Избавь нас от лукавого

Парадоксы Христианства. «Избавь нас от лукавого»

Возможно, одно из самых непонятных мест самой известной молитвы христиан звучит в её последних словах: «…но избавь нас от лукавого». Обычно «лукавого» связывают с внешней тёмной силой: сатаной, дьяволом, бесами, искушением, всем тем, что склоняет человека ко злу. Такое понимание - лишь часть  христианской традиции. Если остановиться только на нём, возникает опасность не заметить того, что непосредственно касается самого человека.

Есть очень простая и потому опасная формула самооправдания: «Бес попутал».

Она может показаться безобидной, но за ней легко скрывается отказ человека увидеть собственное участие в совершённом. Если причиной моего поступка всегда является кто-то или что-то внешнее, тогда мне самому как будто нечего в себе исправлять.

Между тем человек удивительно быстро находит себе адвоката.

Мы способны оправдать почти что угодно: обстоятельствами, чужим примером, несправедливостью по отношению к нам, усталостью, необходимостью, особенностями характера. Наконец, всегда можно найти человека, который поступил ещё хуже. Так постепенно возникает опасная логика: если кто-то совершает большее зло, моё зло перестаёт казаться значительным. Но от этого оно не перестаёт быть тем, чем является.

Само оправдание часто оказывается первым шагом к тому, чтобы перестать видеть собственную внутреннюю нечистоту. Человек может привыкнуть к тому, что ещё недавно казалось ему недопустимым. Совесть сначала предупреждает, затем становится неудобной, а потом разум начинает производить объяснения, почему предупреждать уже не о чем.

Так разум, который должен помогать человеку видеть истину, становится защитником его собственного лукавства. Именно здесь возникает более глубокий вопрос: "что такое лукавство?"

Это не просто хитрость по отношению к другому человеку. Внутреннее лукавство начинается тогда, когда человек перестаёт быть честным перед самим собой. Он уже знает, что поступает недолжным образом, но ищет такое объяснение своего поступка, при котором ему не придётся признать этого.

Можно даже не совершать внешне очевидного преступления и при этом постепенно разрушать себя внутренне: завистью, злобой, жадностью, тщеславием, обидой, привычкой унижать другого, стремлением всегда быть правым.

Разрушение происходит не только в душе. Человек своим отношением к жизни способен вредить и собственному телу, доводя себя до состояния постоянного напряжения, истощения, зависимости или саморазрушения. Поэтому внешнее зло затрагивает нас не просто потому, что существует рядом. Оно получает доступ к нашей жизни там, где встречает внутренний отклик.

Можно поставить перед человеком множество соблазнов, но сам соблазн ещё не является поступком. Между внешним воздействием и нашим действием существует внутреннее пространство выбора.

Именно здесь находится человеческая ответственность.

Мы не всегда можем изменить обстоятельства. Не всегда можем изменить другого человека. Не всегда можем предотвратить встречу с тем, что искушает, раздражает или причиняет боль. Но мы можем учиться распознавать то, что происходит внутри нас в ответ на это воздействие.

Иногда внешнее зло обнаруживает то, что уже было скрыто внутри.

Человек сталкивается с чужой завистью и обнаруживает собственную. Встречается с агрессией и замечает, сколько агрессии накопилось в нём самом. Испытывает несправедливость и вдруг обнаруживает в себе желание ответить ещё большей несправедливостью.

В этом смысле внешнее столкновение может стать не только угрозой, но и обнаружением внутреннего состояния. Поэтому просьба «избавь нас от лукавого» может быть услышана и как просьба не дать внутреннему лукавству овладеть человеком.

Нельзя, вероятно, однажды окончательно решить проблему собственной внутренней нечистоты и больше никогда к ней не возвращаться. Человек остаётся существом, способным ошибаться, падать, оправдывать себя и вновь возвращаться к прежним слабостям.

Именно поэтому необходима бдительность.

Бдительность не означает постоянного страха перед собой. Она означает готовность замечать момент, когда внутри начинает происходить то, что способно привести к недолжному поступку.

Пока человек способен сказать себе: «Во мне это есть, и это мне вредит», путь к изменению остаётся открытым. Гораздо опаснее другое состояние: когда человек уже не видит в себе ничего требующего исправления и начинает считать собственную неправоту нормой.

Даже падение тогда может стать началом восхождения, если человек способен не оправдать себя, а увидеть причину падения, признать её и сделать следующий шаг.
Не обязательно сразу стать другим человеком. Иногда важно хотя бы не остаться на прежнем уровне.

Если вчера человек ответил злом на зло, а сегодня остановился раньше; если прежде оправдывал свою жестокость, а теперь увидел её; если раньше обвинял другого, а теперь заметил собственную ответственность, то внутреннее движение уже началось.

В этом смысле христианская жизнь не выглядит как одномоментное достижение безупречности. Она скорее напоминает постоянное очищение окна, через которое должен проходить свет.

Человек сам является своего рода храмом. Но окна этого храма постоянно загрязняются. На них оседает то, что приходит извне, но загрязнение может происходить и изнутри.

Поэтому недостаточно только защищаться от внешнего воздействия. Необходимо очищать то, через что человек воспринимает мир. Чем чище внутреннее пространство, тем яснее становится происходящее.

И тогда обращение к Богу «избавь нас от лукавого» перестаёт быть только просьбой избавить нас от чего-то внешнего. Оно становится выражением собственного стремления к преображению.

Но здесь возникает ещё одна важная граница.

Человек не должен впадать в противоположную крайность и решить, будто теперь он способен очистить себя собственными силами. Это тоже может стать формой внутреннего заблуждения. Человек начинает видеть свои достоинства, считать себя уже достаточно очищенным, противопоставлять себя другим и постепенно перестаёт замечать собственные слабости.

В христианской традиции такое состояние связано с "прелестью", то есть с ложным духовным представлением человека о самом себе. Поэтому чем больше человек стремится к внутреннему очищению, тем необходимее для него трезвость в отношении собственных достоинств.

Настоящее достоинство не требует постоянного доказательства собственной высоты.

Оно сохраняется тогда, когда человек одновременно способен видеть в себе и доброе, и несовершенное; благодарить за первое и работать со вторым.

Отсюда возникает особая последовательность: увидеть в себе лукавство ; не оправдать его ; обратиться за помощью к Богу ; приложить собственное усилие ; увидеть результат ; снова продолжить путь.

Это и есть пространство соработничества. Не человек преображает себя независимо от Бога. Но и молитва не заменяет его собственного усилия.

Просить: «избавь меня от лукавого», а затем продолжать сознательно питать в себе злобу, зависть, тщеславие или самооправдание означает противоречить собственной просьбе.

Молитва становится действенной там, где за ней стоит движение воли. Поэтому мы всегда остаёмся в начале пути. Не потому, что никакого движения не произошло, а потому, что человек никогда не получает права считать себя окончательно завершённым. Пока продолжается жизнь, остаётся возможность нового падения, нового самооправдания и нового выбора.

И одновременно остаётся возможность подняться.Иногда даже не на несколько ступеней, а всего на одну. Но эта одна ступень имеет значение, если человек действительно стал немного свободнее от того, что вчера им владело.

Так постепенно становится понятнее и сама просьба: «Избавь нас от лукавого» означает не только: избавь меня от того, что приходит ко мне извне.

Она может означать и другое:

не дай мне принять зло внутрь себя; не дай мне оправдать его в себе; не дай мне передать его дальше; помоги увидеть его раньше, чем оно станет моим поступком.
Внешнее зло может постучать в дверь человеческой души.Но открыть ему или не открыть, во многом решается внутри.

И потому очищение начинается не с попытки изменить весь окружающий мир, а с более трудного действия: увидеть то, что происходит в собственном сердце, не оправдывать увиденное и обратиться за помощью к Богу, продолжая самому делать то, что зависит от человека.

Тогда слова молитвы становятся не формулой, произнесённой по привычке, а выражением внутреннего движения: Господи, избавь меня от того, что удаляет меня от добра. Покажи мне это во мне самом и дай мне силы не соглашаться с ним.