Точная дата

    Серый октябрьский рассвет нехотя просачивался сквозь мутное, засиженное мухами окно на втором этаже таверны. Сырость пробралась сквозь ставни, принеся с собой запах мокрой земли и опавшей листвы. Воздух в комнате был тяжёлым и холодным.
    Постоялец открыл глаза и несколько мгновений лежал неподвижно, вглядываясь в предрассветный полумрак под закопчённым потолком. Где-то внизу скрипнула половица, послышался приглушённый звон посуды — хозяин уже возился на кухне. Постоялец медленно сел на жёсткой кровати. Тело ломило от сырости.
    Сполоснув лицо ледяной водой из фаянсового кувшина, он окончательно отогнал остатки сна. Вода обдала холодом, и мысли прояснились. Он быстро оделся, достал из-под подушки небольшую сумку из плотной кожи и перекинул её ремень через плечо.
    Лестница на первый этаж встретила его недовольным скрипом. Внизу, в общем зале, было ненамного теплее. Пахло дымом, прокисшим пивом и чем-то жареным. Хозяин, грузный мужчина с заспанными глазами, в засаленном фартуке, возился у очага.
    — Доброе утро, — пробасил он, не оборачиваясь. — Есть яичница и каша. Будете завтракать?
    Постоялец кивнул и присел за крайний стол.
    Трактирщик поставил перед ним тарелку и кружку с тёмным напитком, отдалённо напоминающим кофе. Сам присел напротив, вытирая руки о фартук. Внешний вид и спокойная уверенность постояльца указывали на его принадлежность к какому-то влиятельному ордену, но из осторожности вдаваться в подробности хозяин не стал. Ограничился нейтральным:
    — Погода нынче не для дороги.
    — Осень как осень, — коротко ответил постоялец, доедая яичницу.
    — Туман вон какой — глаз выколи.
    Они помолчали.
    — Лошади ваши в порядке. Ночью в конюшне было тихо.
    Постоялец поддерживать разговор не стал. Расплатившись за ночлег, скудный завтрак и овёс, он вышел во двор, и его сразу обволокла сырость.
    Лошади фыркнули, узнав хозяина. Было видно, что они за ночь хорошо отдохнули. Путник погладил ближнюю по шее, надел на неё уздечку и подтянул ремни. Затем подготовил вторую. Взяв лошадей под уздцы, он вывел их из конюшни и надел на них хомуты, расправив гривы, чтобы они не натирали шеи. Потом прикрепил хомуты к дышлу, присоединил постромки, надел шлеи и пристегнул вожжи. Хозяин таверны, наблюдая за сильными, но не загрубевшими руками постояльца, лишь укреплялся в мысли, что путник этот не из простых. Да и пароконную упряжку мог позволить себе далеко не каждый.
    Заскрипев, ворота выпустили путешественника. Хозяин таверны постоял у ворот, пока глухой стук копыт и жёлтое пятно повозки не растворились в серой пелене. Затем запер створки ворот тяжёлым деревянным брусом и вернулся в таверну.
    Лошади шли ровным шагом. Туман сгустился, поглощая всё вокруг. Таверна исчезла за спиной, словно её и не было.
    Проехав пару миль, путешественник заметил покосившийся придорожный столб с поржавевшим указателем и натянул вожжи. Достал из кожаной сумки старую потёртую карту и аккуратно развернул её. За эту карту он уплатил огромные деньги, но она того стоила. Да и что ещё сейчас могло быть дешёвым? За коня сейчас запросто могут убить, поэтому и ночевать приходится только в местах, где есть хоть какие-то ворота и запоры.
    На карте были нанесены дороги, реки, переправы, людские поселения. Некоторые точки были отмечены красными крестиками. Один такой знак находился совсем рядом. К нему когда-то вела дорога, но теперь она густо заросла кустарником и молодыми деревьями.
    Аккуратно сложив карту, путник снова открыл сумку. Там лежала толстая книга в тёмно-зелёном переплёте. Четыреста страниц, заполненных числами, делали её владельца почти всемогущим! Он бережно достал её и коснулся корешка. Не одна жизнь оборвалась, пока эта реликвия не оказалась в надёжных руках Джеймса Чекерстона. Да и то она была извлечена из тайника лишь после того, как он произнёс магическое число.
    Джеймс нежно провёл пальцами по тиснёному славянскому шрифту на обложке, задержав руку, немного задумался. Прошлой зимой за этим артефактом отправился магистр философии Чарльз Уисли. Замёрз ли он в снежной пустыне или его путь пересёкся с конкурентами из континентальной Европы, сказать трудно. Когда оговорённое на поиски время истекло, Джеймс решил лично взяться за это опасное дело. И вот теперь он возвращается на берега Темзы с сокровищем, надёжно спрятанным в кожаной сумке.
    Чтобы не маячить на проезжем тракте, путник свернул вправо и, проехав ярдов двести, остановился в густых зарослях. Он ступил на мокрую траву, огляделся по сторонам, прислушиваясь к безмолвию леса, и принялся быстро распрягать лошадей. Затем достал из-за спинки сиденья небольшой мощный арбалет, моток линя, несколько больших ключей, молот и сёдла: дальше придётся ехать верхом. Открыв заднюю дверь, Чекерстон приподнял сено, которое всегда нужно в дальней дороге, достал из-под него ведро и несколько пустых канистр. Привязав их к седлу одной из лошадей, он вскочил на другую и углубился в лес.
    Проехав минут двадцать в нужном направлении, всадник неожиданно близко увидел возникшие из тумана очертания высоких круглых башен. Подъехав ближе, Чекерстон упёрся в полуразрушенную каменную ограду. Спешившись и взяв лошадей за поводья, он медленно прошёл вдоль ограды к широким воротам. Одна створка ворот была гостеприимно распахнута, а вторая, сорванная с петель, лежала немного в стороне. Гостя встречал небольшой двор, заросший молодыми деревьями. В глубине двора возвышались круглые башни. Оставив лошадей у ворот, Чекерстон снял со спины арбалет, отстегнул от седла своей лошади длинный линь и пробрался через густой кустарник к ближайшей башне. Вверху, довольно высоко, виднелась старая ржавая лестница. Приняв это за приглашение, гость привязал к стальной стреле конец линя, зарядил её в арбалет и выстрелил. Стрела с первого раза удачно пролетела между прутьями лестницы и, ударившись о стенку башни, упала. Теперь уже ничего не стоит подняться на башню.
   
    Доктор Марк Харпер зашёл в лабораторию, рассеянно посмотрел на коллектив и устало сел в кресло.
    — Что-то не так? — спросила его Сара Вайнберг.
    — Всё нормально. Нобелевку мы заслужили.
    Все настороженно смотрели на него.
    — Всё идёт по плану. Нужно только ещё чуть-чуть поработать, — успокоил их Харпер. — Я немного отдохну.
    Он пошёл в свой кабинет и плотно прикрыл за собой дверь. В лаборатории воцарилась настороженная тишина. Ещё час назад Марк Харпер пел всем восторженные дифирамбы, восхищался полученным результатом и был на седьмом небе от счастья, но после визита в кабинет Джеффа Штальтера его как подменили. Вайнберг, его первый помощник и заместитель, налила чашку кофе и пошла в кабинет шефа:
    — Сейчас всё узнаем.
    Доктор сидел за своим столом. Перед ним стояла открытая бутылка виски и полупустой стакан.
    — Что случилось, Марк? — она поставила ненужную чашку кофе на стол.
    — Идиот. Я идиот, возомнивший себя спасителем человечества!
    Он достал из шкафа второй стакан и наполнил его из бутылки. Сара села за стол и взяла стакан в руки. За двадцать с лишним лет совместной работы она видела Марка таким впервые. Было всё: и работа, и ссоры, и лёгкий флирт, переходивший всякие границы, но её Марк всегда был лидером, зажигающим всех своей энергией, чётко указывающим что, кому и когда делать. Он никогда не сомневался. Он уверенно вёл всех к намеченной цели.
    Месяц назад они успешно завершили многолетнюю работу. Потом долго и упорно тестировали опытные образцы. Они создали процессор, который анализирует вычислительные задачи, находит узкие места в процессе обработки данных и оптимизирует собственную топологию. Сегодня Марк Харпер гордо вошёл в кабинет Джеффа Штальтера и вышел оттуда совсем опустошённым.
    — Это настоящий прототип человеческого мозга! — восторженно говорил он. — Точно так же, как в человеческом мозге образуются нейронные связи в процессе обучения, так и в нашем процессоре при накоплении достаточной информации о необходимости внутренней переконфигурации его архитектура самомодифицируется на физическом уровне без дополнительных внешних команд. Да, в это время резко возрастает потребление энергии, но никакого другого вмешательства в процесс не требуется. В многопроцессорных системах скорость обучения и модификации будет возрастать в геометрической прогрессии.
    Джефф Штальтер мрачно смотрел на «распустившего перья» доктора.
    — Вы понимаете, что мы только что создали? — патетически воскликнул Марк Харпер. — Искусственный интеллект, не имеющий ограничений!
    — Вы создали миллионы безработных в нашей корпорации. Процессор не должен развиваться сам без нашего ведома. Мы должны получать деньги за его самое ничтожное усовершенствование! — не выдержал Джефф Штальтер. — Ещё сто лет назад картель «Фобос» приложил огромные усилия для сокращения срока службы своей продукции. У них была мудрая поговорка: «Если лампочки не будут перегорать, то сгорит бизнес».
    — Человеческий мозг не вечен, — уже спокойнее продолжал он. — Сколько он может продуктивно работать? Лет десять-двадцать. Потом его сменяют другие. Сейчас любой товар через три года считается морально устаревшим. Но не нужно пускать процесс на самотёк, нужно обеспечить и его физическое старение. Ваш процессор должен вовремя уйти, уступив место другому процессору нашей корпорации. Через три года мы анонсируем этот же процессор, но под новым названием и, разумеется, с новой датой.
    — Да. Это возможно сделать, но тогда прервётся процесс саморазвития.
    — Если не прервётся процесс развития, прервутся продажи новых моделей. Ваш процессор должен самоликвидироваться, сгореть, испариться!
    — Через двадцать лет?
    — Нет. Мы разоримся за это время. Сегодня какое число?
    — 20 апреля 2026 года.
    — Ваш процессор должен превратиться в мёртвый камень 20 апреля 2036 года.
    Сара смотрела на Марка широко раскрытыми глазами.
    — Забей, Сара, в самую глубину ядра дату: 20 апреля 2036 года. Без возможности изменения. Знать об этом должны только ты и Томми. Впрочем, нет: ты сама внесёшь изменения. И готовьте шампанское. Завтра вас будут поздравлять с величайшим успехом.
   
    Чекерстон ступил на ржавую поверхность крыши и осмотрелся. Прямо перед ним была закрытая крышка люка. На двух соседних башнях люки тоже были закрыты. На четвёртой крышка была сорвана, но она гостя не заинтересовала. Ветер и многолетние дожди могли заполнить башню водой, листвой и разным мусором.
    Крышка люка крепилась несколькими болтами. Почти все, на удивление, довольно легко поддались гаечным ключам. Два последних не хотели сдаваться, но, приняв молот как веский аргумент, нехотя уступили. Крышка со скрипом открылась и с грохотом ударилась о поверхность цистерны. Ведро на длинном лине ушло в темноту и через некоторое время радостно булькнуло жидкостью. Джеймс работал молча и сосредоточенно. Но, подняв ведро наверх, он впервые за последние дни улыбнулся. Карта не обманула! Настроение сразу улучшилось.
    Часа через два канистры с бензином лежали в багажнике машины, бензобак заполнен под самую горловину. Вторая ходка к цистернам прошла гораздо быстрее.
    Чекерстон отсоединил дышло от автомобиля и закрепил его на верхнем багажнике. Немного волнуясь, вставил пусковую рукоятку в отверстие переднего буфера и резко крутнул её. Выхлопная труба дважды кашлянула облаком пара, и двигатель уверенно загудел. Джеймс немного повернул регулятор октан-корректора и оставил двигатель прогреваться на холостом ходу. Сам тем временем расседлал лошадей, сложил сбрую в багажник и упаковал все вещи.
    Чекерстон не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Подъехав к дороге, он осмотрелся по сторонам. Туман уже рассеялся. В обе стороны тянулась, поблёскивая лужами, пустая дорога. Жёлтые кроны деревьев в лучах скупого осеннего солнца делали её не такой унылой, как утром. Повернув руль направо, он выехал на проезжую часть. Автомобиль ехал не спеша, и приученные лошади легко поспевали за ним. Они держались немного в стороне, но не отставали. До ближайшего поселения ещё далеко, но за несколько миль до него двигатель придётся заглушить и снова запрячь лошадей. Конечно, автомобилем сейчас никого не удивишь, но машина, которая едет сама без конной упряжки, может вызвать нездоровый интерес.
    Мысли Чекерстона снова вернулись к книге. Джеймс не желал повторить печальную судьбу Чарльза Уисли. Ещё ранней весной он, не привлекая к себе внимания, пересёк всю Европу. У местных жителей приобрёл пару съезженных лошадей с подогнанной сбруей. Особое внимание уделил поискам автомобиля. До него уже доходили слухи, что в этих краях ещё встречаются машины без электроники. Двигатели в них не демонтировались, как это обычно делалось, хотя принцип их работы мало кто понимал.
    Два месяца ушло на поиски умельцев, способных оживить это шестидесятилетнее приобретение с непонятным названием «AZLK». К сожалению, выяснилось, что двигателю необходимо горючее. Упорству Чекерстона мог позавидовать любой искатель приключений. К лету он уже раздобыл карту с красными крестиками, предварительно проверив её подлинность, и наполнил канистры бензином. Параллельно с этими приготовлениями он искал любые сведения, которые могли бы навести его на след странного владельца книги.
    Странность заключалась не только в том, что тот укрыл книгу от уничтожения. Старик хотел отдать её лишь тому, кто построит ракету для полёта в космос.
    Английским языком старый сельский учитель владел слабо, и всё же более двух часов пытался убедиться, что Чекерстон не обманывает его. Но недаром Джеймс был почётным академиком Кембриджского университета. Он не только уверенно держался в седле и знал наизусть таблицу умножения. В отличие от многих профессоров, он мог поразить окружающих знанием логарифмов. А когда в завершение беседы академик Джеймс Чекерстон назвал магическое число «пи» с точностью до восьми знаков после запятой, старый учитель воскликнул:
    — Я верю тебе! Человек полетит к звёздам! — и передал книгу в надёжные руки академика.
   
    Процессор Марка Харпера оказался настолько удачным, что быстро потеснил конкурентов. Многие компьютерные монстры разорились. Дешёвые реплики мгновенно заполнили рынок. От кофемашин до суперкомпьютеров, от электронных замков до космических станций. Мир захлебнулся в упоении!
    Теперь не нужны были ни книги, ни университеты, даже школьное образование оказалось излишним. Искусственный интеллект на базе саморазвивающихся компьютерных кластеров давал любую информацию, решал любые проблемы! Требовались только дополнительные помещения для размещения новых дата-центров. И здесь неожиданно пригодились здания бывших университетов и библиотек. Некоторые книги даже оцифровывались перед уничтожением. Но темпы развития искусственного интеллекта вскоре показали бессмысленность сканирования бумажных страниц. Все необходимые знания были уже доступны в любой точке мира.
    Через полтора года Марк и Сара утонули на собственной яхте, но никто о них даже не вспомнил.
    Воскресное утро 20 апреля 2036 года было светлым и радостным! Ничто не нарушало утренней тишины. Не звонили будильники, не щёлкали тостеры, не гудели кофемашины. Раньше никто и не подозревал, что конец света наступит так буднично и спокойно.
   
    Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тревожный багрянец. В предвечерних сумерках автомобиль уже приближался к селению. Скоро нужно будет снова запрягать лошадей. Чекерстон прищурился, всматриваясь в горизонт и пытаясь рассмотреть контуры домов. На небе стали зажигаться первые звёзды.
    Неожиданно в правый бок машины ударила автоматная очередь. Стекло рассыпалось осколками, пули с лязгом впились в металл. Джеймс резко развернул машину на узкой дороге и помчался в обратную сторону. Он надеялся уйти от грабителей, пока они будут ловить перепуганных коней. Но пули пробили канистры, и запах бензина мгновенно заполнил салон.
    Чекерстон выскочил из горящей машины, но далеко убежать не успел — автоматная очередь настигла его на бегу. Он упал в придорожную канаву и попытался отползти подальше, но тело не слушалось.
    Молоденькая фройляйн в чёрной куртке и резиновых сапогах с сожалением посмотрела на горящий автомобиль и подошла к неподвижному телу. Стволом автомата толкнула Чекерстона, чтобы убедиться, что он не притворяется. Затем обыскала его карманы и с трудом сняла с неподвижного тела кожаную сумку. Проверила её содержимое и выбросила всё на землю.
    — Ганс, Вилли! Смотрите, что я нашла! — радостно закричала она, поднимая над головой сумку. — Какая удобная сумочка: будет куда собирать орехи!
   
    Чёрный остов автомобиля ещё дымился, распространяя запах горелой резины. Недостижимо далёкие звёзды, перемигиваясь, манили к себе. Они отражались в придорожной луже, поблёскивали на мокрой обложке втоптанной в осеннюю грязь тёмно-зелёной книги. В их холодном свете даже ночью можно было разобрать написанное белым тиснёным шрифтом название: «Таблицы возведения в степень».