Присказка

Виктор Матюк

Присказка

Посмотреть бы на себя искоса, а не в сбоку или в профиль,
Всё, что было дорого, алкаш пропил, жизнь начиналась, как сказка,
Когда грехов появилось под завязку, пришлось хвататься за соломинку,
Чтобы по себе не справлять поминки, довелось бежать вприпрыжку,
Чтобы как-то угомонить отрыжку, глаза зрят на жизнь убогую,
Я же не ценю творения Гоголя, у него стать особая,
Он любит тополя, я же сам стою у руля,
Попавшего в шторм утлого корабля!
Едва губами шевеля,
Шепчу что зря:
«Стезя то якобы моя, однако колея слишком высока
Для одинокого бунтаря! Что за херня? Молодые кобеля
Ни за что не пощадят тебя, не потому что у тебя в кармане – ни рубля,
Ни медного копия, Бог тебе и учитель, и судья, тебе уготована доля муравья,
Кто-то растопчет тебя или прихлопнет втихаря,
Как маленького драчливого комара,
Унылая пора – очей очарование, приятна нам её краса, как оказалось,
Мы в галоп срывались зря, приняв сотку палённой водки на коня!»
Мне бы уйти от погони состояния агонии, отмыть от грязи и крови ладони,
Не уколоться, не забыться, лишь с молодушкой удовлетвориться сполна,
Вместе стопки терпкого вина, жизнь одна – другой не будет никогда!
Рядом тлен и суета, на хрена вся эта мышиная возня людям нужна?
Чуть помедленнее, кони, присев на подоконник,
Положил перед собой последний стольник,
И замер, вспышка фотокамер,
И с сердца свалился неподъёмный камень,
Из искры тут же возродился пламень,
Жизнь вновь дала смертельный крен?
Зачем? Одна и та же поебень каждый день!
Покосившийся плетень, что ячмень в глазу,
Много дней кряду пытаюсь выбросить эту фразу
Из рано поседевшей головы на глазах хмельной братвы!
Увы! Все труды - кобыле под хвост, вопрос наивен и прост,
Все коридоры, как и жаркие распри и споры кончаются стеной,
А за кормой дует ветер штормовой, неужто вновь – запой и новая пьянка?
Бабы с Таганки любой ****и фору дадут, быстро шлюх в ментовку сдадут
За бумажный казённый рубль, борщ или суп! Взмылен лошадиный круп,
Нас ебут, но мы крепчаем и детородный орган
Ещё глубже загоняем в глубокое и смрадное дупло,
Хотя там очень темно, зато тепло!
Выскакиваешь из мрачного тоннеля на свет,
Прежних сил и мощи в грешном теле вовсе нет,
Тебя в чувства приводит приятный женский миньет,
Заметь, можно заживо сгореть, но не умереть,
Над головой просвестит женская плеть, однако горемычная смерть
Будет громко шипеть на яркий солнечный свет, предчувствуя рассвет!
Похмельный бред стремглав исчез, будто дым от дешёвых сигарет,
На братских могилах не ставят крестов, там только отрывки
Из чужих стихов, написанных во время побывки
На цветастой открытке, написанных без заминки,
Мелкие ошибки к делу не пришьёшь,
Что посеешь, то пожнёшь!
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ты ещё не бывал, когда выпил
огромный бокал шнапса, не стоило за оргазмом до седьмого пота гоняться,
Чтобы при бубновых интересах вновь остаться!
Сразу вспоминаешь подруг и местных шалав,
К ним ты в гости многократно забегал, в половые щели нырял,
Дождавшись оргазма сбегал, как подлый и жирный шакал!
Простившись с любимой взглядом,
Тут же осознал: удивительное рядом,
Но оно – запрещено, не потому что всё, что тебе давно,
Воистину грешно!
Пережив дивное чудо и волшебство, ощутив на себе женское тепло,
Ты оставил на своей биографии огромное чёрное пятно и что?
Не пострадал никто от уличной молвы,
Увы, все мы ходим вдоль женской борозды,
Дабы Сизифовы труды не испытывать на себе, страсть таится глубоко вовне,
Домой придёшь, за задницу жену возьмёшь и заведёшь неспешный разговор
О суете мирской, глядь, во ****ь, а там вновь подлая страсть в уголке сидит,
Как рыба молчит, как змея не шипит, хотелось бы с ней по душам поговорить,
Но она не мычит, не телится, с похмелья не верится, что баба, как метла
По дому вертится, ей тоже любовью заняться очень хочется,
Однако былое время назад уже не воротится,
Она и молится, и крестится, в углу горит свеча,
Баба, родившаяся в созвездии Стрельца
И вправду была горяча и на язык остра,
Там остриё меча! Взвыла душа алкаша,
Барыги и торгаша: на фига мне такая любовница вообще нужна?
Кто сюда придёт, если откажется господь спасать грешные души
На воде и суше? Сколько грешников обезглавлено,
Сколько леса повалено, сплавлено не одно бревно,
Но все продолжают жить грешно! Златоглавые купола
Звонят с вечера и до утра, братва кроет матом крылатым
Всех депутатов, они не могут распрощаться с развратом!
Людское стадо наслаждается несусветной бравадой,
Не избегает незамысловатого взгляда
Подрастающего чада!
Всё происходит наивно и просто без лишнего внешнего лоска,
Едва скрипит старая повозка, на тебе роба в серую полоску,
Ты будто свой в доску забиваешь ржавый гвоздь в молоденькую берёзку,
Тёлка в соку, трудишься, как пчёлка на чужом цветнике вопреки людской молве,
Вдруг встречаешь другую соску, и влюбляешься подобно подростку в её узкую щель,
Садишься на мель, законопачивается словесная дуэль,
Тут же исчезает старый и согбенный до земли силуэт,
Белокурая Эммануэль и новый эльф по уши влюблены, его изгнали из семьи,
А грешная дева немало походившая по рукам, опустила руки по швам,
И стала прислушиваться к церковным золотым куполам!
Старинный златоглавый храм только во сне мог привидеться вам,
Вдалеке стоял скифский курган, с тех пор его жизнь превратилась в хлам,
Слава богу и небесам его жизнь помчалась по зелёным холмам и речным перекатам,
На диво чудесами богатыми, там можно редко встретиться с приличными людьми!
В глуши и во мраке заточения лопается твоё терпение, тебя встречали по одёжке,
Ты дарил женщинами серёжки и брошки из злата, уподобившись людям богатым,
Потом тебя вышвырнули из блат хаты, тебя не проводили с корешами по уму,
Отправили всю братву по суду то ли в Йошкар-Олу, то ли в Кострому,
Друзья пошли по этапу не из-за ночного драпа или молодецкого храпа
То ли в Воркуту, то ли в Вологду, кто-то попал в ссыльную тюрьму,
А потом уехал в Магадан и на Колыму! Грядущее в сизом дыму,
Здесь нет веры никому! Кто-то сексом уже не занимается,
Кто-то окончательно спивается,
Кто-то обрюзг, кого-то обезобразил флюс,
Был искус вернуться в круг привередливых подруг опосля,
Когда вновь на дыбы встала отчая земля и высокая колея,
Расположенная у степного ручья, стала после проливного дождя
Походить не скопище людских интриг, ты уже старик, твой грех велик,   
Ты - не еретик, будничную жизнь постиг, мужик, тебе некуда спешить,
Никто не знает, сколько нам осталось жить и с кем?
Всюду – тлен, везде – суета и масса неразрешимых проблем,
На хрена такая жизнь бывшим алкашам нужна?
Господа, чреда утех замедлила свой бег,
Нераскаянный грех из памяти не исчез, он выразил судьбе протест,
Ты бы принял постриг и на краткий миг к святым мощам челом прилип,
Но в руках в тот зловещий миг оказался засаленный твоей рукой черновик,
Где жизнь расписана от и до и тебе уже давно не завидует никто!
О сколько времени с тех пор прошло, память не похожа на старое решето,
Элегантная дама средних лет согласилась на миньет, в голове – винегрет,
Там главенствует сущий бред, мужчине уже не до побед, не тот бюджет,
Денег не хватает ни на ужин, ни на обед, никому не нужен старый дед!
Он – домосед, худощав и сед, его насест рассчитан на пару мест,
Там давно не звучал женский смех, вот только в один присест
Удовлетворить сразу двух невест больной человек не смог,
Не потому, что остолоп, он – игрок, его соперник - рок,
Зато напарник – лох! Срок явки с повинной давно истёк,
Тот, кто перед женщиной не исполнил свой долг,
Любовь не сберёг, закрыл рот на замок,
В женских глазах этот лох увидел упрёк,
Час одиночества недалёк!
Всему – своё время!
Всему – свой срок!
Пуст его кошелёк, он урок для себя не извлёк,
Лежит, спит или плюёт в потолок, будто ночной мотылёк,
Жалко ему себя до слёз: былое не вернёшь, задумавшись всерьёз,
Уйдёшь восвояси в прежние связи, когда в миг экстаза
Мог кончить три раза и всё мимо женского унитаза!
Каждая фраза, как промах всеобщего метастаза,
След от хрустального мужского алмаза
Не обезобразил статную бабу,
Она не сразу подняла кверху лапы,
Признав масштабы своего греха,
Людская молва в мужскую плоть вошла с заднего двора,
Спущена тетива для полёта смертельной стрелы,
В истоках житейской мишуры тонут неучи и ослы,
Только мы способны всплыть в сильный шторм,
Заработать деньги на прокорм,
Женский легион издаёт писк комара,
Жизнь приключений полна, будто штоф терпкого вина!
Балом правит Сатана, а противная сторона торгует ****ом,
Что-то лепечет языком, напоровшись на очередной облом,
Видит тонкую щель в небе голубом, когда за оконным стеклом
Кто-то нагишом, размахивая топором, пытается ворваться в отчий дом!
Чтобы разобраться в натуре, испытывая несуразицу на собственной шкуре,
Пытаюсь присмотреться к двум вещам: делит ли женщина с мужчиной грех пополам,
И что по утрам пьёт обнаглевший хам? Пиво или Агдам?
Стоит ли верить его речам и тем постулатам,
О которых он намедни на всю округу вещал?
Вместе с всесильным небом и мыслью о насущном хлебе
Сбиваюсь с тернистой дороги, быт убогий заставляет глазеть под ноги
Всякий раз, когда произошла половая связь на стороне,
Слух о грехе двух божьих слуг распространяется по всезнающей толпе,
Он не тонет в воде и не сгорает в огне, в сутолоке промозглой ночи
Ты святой водой лицо измочишь, дальше жить захочешь без толики греха,
Чтобы встать посреди бушующего огня не в образе хилого старика,
А повзрослевшего мужика! Пока сгущаются облака над садом,
Который рядом, он ласкает взглядом всё то, что в борениях рождено
И влетело в душу через открытое настежь окно! На дворе холодно и темно,
Порвано ещё одно связующее звено между истиной и крепостной стеной,
За ней исчезает покой, одна душа, едва шурша проходит мимо шалаша
Без гроша в дырявом кармане, кто-то гонится за ней по узкой тропе
На козырном БМВе, зажав нательный крест в плотно сжатом кулаке!
Что можно ждать от глупца, если у его отца харизма одна и та,
Что и у Христа, однако видно с холста только задумчивые уста,
Их совесть якобы чиста, однако образ мыслей мелкого шута
Не проясняет суть парящего над головой сизокрылого орла!
Жизнь у нас одна, любовь нам небом дана, но Сатана не спит,
Он пристально зрит, как под окном сосна скрипит,
А секс набирает аппетит, народная мудрость гласит,
Что внешний вид даже в метель не мешает женщине внести канитель
В нежную душу, когда она стелет постель, ей невтерпёж отвернуть ложь,
Что горемыка не вхож в одну из её полостей, якобы перед ним закрыта дверь,
Её тотчас кто-то из гостей мигом снимает со скрипящих петель,
Цель в двух шагах, близость происходит впотьмах,
Сухость на вертикальных губах сменяется влагой,
Туда не входят шагом, туда врываются вместе с ватагой мыслей шальных,
Кто мы без них! Никто и звать нас никак, очи тотчас затмит кромешный мрак,
Если пойти в отказ, задуманное не всегда сбывается, любовь не возвращается
Туда, где её всегда топтали ногами и выпроваживали матерными словами
За отчий порог, всё, что задумано всерьёз, срывается под откос,
Чреда пролитых слёз никогда не осознаёт свою ошибку,
Жизнь превращается в пытку, ты делаешь новую попытку:
Играть роль первой скрипки во время любовных утех,
Однако успех тебе не гарантирован, ты не интегрирован
В общий шалман, созданный только для милых дам,
Там обман и сизый туман затмят сумасбродный взгляд,
Ты ничему не будешь рад,
Шагнув в кромешный ад! Там, где конь не валялся,
В тех дебрях хрустальный фаллос внезапно оказался,
Наполнен гранённый стакан палёной водкой,
Нелады с устойчивой походкой, мои погодки
Забросили солдатские пилотки, они пылиться
Среди старых вещей: пальто и плащей,
Вообще в жизни ничьей нет ни подруг, ни друзей,
Есть общий дрязг пут и цепей, и боль в душе стареющей моей!
Я ничего у жизни не просил, тайно любил и боготворил, не дарил
Подарков дорогих, умел прощать, когда самому жизнь невмоготу
И тяжело дышать, что могу сказать о детской доле,
Незамужняя женщина, как одичавшая верба в диком поле,
К ней можно подходить только с пачкой поваренной соли,
Страсти её уста ласкали, гноили и избивали,
Им приходилось пить помои, перед ними ставили условия
Для совместного проживания, муки и страдания, новые испытания
В пределах безмолвного мироздания не могли скрасить одиночество,
Всё прочее стремглав ушло, исчезло женское тепло, ни шатко, ни валко
Время любви истекло, треснуло запотевшее стекло в старинном трюмо!
Мне немало лет, чтобы женщин упрашивать на миньет,
Не стану бегать за людьми, я устал от беготни,
Надоело объяснять и что-то предлагать,
Не желаю тратить талант на сумасбродных баб,
Пусть божий раб ценит сам себя, а рок и судьба
Опустошают только свои таинственные закрома!
Им решать: с кем жить и с кем ложиться в кровать?
Кого простить? Кого и за что ценить? Быть может,
Драгоценный миг не только душу исцелит,
Но и плоть избавит от тягот совместного бытия?
Счастье – не в богатстве, не в панибратстве, оно летает в пространстве,
Будто журавль, впитавший в себя чужую печаль, притворный миндаль
Пришлось вдыхать нам всем перед тем, как сбежать с насиженных мест,
Совесть и честь трудно сберечь, если грехов не счесть!
Жизнь переломилась надвое, как сухая ветка,
Любовница-малолетка присела на старый табурет,
Ей слишком мало лет, чтобы напевать ей любовный сонет
И вместе встречать каждый рассвет, незатейливый сюжет
Слаще самых дорогих конфет, не осталось никаких надежд,
Что сухопарый дед когда-то сможет молодую деву раздеть,
И при благоприятном стечении планет на ней спокойно умереть!
Стали годы короче, ночи длиннее, старость хлещет по лице сильнее,
Пытаешься прижаться к женщине плотнее, чтобы быть ей роднее,
Тебя толкают в шею, будто сказочного Емелю, что имеем, не храним,
Потерявши, плачем и на всю округу судачим, что ничего мы не значим
В тусклых буднях бытия, всё круче становится узкая и скользкая стезя,
Свернуть с неё никак нельзя, надвигаются холода, на носу – зима,
Глыбы льда у твоего порога, усиливается тревога в душе,
Зябко жить в стареньком шалаше, ты давно уже ходишь неглиже,
Камень давит на хилую грудь, меняется истина и суть,
Ты не можешь полночи уснуть, сокращая предельно
Ахи и охи, всё реже глубокие вздохи, как и ритуал прочий
Входят в предпостельный церемониал, я бы его назвал
Последней попыткой извести из памяти прежние ошибки,
И прытко войти, отодвинув женские жалюзи в стороны,
Туда, где чёрные вороны давно не пируют,
Они просто вблизи женской щели бомжуют,
Изредка смакуют бесценную страсть,
Чтобы заживо им не пропасть!
Интим расширяет наши вкусы,
Однако губит грешную душу,
Если ты спишь не с женщиной, а с тушей,
И во тьме всемогущей объясняешь ей,
Что в кругу ****ей и алкашей не может пожилой еврей
Любить степенных баб, велик их греха масштаб, никто не станет этого отрицать!
Опять предо мною чёрная зябь, она блеснула, скованная всеобщим недугом и сном,
Мысль о былом тёмными красками окрасила старый бревенчатый дом,
Зябко и холодно в нём, хотя за окном шумит речной затон!
Во мраке лесном ты будто сказочный гном, пьющий майский сок из распрей и склок,
Будто едва рождённый щенок, когда над ним хищные твари гурьбой столпились,
Вихри враждебные до рассвета кружились и не остановились сами по себе,
Никто не желает крест ставить на собственной судьбе!
Едва пробившись на солнечный свет молодые цветы,
Пытаются раздвинуть усыхающие кусты, им без света жизнь – невмоготу,
Весна в цвету, исчезло былое величье из трущоб, стынет кровь,
Ты двигаешь ногами топ-топ,
Переминаешься с пятки на носок
Перед тем, как умереть совсем, и не ощутить земную твердь!
Тебе уже один хрен не стоит уходить в сокровенную тень!
Если бог не соизволит нам свидеться на белом свете,
Пусть попутный ветер разнесёт по планете
Странные на вид куплеты о чужом досуге
И людском душевном недуге!
В жизни бывало всякое, после степенной драки
В кромешном и беспросветном мраке суматошного жития
Внезапно на пол сползала белоснежная и влажная от пота простыня,
Я не шатался по захудалым пивным, с виду казался немощным и больным,
Не желал слыть святым, жил, как все, грешил и ходил босиком по зелёной траве,
Был твёрд, как камень, из него кое-кто высекал пламень, никто не идеален,
Наш быт аморален, стоны и вздохи в стенах зашторенных спален,
Мир любви жесток и уникален, кто-то в нём блещет,
Кто-то зря икру мечет, в ответ он слышит скрежет
Дверных петель, когда их закрывает северный ветер!
Пока хожу по людной мостовой, пытаюсь не спорить с роком и судьбой,
Жизнь злословия полна, тебя может за задницу взять Чека прямо с толчка,
Потеря для страны будет не велика, от напора Сатаны дали померкли,
Божьи постулаты люди давно уже отвергли, это намного хуже смерти!
Приходится сидеть взаперти в деревенской глуши
И зреть из открытого настежь окна на проплывающие облака!
Когда же с неба покатится путеводная звезда, сразу не определишь,
Чья жизнь канула в Лету, ближе к рассвету плюнешь на суету,
Упрёшь взгляд в темноту, и как на духу отвесишь оплеуху
Судьбе-старухе! Люблю чёрного кота, вокруг одна суета,
Мне же нужна тишина и не стандартная жена,
Которая всегда даже в день Страшного суда от меня не сбежит,
Будет красться вдоль стены, неизменно все семейные проблемы
Должны быть решены не со стороны спины завистливой родни,
У судьбы штаны необыкновенной ширины! Уже только у жены
Молодого соседа, этот непоседа не находит себе места,
На него с холста взирает задумчивый образ Христа,
Небось неспроста сомкнуты Его уста,
Внешняя женская красота не столь важна,
Как душа, она – прекрасна, если чиста,
Любовь на стороне нечаянно нагрянет,
Семья в серой дымке растает,
Как сизый туман,
Везде обман,
Повсюду ложь, что посеешь, то пожнёшь!
****ёж за стенами кремля, там все хулят церковного звонаре,
Мы же слышим подле себя щебет воробья, рядом скрипят тополя
И растёт конопля, над головой главного звонаря висит огромная петля,
Она извивается будто змея, вензеля в руках старого мужика меняют черты
Первозданной истины и мирской суеты! Господи, помилуй и прости,
Неисповедимы Твои дороги и пути! Уверенность в себе,
Как полынь в чай-траве, она ставит крест на судьбе,
Хотя в голове – полная пустота, ни куста, ни деревца,
Нет в душе свободы, углубились броды, сгорели мосты,
Детище мирской суеты суёт повсюду собственный нос,
Мороз по коже, морщины по роже, седина в прядях волос,
На каждом углу враньё и ложь, Христос и тот не избавлен от забот!
Дождь как из ведра всю ночь льёт, вселяя в душу хаос,
Северный небосвод рухнет вот-вот в глубокий брод
Через полноводную реку, тяжело простому человеку,
Ставшему не гомосеком, а обычным калекой, ночью поздней
Следить за своей путеводной звездой, когда твердь шатается под тобой!
В этот миг хочется о мирской суете напрочь забыть, от неё тошнит,
Осточертел семейный быт, хочется благим матом крыть на всё,
Что в борениях обретено!Тот, кто научился не сдаваться,
Не хочу в подробности вдаваться, у него нет времени делом заниматься,
Наконец и я дожил до седин, жизнь сделала почин и без ведомых причин
Изменил должность и чин, прежний славянин теперь гражданин, но не господин,
Купивший за медный алтын немало сногсшибательных картин для зачерствевшей души,
Теперь ими любуюсь в тиши, изучаю мир любви в разноцветных вензелях,
Хотя здесь воздух порохом пропах! Всему – своё время! Всему – свой час!
Гусениц лязг и звон в ушах вызывают напряг в чувствах и костях,
Вся грязь тотчас наверх всплыла, прошлое сгорело дотла,
Жизнь одна, другой не будет никогда, рыдает погода,
Предчувствие исхода мелькает между именами оставленных баб,
Был талант и твой пах – их гарант, отныне он – дилетант,
А не гарант мирских утех! Рухнули надежды
В глубокую бездну, время утрачено безвозмездно
Оно исчезло в пучине вселенной, зато в жизни бренной
Никто тебе не скажет откровенно, что презренная жизнь
Постепенно теряет всякий здравый смысл! Крепись! Посторонись,
Не прогнись перед нуждой и грядущей бедой! Жизнь бежит своей стезёй,
Заунывный ветер продувает вязанный свитер, и гонит стаю грозовых туч,
Чтобы надломленный луч солнечного света не изменил красоту мрачного леса!
В пределах огромной страны все окраины равны,
Они всем должны выплачивать долги,
Сами взамен должны уйти в тень и работать за гроши, жить в нищете и в грязи,
Утопать во вранье и во лжи, пока в столице делят барыши с трудов других,
Тому, кто эту истину сполна постиг, есть возможность спастись
И сбежать от распрей и интриг, из строки стиха
Долу опадает прочая шелуха,
Только старый еретик спокойно спит
И пальцем никому не грозит, у него давно хрустальный жезл не стоит,
Ему семейный быт не грозит, рядом родник журчит, мир на месте не стоит!
Надо жить, а не выживать, не воровать, а выжигать всё зло,
Оно очень легко все запретные границы перешло,
Врезалось в высокое чело,
Однако не смогло
Серость перекрасить набело!
Преходяще всё!
Нередко так бывает, когда стреляющая боль нутро разъедает,
А падшая женщина красивые ноги сильнее сдвигает, надежда тает,
Будто свежевыпавший снег, скромный женский силуэт на склоне лет
Пытается уткнуться в чужое плечо, и тихо шепчет:
«Хочу ещё почувствовать твоё тепло!»
Золото уходящего дня предназначено не для трухлявого пня,
Девушка с глазами синего неба покорила меня среди белого дня!
Здесь же не край отчей земли, все дороги подмели, скрыли следы
Чужих преступлений, распрей, склок и гонений, вне всяких сомнений
Даже гений не смог бы мгновенно отрешиться от своей судьбы!
Друзья исчезают, они время даром не теряют,
Долги вовремя не возвращают,
Не вникают в истину и суть,
Медленно ждут,
Когда с их шеи снимут хомут!
Счастье имеет множество примет, оно теряет след на склоне лет,
Оно в радости и в тоске, в любой строке и путеводной звезде,
Я же его спасти хочу от земной хулы, такая тяжесть мне не по плечу!
Не кричу, не стенаю, живу, как знаю, и что-то менять не желаю,
Пытаюсь всегда и везде испытывает мирские атрибуты на себе!
Дождь сменится снегом, евреи сорок лет следовали за ковчегом,
Всё время идёт война между землёй и небом, не хлебом единым жив человек,
Короток его жизни век, ему грех обижаться на всех,
Не все могут взлететь вверх,
Легче дожидаться победы, спрятавшись под плюшевым пледом,
Тихо под нос себе мурлыча: «А где же моя добыча?»
Не соблюдая правил приличия,
Мы несёмся вскачь, пинаем ногами мяч,
Хотя он не наш! Таков антураж, таков типаж мужиков и баб,
Тот, кто на передок слаб, недавно поймал кураж, стал бежать назад,
Его тут же толкнули под зад, исчезла тотчас неистовая блажь!
На земле есть бюро распродаж, там царит аншлаг и полный мрак,
Мрачный пейзаж пеняет пассаж, там можно поменять баш-на-баш
Ружьё и патронташ, тебя тут же возьмут за словесную муть на карандаш!
Сизифов труд не все живые люди переживут, там грехов хоть пруд пруди,
Благословений от неба не жди, впереди не видно ни зги! Ищи изумруд там,
Где никто не ценит чужой труд, только тут людские слухи создадут
Иную жизнь и суть, тебе деньги не вернут, их запросто заберут,
И набросят на бычью шею хомут! Там, где пашут и жнут,
Буром не прут на ходячий труп, ему суют в немощные руки кнут,
Пусть его голос груб, однако новый душегуб в пыль сотрёт тех,
Кто намекнёт ему на бывший грех! Один за всех и все за одного!
Озлобленное меньшинство в ряж вошло, наземь легло,
И к земле приросло высокое и умное чело!
Туда меня деньгами не заманишь,
Водкой глаза затуманишь,
В ответ получишь – шиш,
Только заживо сгноишь чужую долю и судьбу,
Я же сам рано поутру тихо-тихо умру,
Рок развеет прах на студёном ветру!
Ни криков, ни стонов, ни церковных перезвонов,
Ни игры гормонов, вокруг только серость одна,
Здесь давно уже не звонят колокола, серая мгла и грозовые облака
Да стук топора старого дровосека доводят простого человека
До последнего искуса, его оставляет Муза и законная супруга наедине,
Чтобы спокойнее было его душе покидать знакомые ипостаси,
Пусть убирается восвояси, оставив прежние связи на стороне,
В семье когда-то царило согласье, в один момент исчезло то бытие,
Оно не красит никого, грешник любил квасить, что ни день, то праздник,
Только свеча в доме погаснет, как этот бабник,
Пошлый проказник исчезает из старой избы,
Ему другие бабы нужны, они стройны и молоды, их груди похожи на зрелые плоды!
От судьбы не уйти, рок не остановить, чтобы выжить, надо пить
И безбожно грешить! Мужская прыть быстро разум затмит,
Как с безумцами бабам жить? Вспомнить прежний шик
И тотчас о нём забыть! Карта бита – нечем крыть!
Любовь с интересом была придумана Ахиллесом,
Она проходит под шёлковым навесом,
Хлеб с маслом и майонезом
Находится в тайном месте,
Оно под высоким женским разрезом ниже пупа,
Мысль на первый взгляд выглядит глупо,
Разум впадает сразу в ступор,
Мир смотрит под лупой на грядущее эхо,
Дьявол не помеха для бабьих секретов, весну давно сменило лето,
Старый конь борозды не испортит, прокурор сделает вид,
Что его душа болит, а сердце плачет, простой люд всюду судачит,
Что стыд глаза никому не застит, Бог грехи простит и проступок будет забыт!
Закаты для души и рассветы для мечты избавляют мозг от мирской суеты,
Исподволь приходят ночные сны в прибежище болезненной груди,
Нет реальной правоты, как не ищи, её здесь трудно найти!
Три часа ночи, не смыкаются очи из-за средоточия забот,
Только в игре авторских строк есть живительный сок,
Они водят хоровод до утра, чуть свет, чуть заря,
Тут же кончается любовная игра, можно шалить втихаря,
Только в сумраке бытия ты выходишь из своего кармического пузыря,
Бросаешь якоря в жалких строениях монастыря, дыханье затая,
Вблизи святого алтаря пытаешься корить себя почём зря,
На фига? Нет ничего проще, как сделаться любовником тёщи,
Лучше в зелёной берёзовой роще к ней пахом прижаться
И без долгих раздумий отдаться, нечего стесняться,
Любовью можно до ста лет заниматься,
Любить и встречаться, только бы там не было вранья и лжи,
Когда проходит завораживающий хмель, за тобой плотно закроется дверь,
Ты вспомнишь щель вдовы, из неё любовники вылетали, как молодые щеглы,
Как из ловчей сети, во время душещипательных бесед
тебе хотелось танцевать и петь,
Цель одна – не сесть на мель,
Будто ты загнанный зверь,
Не пытайся шарахаться в темноте,
Ты – человек, но Люцифер – подлый бес,
Он проявляет необычный интерес к чужой постели,
Там смешаны все краски из пастели, когда же в голову ударит страсть,
Ей трудно в чём-то отказать, от неё не удастся сбежать!
Не стану утверждать, что надеяться и ждать,
Не лучший вариант, когда же закончится таинственная связь?
Это труднее всего, итог знает божество, можно всё оборвать,
Интим стремглав прервать и молча горевать
В холодной постели, немощь начинает царить в теле,
В голове - бред, тебе не мил белый свет без обоюдных утех!
Без них нет брызг шампанского в домах интендантских,
Иногда досужая мысль может резко взметнуться ввысь,
Хватит её грызть за разум и прыть, подобно стае крыс,
Кто-то ей голову прогрыз, кто-то затоптал следы
В зарослях прошлогодней лебеды!
До беды рукой подать,
В твой паспорт хотят поставить огромный штамп,
Что ты женат, и у тебя толпа малолетних ребят!
Ты рыдаешь навзрыд, хочешь миг свободы вкусить,
За тобой следит сыск, ты разъярён, как бык, твой рык слышен за углом,
Он влетает в дверной проём даже погожим летним днём, а под дождём
Дуракам не писан закон! Они рвутся напролом туда, где бурелом,
Когда в душе надлом! Вопль и стон в массиве лесном,
Ты машешь бревном, дышишь настежь открытым ртом,
Будто Наполеон, когда кругом холод и стынь,
Под ногами пожелтевшая полынь,
Люди стоят, открыв рты,
Дабы отрешиться от суеты сует, счастья в жизни нет,
Только несусветный бред заменяет ужин, завтрак и обед!
У нас у всех есть общая беда: дни складываются в года,
Когда наступит унылая пора: пришло время уходить в никуда,
Меняются нравы, меняются времена, то стенокардия, то цинга,
Мы голыми приходим в этот мир, пытаемся найти ценный сапфир,
Но тщетны все попытки, улыбки только на цветной открытке!
Оставляешь все свои пожитки у открытой настежь калитки
И со скоростью улитки выползаешь из своей скорлупы,
Оставляя тылы для рока и судьбы! Роль первой скрипки – не твоя,
Рано поседевшая голова попыталась навсегда забыть слова творца,
Что жизнь без любви пуста! Замучили дела, вот так и жизнь прошла,
Пот капал с чела, над ухом жужжала пчела, каждый день одна и та же дребедень!
Мне один хрен обижаться на жизнь незачем, не желаю ни с кем о любви говорить,
Мне бы бабу совратить и наладить семейный быт! Если она вдруг пожелает уйти,
Не буду держать и на путь истины заново наставлять!
Жизнь надо принимать такой, как есть!
Сейчас и здесь
Опустится занавес,
Упавший с небес, на нём мой жизненный крест,
Если бы он совсем исчез, тогда бы перст судьбы
Заставил бы грешника пригнуть выше головы! Увы,
Мне бы в жизнь принесть ни ересь и лесть,
Их цвет испоганит в один момент весь ассортимент
Из разноцветных одежд и разбитых сердец, которых Творец
Поставил на земную твердь, чтобы рядом с ними этот наглец как-то преуспел
В благородных делах, и отыскал хотя бы впотьмах в кованных сундуках
Свой собственный идеал, его он долго искал в широких штанах,
Рвал и метал гром и молнии, не разобравшись в истоках любви!
Хорошо ли, плохо ли жить с подвохами, исходящими из недр земли,
В графе долги – одни нули, ни семьи, ни любви, прошлое в пыли,
Отпели в душе соловьи, улетели в тёплые страны голосящие журавли,
Что-то оборвалось внутри, вопи – не вопи на твоей стезе одни горбыли,
Сидишь на мели не на краю отчей земли, а вблизи полноводной реки,
И продолжаешь едва слышно скулить и просить Всевышнего,
Чтобы Всесильное божество само с ума не сошло,
Осознавать свои ошибки людям тяжело!
Тебе никто не поможет в беде,
Время жизни почти истекло,
Всем бедам назло пролито наземь с горчинкой вино,
Отцвело и наземь упало белоснежное покрывало,
Оно медленн6о долу сползало, не дождавшись своего идеала!
Что упало, то пропало! Смутное время настало, тот, кто не в меру строг,
Прячет голову под стол, не дай бог всемилостивый Господь сделает мазок
На картине, там земля в тончайшей паутине, ты живёшь, как вошь на витрине,
Невдалеке от гильотины, нет ни чести, ни совести в помине, плоть на карантине,
Спит на пуховой перине, пребывая в глубокой кручине! Есть известные причины,
Кто, где и почему исподволь вспоминает истинная первую любовь свою,
Она сказывается в несчастье, людское головотяпство
До края глубокой бездны дошло, его не страшит ничто! Люди не бывают в теме,
Почему бытовые проблемы – непреодолимы, на лице набухают вены,
В саду вянут хризантемы, мир житейский похож на календарь еврейский,
Он выглядит, как огромные часы, постулаты жизни просты, не брать денег взаймы
Ни у прокурора, ни у судьи во время грозы, судьба сильно замахнётся,
Чтобы стукнуть нас, и заставит вернуться назад
На старый и рваный матрац, только бы молодецкий пыл угас!
Кто из людей премудрым не мнит себя? Громко смеяться - дурно?
Смех не должен выглядеть некультурно,
Мы боимся, как бы чего не вышло?
Закон, как дышло, куда засунул, туда бревно и вышло!
Не стоит мнимым восторгам предаваться, чтобы опосля слезами не умываться!
Женщина – не вершина творения, в минуты вдохновения божьи творения
Лишены толики сомнения, творческая мысль во время парения,
Будоражит наше воображение, дабы не впасть в забвение!
Пути к истине подобно дорогам в ногайской степи,
Они необыкновенной длинны и широки,
Окружающие их стены высоки,
Зато злые языки прячутся в придорожной пыли,
Будто мотыльки в предвечерний час! Судьба делает зигзаг,
Ты вновь в тисках, и вновь летишь в овраг, лицо в слезах,
Попав впросак, замедляешь шаг, будто баба на сносях,
На тебе модный лапсердак, он приманка для слащавых баб!
Страсть, как пакля, пылает миг,
Гаснет вдруг из-за сердечных дрязг и мук!
Любовь нельзя купить за рубль иль два, уж лучше переждать,
Чем бабу звать в кровать, а потом волосы рвать
Не только в паху! Ей, там наверху,
Коль я ещё раз согрешу,
И душу в сумраке ночи подведу к открытой настежь двери,
Где в пьяном угаре подлые твари сосут и жарят женщин тех,
Пока силы в теле есть, и без потех можно быстро умереть,
Укоротить себе жизнь на треть!
Тот, кто умён и к тому же мудр,
Испытывать судьбу не станет,
Её нельзя исправить,
И по иной стезе самому направить, нами правят Рок и Случай,
Они будто песок зыбучий или пол скрипучий вздрючат так,
Что кромешная тьма и мрак колючий,
Оставшись в уединении глухом,
Будут тебя стегать кнутом, пока ты будишь бить челом,
Будто фантом, стоящий на коленях перед Христом!
Труднее найти друга, чем преданную подругу,
Жизнь движется по кругу, мы видим всюду зло,
Которое в грешных душах скопом взращено!
Надменна красота, тлен и суета с раннего утра
За обиду людям мстят, и отправляют народ в кромешный ад!
Тот, кто зряч, несётся по жизни вскачь, пока не встретится ему палач,
Нет времени осознать, лучше ли страдать и медленно угасать,
Чем свои мысли скрывать, и молча слёзы глотать по дороге в Ад?
Чтобы годы, отпущенные нам Богом, не напоминали о себе, роке и судьбе,
Оказавшись за чертогом вместе за бортом бытия убогого, надо мимоходом
Раскаяться во многом, а потом опосля - жизнь свою начать с нуля!

г. Ржищев
21 сентября 2026 г. 11:31