Тайные тропы истории. Аушвиц

Аушвиц (это правильное название фабрики смерти; Освенцим — это польский город неподалёку) … формально даже Аушвиц-Биркенау является символом Холокоста аж дважды. И собственно Холокоста… и лютого Холокост-вранья всевозможного агитпропа (ни об одном элементе Холокоста так не врали и не врут, как об Аушвице…  начиная с названия).

Собственно Холокоста потому, что это инфернальное чудовище унесло больше всего жизней (четверть от общего числа); и потому, что процесс в Аушвице был максимально технологичным и отлаженным; и потому, что в Аушвице осуществлялись самые жуткие медицинские эксперименты над людьми.

Вранья потому, что Аушвиц подаётся официальной историей, как только и исключительно фабрика смерти – хотя на самом деле это был гигантский производственный комплекс из трёх лагерей и более сорока сублагерей. Фабрика смерти была лишь частью второго лагеря – Биркенау – хотя некоторое количество массовых убийств имело место в первом лагере.

Но самое лютое враньё… правильно – число жертв. Коменданта лагеря Хёсса вынудили угрозой пыток (обычное дело для «правосудия победителей») заявить о двух с половиной миллионах убитых (хотя истинное число было ему примерно известно). Как ни странно, назвать реальное число ему позволили… поляки, которые в 1946 году его судили, приговорили к смерти и повесили. Совершенно заслуженно повесили, разумеется.

А Советы вообще потеряли берега – в Большой Советской Энциклопедии (большего нагромождения лжи свет не видывал ни до, ни после) число жертв Аушвица выросло аж до четырёх миллионов человек.

Французский историк Жорж Веллер в 1983 году одним из первых использовал данные о депортации, на их основе оценив количество убитых в Освенциме в 1 613 000 человек, 1 440 000 из которых составляли евреи и 146 000 — поляки. Впоследствии выяснилось, что и он дал маху – реальное число составляет 1.1 миллиона человек (один миллион из них евреи).

Но обо всём по порядку. Изначально (во время Первой Великой войны) Аушвиц I (главный лагерь и административный центр всего лагерного комплекса) был местом обитания временных работников; затем на его территории располагались казармы Войска Польского.

Лагерь был расположен на территории, аннексированной в рейх после оккупации вермахтом Польши осенью 1939 года. Строго говоря, возвращённой – ибо после Первой Великой войны был отобран у Австрии версальскими бандитами и передан Польше (поэтому и был аннексирован в рейх).

Территория лагеря, расположенное в пятидесяти километрах к юго-западу от Кракова, было впервые предложено в феврале 1940 года в качестве карантинного лагеря для польских военнопленных Арпадом Вигандом, инспектором Sicherheitspolizei (полиции безопасности) и заместителем Эриха фон дем Бах-Зелевского, высшего руководителя СС и полиции Силезии.

Последний, что любопытно, был не арийцем, а кашубом (это западнославянская этническая группа). Впрочем, прагматичному Гиммлеру было наплевать, какой крови кот – лишь бы мышей ловил… а Бах ловил очень даже.

Рихард Глюкс, глава инспекции концентрационных лагерей СС (сменивший на этом посту отца-основателя этой системы Теодора Эйке), направил Вальтера Айсфельда, бывшего коменданта концентрационного лагеря Заксенхаузен в Ораниенбурге, Германия, проинспектировать объект.

Около километра в длину и 400 метров в ширину, объект Аушвиц состоял в то время из 22-х кирпичных зданий (блоков), восемь из них двухэтажные. В 1943 году к остальным зданиям был пристроен второй этаж; кроме того, было построено восемь новых блоков.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер одобрил выбор места в апреле 1940 года по рекомендации оберштурмбаннфюрера СС Рудольфа Хёсса из лагерной инспекции. Хёсс курировал строительство лагеря и был его первым комендантом.

Первые 30 заключённых прибыли в лагерь 20 мая 1940 года из лагеря Заксенхаузен.  Этих немецких «профессиональных преступников» называли «зелёными» из-за зелёных треугольников на их тюремной одежде.

Эта группа, доставленная в лагерь в качестве надзирателей, во многом способствовала установлению в лагере атмосферы садизма, особенно в отношении польских заключённых, пока их место не заняли политические заключённые. Бруно Бродневич, первый заключённый (получивший порядковый номер один), стал лагерным старостой. Остальные были назначены на должности капо и старших по блоку.

Первый массовый транспорт — 728 польских политических заключенных мужского пола, включая католических священников и евреев — прибыл 14 июня 1940 года из Тарнува, Польша. Священники попали в лагерь не потому, что священники, а потому, что польская Церковь традиционно была одним из столпов сопротивления оккупантам. Любым.

К концу 1940 года СС конфисковали землю вокруг лагеря, чтобы создать «зону отчуждения» (запретную зону) площадью 40 квадратных километров, патрулируемую СС и местной полицией. К марту 1941 года в лагере было заключено 10 900 человек, большинство из которых были поляками. Что логично.

Первая встреча заключенного с Аушвицем, если он был зарегистрирован, а не отправлен прямиком в газовую камеру, происходила в центре приема заключенных рядом с воротами с знаменитой надписью Arbeit macht frei – «Труд приносит свободу».

В этом центре новоприбывшему наносили татуировки, брили, дезинфицировали и выдавали полосатую тюремную форму. В центре, построенном в период с 1942 по 1944 год, были баня, прачечная и 19 газовых камер для дезинсекции одежды Циклоном-Б (вши и тиф были очень серьёзными проблемами).

Именно поэтому этот инсектицид и был выбран в качестве отравляющего вещества для массовых убийств – к тому времени (начало 1942 года) «газовая инфраструктура» была уже построена, отлажена и отработана до мелочей – её нужно было только расширить.

Ни в одной из других фабрик смерти (Майданек — это отдельная история; его дооборудование в центр уничтожения было вынужденной мерой) такой инфраструктуры не было (они строились «с нуля» сразу как фабрики смерти) – поэтому для них был выбран гораздо более простой, быстрый (в смысле строительства и отладки) и дешёвый вариант. Выхлопные газы.

В Аушвице имелся и крематорий (в других фабриках смерти его не было; строить с нуля долго, сложно и дорого – потому и хоронили в общих могилах); его начали строить в конце июня или начале июля 1940 года. 

Изначально он предназначался для кремирования заключённых, которые были казнены или умерли в лагере по другим причинам. Крематорий работал с августа 1940 по июль 1943 года; после чего его функции взяли на себя крематории в Аушвице II. К маю 1942 года в Крематории I были установлены три печи, которые в общей сложности могли сжигать до 340 тел в сутки.

По некоторым данным, первое экспериментальное отравление газом произошло примерно в августе 1941 года, когда лагерфюрер Карл Фрич по указанию коменданта Рудольфа Хёсса убил группу советских военнопленных с помощью Циклона Б в импровизированной газовой камере в блоке 11 лагеря Аушвиц I.

Это сильно непохоже на правду – ибо самодеятельность в столь сложных и опасных операциях в СС не поощрялась – а профи из Акции Т4 освободились только в начале сентября, после остановки программы эвтаназии.

Поэтому в реальности первым экспериментом было убийство (тем же газом – это цианид водорода) примерно двухсот советских военнопленных и около сотни больных польских заключённых (отчётность палачей СС обычно завышалась примерно втрое) 3-5 сентября в старом крематории после того, как им сказали, что они должны раздеться догола, чтобы получить новую одежду. Позже морг переоборудовали в газовую камеру, вмещавшую до 800 человек. Циклон Б  засыпали в помещение через щели в потолке.

Когда и кем было принято решение использовать Аушвиц в качестве фабрики смерти (хронологически первой, если учитывать первые опыты)? Вероятнее всего, ещё весной 1941 года Гейдрихом (это было очень удобное место – на границе Нового рейха и Генерал-губернаторства, территорий, не аннексированных в рейх).

Однако ему пришлось дождаться высвобождения персонала Акции Т4… которые категорически не хотели иметь дело со столь опасным орудием массовых убийств как Циклон Б. И едва ли не в полном составе перебрались в Хелмно и фабрики смерти Операции Рейнгард.

А вот Гейдрих, похоже, счёл результаты эксперимента весьма удачными – и дал зелёный свет созданию фабрики смерти на территории Аушвица… или ему было просто лень возиться с ещё одной Треблинкой… или и то, и другое вместе.

Как бы то ни было, решение было принято и первый эшелон со смертниками прибыл в Аушвиц… совершенно непонятно, когда (ибо вся документация была уничтожена при эвакуации лагеря в январе 1945 года). То ли в середине февраля 1942 года, то ли в середине марта, то ли в декабре 1941 года… то ли вообще осенью.

Лично мне наиболее вероятным представляется начало февраля – вскоре после печально знаменитой Ванзейской конференции, на которой обсуждались технические вопросы Холокоста газом.

Согласно показаниям свидетелей (насколько им можно доверять – это отдельный вопрос), 15 февраля 1942 года в Аушвиц I прибыл эшелон с евреями из Верхней Силезии (ныне Польша), и их сразу же отправили в газовую камеру. В этом эшелоне были евреи из трудовых лагерей организации «Шмельт» (управляла рабочими лагерями, в которых содержались в основном евреи) и были признаны непригодными к работе. Это похоже на правду.

Примерно 20 марта 1942 года эшелон с польскими евреями из Силезии и Домбровского угольного бассейна был отправлен прямо со станции в газовую камеру Аушвица II, которая только что была введена в эксплуатацию. И это очень похоже на правду.

Печально знаменитая «Селекция», в ходе которой вновь прибывших распределяли на работы или в газовую камеру, началась в апреле 1942 года и проводилась регулярно с июля. Тех, кого признавали непригодными к работе, отправляли в газовую камеру без регистрации.

Точное количество жертв Аушвица I неизвестно до сих пор. Наиболее вероятной представляется оценка в 10 000 человек (менее одного процента от общего числа). Последняя акция имела место в декабре 1942 года.

Строительство лагеря Аушвиц II-Биркенау, который на чертежах назывался лагерем для военнопленных, началось в октябре 1941 года в Бжезинке, примерно в трёх километрах от Аушвица I.

Именно в это время и было принято решение о начале строительства фабрик смерти Хелмно, Бельжеца, Треблинки и Собибора – так что Аушвиц (в отличие от добавленного позже Майданека) был частью первоначального плана.

Согласно исходному плану, Аушвиц II должен был состоять из четырёх секторов, каждый из которых включал в себя шесть сублагерей с собственными воротами и заборами. Первые два сектора были построены (сектор B-I изначально был карантинным лагерем); строительство сектора B-III началось в 1943 году и было остановлено в апреле 1944 года, а от строительства сектора BIV отказались.

Следует отметить, что Аушвиц II изначально проектировался как комбо-лагерь – и в гораздо большей степени рабочий, чем центр массового уничтожения людей. 

Руководителем строительства был архитектор, штурмбаннфюрер СС Карл Бишофф.  Исходя из первоначального бюджета в 8,9 млн рейхсмарок, его планы предусматривали, что в каждом бараке должно было содержаться по 550 заключенных, но позже он изменил это значение на 744 человека на барак, что позволило вместить 125 000 человек, а не 97 000, как в исходном плане.

В лагере было 174 барака, каждый размером 35,4 на 11,0 метров; разделенный на 62 отсека площадью по четыре квадратных метра. Отсеки были разделены на «насесты», сначала рассчитанные на трех заключенных, а затем на четырех.

Располагая личным пространством площадью всего один квадратный метр для сна и размещения любых принадлежащих им вещей, заключенные, были лишены даже минимального пространства, необходимого для существования.

Заключенные были вынуждены жить в бараках, пока они их строили; помимо работы, они подвергались длительным ночным перекличкам. В результате большинство заключенных в первые месяцы умерли от переохлаждения, голода или истощения в течение нескольких недель.

В октябре 1941 года в Аушвиц I прибыло около 10 000 советских военнопленных, но уже к 1 марта 1942 года в списках значилось только 945 (смертность в 90%… примерно, как в советских лагерях для немецких военнопленных после Сталинграда). Их перевели в Аушвиц II, где большинство из них умерло к маю.

Первая газовая камера в Аушвице II была введена в эксплуатацию в марте 1942 года. Примерно 20 марта транспорт с польскими евреями, которых гестапо доставило из Силезии и Домбровского угольного бассейна, был доставлен прямо с товарной станции Освенцим в газовую камеру Освенцима II, а затем тела были захоронены на близлежащем лугу (крематорий не работал?).

Газовая камера располагалась в кирпичном здании, которое заключенные называли «красным домиком» (эсэсовцы называли его бункером № 1). Окна были заложены кирпичом, а четыре комнаты превращены в два изолированных помещения, на дверях которых висела табличка «Zur Desinfektion».

Второй кирпичный дом, «белый домик», или бункер № 2, был переоборудован в газовую камеру и введен в эксплуатацию в июне 1942 года. 17 и 18 июля 1942 года Гиммлер посетил лагерь, где ему продемонстрировали селекцию евреев, массовое убийство в газовой камере в бункере № 2, а также провели экскурсию по строительной площадке Аушвица III —гигантского химзавода IG Farben, который возводился в Моновице по соседству для производства синтетического каучука.

Использование бункеров I и II было прекращено весной 1943 года, когда были построены новые крематории, однако бункер II снова заработал в мае 1944 года для уничтожения венгерских евреев, которые прибывали в огромных количествах.  Бункер I был снесен в 1943 году, а бункер II — в ноябре 1944 года.

В крематориях II и III на первом этаже располагались помещения с печами размером 30 на 11,24 метра, подземная раздевалка размером 49,43 на 7,93 метра и газовая камера размером 30 на 7 метров.

В раздевалках вдоль стен стояли деревянные скамьи и висели пронумерованные крючки для одежды. Из раздевалок жертв вели по узкому коридору длиной пять метров, который вёл в помещение, откуда открывалась дверь в газовую камеру.

Внутри камеры были выкрашены в белый цвет, а к потолку были прикреплены форсунки, напоминающие лейки для душа. Ежедневная пропускная способность крематориев составляла 340 трупов в крематории I, по 1440 в крематориях II и III и по 768 в крематориях IV и V.

К июню 1943 года все четыре крематория были введены в эксплуатацию, но крематорий I перестал использоваться с июля 1943 года. Таким образом, общая суточная производительность составляла 4416 человек, хотя, загружая по три-пять трупов за раз, зондеркоманда могла сжигать до 8000 тел в день. Такая максимальная производительность требовалась редко: в среднем с 1942 по 1944 год сжигалось по 1000 тел в день.

В общей сложности, за время существования лагеря в Аушвице служило около 6335 человек СС (из них 6161 мужчина). 4,2 % из них были офицерами, 26,1 % — унтер-офицерами, а 69,7 % — рядовыми.

В марте 1941 года в лагере было 700 охранников СС, в июне 1942 года — 2000, а в августе 1944 года — 3342. В январе 1945 года в Освенциме служило 4480 мужчин и 71 женщина из СС (точнее, вспомогательных женских подразделений).

Большинство были родом из Германии или Австрии, но по мере развития войны в СС в Освенциме вступало всё больше фольксдойче из других стран, включая Чехословакию, Польшу, Югославию и страны Балтии.

Не все из них были этническими немцами. Охранников также набирали в Венгрии, Румынии и Словакии. Около трех четвертей охранников лагеря, то есть личный состав СС, были членами подразделений СС «Мёртвая голова».

Другие сотрудники СС работали в медицинском и политотделах, а также в экономическом управлении, которое отвечало за одежду и имущество умерших заключённых. Эсэсовцы считали службу в лагере неплохим вариантом – они избежали отправки на фронт и имели доступ к имуществу жертв.

Некоторых заключенных, сначала немцев, а затем и поляков, и даже евреев назначали на (относительно) руководящие должности, что давало им доступ к лучшему жилью и питанию. В состав лагерной элиты входили блокшрайбер (писарь в бараке), капо (надзиратель), штубенди (санитар в бараке) и коменданты (доверенные лица).

Непосредственно убийства (засыпка Циклона Б в газовые камеры) совершали эсэсовцы, а вся остальная работа выполнялась заключенными, известными с 1942 года как зондеркоманда (специальный отряд).

В основном это были евреи, но среди них были и советские военнопленные. В 1940–1941 годах, когда в лагере была всего одна газовая камера, в зондеркоманде состояло 20 человек, в конце 1943 года их было 400, а к 1944 году, во время Холокоста в Венгрии, их число возросло до 874.

Члены зондеркоманды выносили вещи и трупы из прибывающих эшелонов, провожали жертв в раздевалки и газовые камеры, а затем забирали их тела, украшения, волосы, вставные зубы и любые драгоценные металлы из зубных коронок. Все это отправлялось в Германию. После того как с трупов снимали все ценное, члены зондеркоманды сжигали тела в крематориях.

Жизнь зондеркоманды была более сносной благодаря тому, что они имели доступ к имуществу вновь прибывших, которое они продавали в лагере, в том числе даже эсэсовцам. Тем не менее жили они недолго: их регулярно убивали и заменяли новыми. До ликвидации лагеря дожили всего около 100 человек.

Их заставили пройти марш смерти и на поезде доставили в лагерь Маутхаузен, где через три дня во время переклички их попросили выйти вперед. Никто не вышел, и, поскольку у эсэсовцев не было их личных дел, некоторые из них выжили.

Только в Аушвице заключенным делали татуировку с серийным номером на левой стороне груди (для советских военнопленных) и на левой руке (для гражданских лиц). Категории заключенных различались по треугольным лоскутам ткани (Winkel), пришитым к их робам под номером заключенного.

Политические заключенные (в основном поляки), носили красные треугольники, уголовники (в основном, немцы) – зеленые. Асоциальные заключенные, в число которых входили бродяги, проститутки и цыгане, носили черные треугольники.

Фиолетовый треугольник носили Свидетели Иеговы, розовый — гомосексуальные мужчины, в основном немцы. По разным оценкам, в концентрационных лагерях содержалось от 5000 до 15 000 гомосексуальных мужчин, обвиненных по статье 175 Уголовного кодекса Германии (запрещающей половые акты между мужчинами). Неизвестно, сколько из них было отправлено в Освенцим.

Евреи носили желтый значок в форме звезды Давида, а поверх него — второй треугольник, если они относились и к другой категории. Национальность заключённого указывалась буквой, вышитой на одежде. Существовала расовая иерархия, на вершине которой находились заключённые-немцы. Далее шли заключённые-неевреи из других стран. Заключённые-евреи были в самом низу.

Депортированных везли в Аушвиц в ужасных условиях, в товарных вагонах или вагонах для перевозки скота. Они прибывали на железнодорожную станцию или на одну из нескольких специальных платформ, расположенных вдоль путей, в том числе рядом с лагерем Аушвиц I.

«Старая еврейская платформа», часть товарной железнодорожной станции Аушвиц, использовалась с 1942 по 1944 год для перевозки евреев. Расположенная между лагерями Освенцим I и Освенцим II, эта платформа находилась в 2,5 км от лагеря Освенцим II и газовых камер.

Большинство депортированных были вынуждены идти пешком в сопровождении эсэсовцев и автомобиля с эмблемой Красного Креста, в котором перевозили «Циклон Б». Тех, кто прибывал ночью или был слишком слаб, чтобы идти, перевозили на грузовиках.

Строительство новой железнодорожной ветки и платформы между секторами B-I и B-II в лагере Аушвиц II было завершено в мае 1944 года для перевозки венгерских евреев, прибывавших с начала мая по начало июля 1944 года. Рельсы вели прямо к газовым камерам.

Для мужчин день начинался в 4:30 утра (зимой на час позже), а для женщин — ещё раньше, когда надзиратель бил в гонг и начинал избивать заключённых палками, чтобы те быстрее умывались и шли в уборные.

Уборных было мало, не хватало и чистой воды.  Каждая помывочная должна была обслуживать тысячи заключённых.  В секторах BIa и BIb в Освенциме II в 1943 году были построены два здания с уборными и душевыми.

В них были установлены лохани для мытья и 90 кранов, а в качестве туалетов использовались «канализационные каналы», накрытые бетонными плитами с 58 отверстиями для сидения.  В секторе BIIa было три барака с душевыми и туалетами на 16 жилых бараков, а в секторах BIIb, BIIc, BIId и BIIe — шесть душевых и туалетов на 32 барака.

По утрам заключенные получали пол-литра заменителя кофе или травяного чая, но не получали никакой еды. Второй гонг возвещал о начале переклички, когда заключенные выстраивались на улице в десять рядов для подсчета.

Независимо от погоды им приходилось ждать, пока придут эсэсовцы и проведут перекличку. Сколько они там простоят, зависело от настроения надзирателей, а также от того, не было ли побегов или других происшествий, за которые полагалось наказание.

Охранники могли заставить заключенных целый час сидеть на корточках с поднятыми над головой руками, избивали их или сажали в карцер за такие нарушения, как отсутствие пуговицы или плохо вымытая миска для еды.

После переклички, заключенные по пять человек в ряд направлялись к месту работы, чтобы начать рабочий день, который обычно длился 11 часов — летом он был длиннее, а зимой короче.

Тюремный оркестр, такой как женский оркестр Освенцима, был вынужден играть веселую музыку, когда работники покидали лагерь. Капо, как и эсэсовцы из охраны, отвечали за поведение заключенных во время работы.

Большая часть работ выполнялась на открытом воздухе на строительных площадках, в гравийных карьерах и на складах пиломатериалов. Перерывы на отдых не допускались. Один заключенный был приставлен к уборным, чтобы измерять время, затрачиваемое рабочими на отправление надобностей.

Обед состоял из трех четвертей литра водянистого супа в полдень, который, как сообщается, был отвратительным на вкус, с мясом в супе четыре раза в неделю и овощами (в основном картофелем и брюквой) три раза в неделю.

Ужин состоял из 300 граммов хлеба, часто заплесневелого, часть которого заключенные должны были оставить на завтрак на следующий день со столовой ложкой сыра или мармелада, или 25 граммами маргарина или колбасы. Заключённым, занятым на тяжёлых работах, выдавались дополнительные пайки.

Вторая перекличка проводилась в семь часов вечера, во время нее заключенных могли повесить или подвергнуть порке. Если кого-то не досчитывались, остальные должны были стоять до тех пор, пока отсутствующего не найдут или не выяснят причину его отсутствия, даже если на это уходило несколько часов.

6 июля 1940 года перекличка длилась 19 часов из-за побега польского заключенного Тадеуша Вейовского. После побега в 1941 году из барака, где содержался бежавший заключенный, вывели группу узников и отправили в блок 11, где их морили голодом до смерти. 

После переклички заключенные расходились по своим блокам на ночь и получали хлебный паек. Затем у них было немного свободного времени, чтобы сходить в уборную и получить почту, если только они не были евреями: евреям не разрешалось получать письма.

В девять часов вечера ударом гонга объявлялся комендантский час («ночная тишина»). Заключенные спали на длинных рядах кирпичных или деревянных нар или на полу, не снимая одежды и обуви, чтобы их не украли.  На деревянных нарах лежали одеяла и бумажные матрасы, набитые древесными опилками; в кирпичных бараках заключенные спали на соломе.

В каждом бараке было от восьмисот до тысячи человек, которые теснились в нагроможденных друг на друга отсеках.  Не имея возможности вытянуться в полный рост, они спали как вдоль, так и поперек, упираясь ногами в голову, шею или грудь соседа.

Лишенные человеческого достоинства, они толкались, пихались, кусались и пинали друг друга, пытаясь отвоевать себе еще несколько дюймов пространства, чтобы устроиться поудобнее.  Ведь спать им приходилось недолго.

Воскресенье было выходным днем, но заключенные должны были убирать бараки и раз в неделю принимать душ, а также им разрешалось писать (на немецком) письма своим семьям, хотя эсэсовцы подвергали почту цензуре. Заключенные, не говорившие по-немецки, обменивали хлеб на письма.

Религиозные евреи старались следить за еврейским календарем и еврейскими праздниками, в том числе за шаббатом и недельными отрывками из Торы.  В лагере не разрешалось иметь часы, календари или хронометры.

До конца войны дожили только два еврейских календаря, изготовленных в Освенциме. Заключенные вели счет дням другими способами, например узнавали информацию от новичков.

Чуть менее трети зарегистрированных узников составляли женщины. [149] Первый массовый транспорт с женщинами – тысяча женщин из женского концлагеря Равенсбрюк — прибыл 26 марта 1942 года.

Их причислили к категории преступниц, асоциальных и политических заключённых и привезли в Освенцим в качестве надзирательниц женского лагеря. Комендант Рудольф Хёсс писал о них: «Нетрудно было предвидеть, что эти фурии будут жестоко обращаться с женщинами, над которыми они имели власть…  чувство сострадания были им совершенно чуждо».

Йоханна Лангефельд, надзирательница из Равенсбрюка, стала первой лагерфюрерин женского лагеря в Освенциме.  В тот же день прибыл второй массовый транспорт с женщинами — тысяча словацких евреек.

Это был первый зарегистрированный транспорт, отправленный в Освенцим отделом IV B4 РСХА, известным как Еврейский отдел, которым руководил оберштурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман. 28 марта прибыли 798 еврейских женщин из Братиславы.

Сначала женщин держали в блоках 1–10 лагеря Аушвиц I, но с 6 августа 1942 года 13 000 узниц были переведены в новый женский лагерь FKL в Аушвице II. Он состоял из 15 кирпичных и 15 деревянных бараков; позже его расширили, и к октябрю 1943 года там содержалось 32 066 женщин.

Условия в женском лагере были настолько ужасными, что, когда в октябре 1942 года туда прибыла группа заключённых-мужчин, чтобы организовать лазарет, их первой задачей, было отделить трупы от ещё живых женщин.

На тридцать — тридцать две тысячи женщин приходилась одна уборная, и пользоваться ею разрешалось только в определенные часы. Женщины стояли в очереди, чтобы попасть в это крошечное здание, по колено утопавшее в человеческих экскрементах.

Поскольку все страдали от дизентерии, они едва могли дождаться своей очереди и пачкали свою и без того грязную одежду, которую никогда не снимали, тем самым усугубляя и без того невыносимые условия существования из-за ужасного запаха, который окутывал их, словно облако.

Уборная представляла собой глубокую канаву, через которую через равные промежутки были перекинуты доски. Женщины сидели на этих досках, как птицы на телеграфных проводах, настолько близко друг к другу, что не могли не пачкать друг друга.

В октябре 1942 года на посту лагерфюрерин Лангефельд сменила обер-надзирательница СС Мария Мандль, которая прославилась своей жестокостью (в 1948 году она была повешена по приговору польского трибунала).

В бараке № 30 немецкий гинеколог Карл Клауберг и другой немецкий врач, Хорст Шуман, проводили эксперименты по стерилизации. Немецкие врачи проводили в Освенциме различные эксперименты над заключенными.

Врачи СС проверяли эффективность рентгеновских лучей в качестве средства для стерилизации, облучая женщин-заключенных большими дозами. Карл Клауберг вводил женщинам в матку химические вещества, чтобы склеить ее.

Заключенных заражали пятнистой лихорадкой для проведения исследований в области вакцинации и подвергали воздействию токсичных веществ для изучения их воздействия на организм.

В ходе одного из экспериментов компания Bayer, в то время входившая в состав IG Farben, заплатила по 150 рейхсмарок за каждую 150 женщин-заключенных из Аушвица (лагерь запросил по 200 рейхсмарок за каждую женщину), которых перевезли на предприятие Bayer для тестирования анестетика.

Сотрудник Bayer написал Рудольфу Хёссу:

«150 женщин прибыли в хорошем состоянии. Однако мы не смогли получить убедительных результатов, так как они умерли во время экспериментов. Мы просим вас прислать нам еще одну группу женщин в том же количестве и по той же цене».

Исследованиями Bayer в Аушвице руководили Гельмут Веттер из Bayer/IG Farben, который также был врачом в лагере и капитаном СС, а также врачи из Аушвица Фридрих Энтресс и Эдуард Виртс.

Самым жутким из экспериментаторов был Йозеф Менгеле… впрочем, это совершенно отдельная история (официальная версия, скажем так, не особо убедительна). Это не значит, что Менгеле был «белым и пушистым» – ровно наоборот, есть серьёзные основания считать, что это был гораздо более инфернальный персонаж, чем утверждает официальная история.

За малейшее нарушение правил охранники и капо избивали и убивали заключённых. Польский историк Ирена Стшелецкая пишет, что капо давали прозвища, отражавшие их садистские предпочтения: «Кровавый», «Железный», «Душитель», «Боксёр».

На основе 275 сохранившихся отчётов о наказаниях из архивов Аушвица Стшелецкая перечисляет распространённые нарушения: второй раз прийти за едой во время приёма пищи, выбить золотые зубы, чтобы купить хлеба, залезть в свинарник и украсть корм для свиней, залезть руками в карманы.

Часто применялась порка во время переклички – на специальном станке (типа гимнастического козла). Заключённые должны были отсчитывать удары — «25 mit besten Dank habe ich erhalten» («25 ударов, за которые я очень благодарен»), — и, если они ошибались, порка начиналась сначала.[171]

При наказании «на столбе» (типа страппадо) заключённым связывали руки за спиной цепями, прикреплёнными к крюкам, а затем поднимали цепи так, чтобы заключённые висели на запястьях.

Если после этого их плечи были слишком повреждены, и они не могли работать, их могли отправить в газовую камеру. Заключённых наказывали за помощь избитому сокамернику и за то, что они поднимали окурки. Чтобы добыть из заключённых информацию, охранники прижимали их головами к печке и держали так, обжигая им лица и глаза.

Блок 11 лагеря Аушвиц I, был «тюрьмой в тюрьме», предназначенной для заключённых, подозреваемых в сопротивлении. Камера 22 в блоке 11 представляла собой стоячую камеру без окон.

Она была разделена на четыре секции площадью менее одного квадратного метра, в каждой из которых размещалось по четыре заключённых. Они попадали в камеру через люк в полу. Для вентиляции было предусмотрено отверстие размером 5 см ; 5 см, закрытое перфорированной решёткой. Заключенным приходилось проводить в камере 22 по несколько ночей; Веслав Киляр просидел там четыре недели за то, что сломал трубу.

Жуть жуткая, спору нет… только это райские кущи по сравнению с тюрьмами НКВД и условиями в советском ГУЛАГе…

Двор между 10-м и 11-м блоками, известный как «стена смерти», служил местом для приведения в исполнение смертных приговоров, в том числе для поляков из Генерал-губернаторства, приговорённых к смертной казни уголовным судом.

Первые казни были проведены у «стены смерти» 11 ноября 1941 года, в День независимости Польши.  151 осуждённого по одному приводили к стене, раздевали догола, связывали руки за спиной и стреляли в затылок.

У «стены смерти» были казнены около 4500 польских политзаключённых, в том числе участники лагерного сопротивления.  Ещё 10 000 поляков были доставлены в лагерь для казни без регистрации.  Около 1000 советских военнопленных были расстреляны, хотя это приблизительная оценка.

Согласно отчёту польского правительства в изгнании (достоверность которых непонятна), были казнены 11 274 заключённых и 6314 военнопленных. Рудольф Хёсс писал, что приказы о расстреле поступали непрерывным потоком.

Первые жертвы были убиты с помощью «Циклона Б» в подвале блока 11 в Аушвице I. Здание оказалось непригодным для этих целей, поэтому убийства с помощью газа стали проводить в Крематории I который работал до декабря 1942 года. Там можно было одновременно убить более 700 человек.

Чтобы успокоить жертв, им говорили, что их ждёт дезинфекция и дезинсекция. Им приказывали раздеться на улице, после чего их запирали в здании и травили газом. После того как здание перестало использоваться в качестве газовой камеры, его переоборудовали в складское помещение, а позже оно служило бомбоубежищем для эсэсовцев.

В начале 1942 года массовые убийства были перенесены в две временные газовые камеры бункеры 1 и 2) в Аушвице II, пока строились более крупные крематории (II, III, IV и V). Бункер 2 был временно задействован с мая по ноябрь 1944 года, когда там было уничтожено большое количество венгерских евреев. Летом 1944 года общая пропускная способность крематориев и открытых ям для сжигания трупов составляла 20 000 тел в день.

С 1942 года евреев со всей оккупированной немцами Европы перевозили в Аушвиц по железной дороге, они прибывали ежедневными эшелонами. Газовые камеры работали на полную мощность с мая по июль 1944 года, во время Холокоста в Венгрии.

В мае того же года была достроена железнодорожная ветка, ведущая к крематориям II и III в Освенциме II, а между секторами B-I и B-II был построен новый пандус, чтобы доставлять жертв ближе к газовым камерам. 29 апреля в лагерь прибыли первые 1800 евреев из Венгрии. 

С 14 мая по начало июля 1944 года в Аушвиц были депортированы 437 000 венгерских евреев, половина довоенного еврейского населения страны. На протяжении значительной части этого периода в лагерь ежедневно прибывало по 12 000 человек. Крематории пришлось модернизировать.

В крематориях II и III установили новые лифты, ведущие от печей к газовым камерам, новые решётки, а также покрасили несколько раздевалок и газовых камер.  За крематорием V были вырыты ямы для кремации. Поток прибывающих был настолько велик, что зондеркоманда сжигала трупы не только в крематориях, но и в ямах под открытым небом.

И из 1 095 000 евреев, депортированных в Освенцим, около 205 000 были зарегистрированы в лагере и получили серийные номера; 25 000 были отправлены в другие лагеря, а 865 000 (почти 80%) были убиты вскоре после прибытия. Если добавить жертв из числа неевреев, то получится, что 900 000 человек были убиты без регистрации.

Во время «селекции» по прибытии тех, кто был признан трудоспособным, отправляли направо и впускали в лагерь (они проходили регистрацию), а остальных отправляли налево, где их ждала смерть в газовой камере.

В группу, отобранную для умерщвления, входили почти все дети, женщины с маленькими детьми, старики и те, кто, по мнению эсэсовского врача, после беглого и поверхностного осмотра был признан непригодным к работе.

Практически любая проблема со здоровьем — шрамы, повязки, фурункулы и истощение — могла стать причиной для признания человека непригодным к работе. Детей заставляли идти к палке, которую держали на определенной высоте; тех, кто мог пройти под ней, отправляли в газовую камеру.

Заключенных, которые не могли ходить или прибыли в лагерь ночью, доставляли в крематории на грузовиках, в остальных случаях их вели туда пешком. Их вещи конфисковывались и сортировались заключенными на складах «Канада» — в секторе BII-g, где располагались 30 бараков, использовавшихся для хранения награбленного. Свое название это место получило из-за того, что заключенные считали Канаду страной изобилия.

Крематории состояли из раздевалки, газовой камеры и собственно крематория. В крематориях II и III раздевалка и газовая камера находились под землей, в крематориях IV и V — на первом этаже.

В раздевалке на стене висели пронумерованные крючки для одежды. В крематории II также была комната для вскрытия трупов. Эсэсовцы говорили жертвам, что им нужно принять душ и пройти дезинсекцию.

Жертвы раздевались догола в раздевалке и шли в газовую камеру, на которой висели таблички с надписями «Bade» (душ) или «Desinfektionsraum» (дезинфекционная камера). Газовая камера вмещала до 2000 человек.

«Циклон Б» доставлялся в крематории специальным подразделением СС, известным как Институт гигиены. После того как двери закрывались, эсэсовцы высыпали гранулы «Циклона Б» через вентиляционные отверстия в крыше или в боковые отверстия в стене камеры. Жертвы обычно умирали в течение 10 минут; Рудольф Хёсс свидетельствовал, что на это уходило до 20 минут (не лучше, чем от выхлопных газов в других лагерях).

Члены зондеркоманды в противогазах вытаскивали тела из камеры. Они снимали с них очки и протезы, сбривали женщинам волосы; в Бельжеце, Собиборе и Треблинке волосы сбривали перед тем, как женщины попадали в газовую камеру, а в Аушвице это делали уже после смерти [это явный фейк – парикмахеры были бы убиты кристаллами яда, осевшими на коже].

К 6 февраля 1943 года Министерство экономики Рейха получило из Освенцима и Майданека три тонны женских волос. Волосы сначала очищали в растворе нашатыря, сушили на кирпичном полу крематориев, расчесывали и складывали в бумажные пакеты.

Волосы отправляли на различные предприятия, в том числе на завод в Бремене-Блюментале, где рабочие обнаружили в некоторых прядях крошечные монеты с греческими буквами. Возможно, это были монеты греческих евреев, которых в 1943 году депортировали в Аушвиц в количестве 50 000 человек.

Когда в январе 1945 года Красная армия освободила лагерь, она обнаружила семь тонн человеческих волос в мешках, готовых к отправке (непохоже на правду… впрочем, Советы врут как дышат).

И если бы только врали – по свидетельству выживших узниц Аушвица, красные скоты первым делом… изнасиловали всех «освобождённых» женщин. Ничего удивительного – так они поступали на всех «освобождённых» территориях.

Непосредственно перед кремацией с трупов снимали украшения, а также пломбы и зубы, содержащие драгоценные металлы. С 23 сентября 1940 года по приказу Генриха Гиммлера из зубов умерших заключённых извлекали золото (в ГУЛАГе поступали аналогично).

Эту работу выполняли члены зондеркоманды, которые были стоматологами. Любой, кто заступался за тех, кто извлекал золото из зубов, мог сам быть заживо кремирован. Золото отправлялось в медицинскую службу СС и использовалось стоматологами для лечения эсэсовцев и членов их семей. К 8 октября 1942 года было собрано 50 кг золота. К началу 1944 года из зубов жертв ежемесячно извлекали 10–12 кг золота.

Трупы сжигали в расположенных неподалёку крематориях, а пепел хоронили, сбрасывали в Вислу или использовали в качестве удобрения.  Не сгоревшие до конца кости перемалывали в деревянных ступах.

7 октября 1944 года, после объявления о том, что 300 из них должны были быть отправлены в соседний город для разбора завалов — «переводы» были обычной уловкой для маскировки убийства заключенных, — группа, состоявшая в основном из евреев из Греции и Венгрии, подняла восстание.

Они набросились на эсэсовцев с камнями и молотками, убив троих из них, и подожгли крематорий IV с помощью тряпок, пропитанных маслом, которые они спрятали. Услышав шум, зондеркоманда крематория II решила, что в лагере началось восстание, и бросила своих оберкапо в печь.

После побега через забор с помощью кусачек для проволоки им удалось добраться до Райско, где они спрятались в зернохранилище лагеря-спутника Аушвица, но эсэсовцы преследовали их и убили. К тому времени, когда восстание в крематории IV было подавлено, 212 членов зондеркоманды были еще живы, а 451 был убит.

Последними в Аушвиц прибыли 70 000 евреев из Лодзинского гетто, около 2000 — из Терезиенштадта и 8000 — из Словакии. Последняя селекция состоялась 30 октября 1944 года.

1 или 2 ноября 1944 года Генрих Гиммлер приказал СС прекратить массовые убийства. 25 ноября он отдал приказ уничтожить газовые камеры и крематории в Аушвице.  Зондеркоманда и другие заключённые приступили к демонтажу зданий и очистке территории. 18 января 1945 года Энгельберт Маркетш, немецкий преступник, переведённый из Маутхаузена, стал последним заключённым, получившим в Аушвице порядковый номер — 202499.

Эвакуация лагеря была одной из его «самых трагических страниц».[287] В январе 1945 года Гиммлер приказал эвакуировать все лагеря, сказав комендантам: «Фюрер возлагает на вас личную ответственность за то, чтобы… ни один заключённый из концентрационных лагерей не попал живым в руки врага».

Награбленные вещи из бараков «Канада», а также строительные материалы были вывезены вглубь Германии. С 1 декабря 1944 года по 15 января 1945 года из Аушвица было вывезено более миллиона предметов одежды; 95 000 таких посылок были отправлены в концентрационные лагеря в Германии.

Начиная с 17 января около 58 000 узников Аушвица (примерно две трети из них были евреями) — более 20 000 из Аушвица I и Аушвица II и более 30 000 из вспомогательных лагерей — были эвакуированы под конвоем сначала пешком на запад, а затем в товарных вагонах с открытым верхом в концентрационные лагеря в Германии и Австрии: Берген-Бельзен, Бухенвальд, Дахау, Флоссенбюрг, Гросс-Розен, Маутхаузен, Дора-Миттельбау, Равенсбрюк и Заксенхаузен.

В лагерях осталось менее 9000 человек, которые были слишком больны, чтобы продолжать путь. Во время маршей эсэсовцы расстреливали или убивали других узников, которые не могли идти дальше. За колоннами шли «карательные отряды», которые убивали отставших. Таким образом была убита четверть узников. К декабрю 1944 года около 15 000 евреев добрались из Аушвица до Берген-Бельзена, где 15 апреля 1945 года их освободили британские войска.

20 января были взорваны крематории II и III, а 23 января подожжены склады «Канада», которые горели пять дней. Крематорий IV был частично разрушен после восстания зондеркоманды в октябре, а остальная его часть была уничтожена позже. 26 января, за день до прихода РККА, был взорван крематорий V.

Только 789 сотрудников Аушвица (менее 15 процентов), предстали перед судом; большинство дел рассматривалось в Польше и Федеративной Республике Германии. С женщинами СС обращались более сурово, чем с мужчинами.

Из 17 осуждённых женщин четыре были приговорены к смертной казни, а остальные получили более длительные тюремные сроки, чем мужчины.  Он пишет, что, возможно, это было связано с тем, что надзирательниц было всего 200, поэтому они были более заметны и лучше запоминались заключёнными.

Комендант лагеря Рудольф Хёсс был арестован британскими войсками 11 марта 1946 года недалеко от Фленсбурга на севере Германии, где он работал фермером под псевдонимом Франц Ланг.

Его заключили в тюрьму в Хайде, а затем перевели в Минден для допроса. Минден находился в британской оккупационной зоне.  Оттуда его доставили в Нюрнберг для дачи показаний в защиту на суде над обергруппенфюрером СС Эрнстом Кальтенбруннером.

Хёсс прямо говорил о своей роли в массовых убийствах и утверждал, что выполнял приказы Генриха Гиммлера. 25 мая 1946 года он был экстрадирован в Польшу,[309] где написал свои мемуары, которые были впервые опубликованы на польском языке в 1951 году, а затем на немецком в 1958 году под названием «Комендант Освенцима».

11 марта 1947 года в Верховном национальном трибунале Варшавы начался суд над Хёссом. 2 апреля он был приговорён к смертной казни и 16 апреля повешен в Аушвице I, недалеко от крематория I.

25 ноября 1947 года в Кракове начался суд над бывшими сотрудниками Аушвица. Верховный национальный трибунал Польши привлёк к суду 40 бывших сотрудников лагеря, в том числе коменданта Артура Либехеншеля, начальницу женского лагеря Марию Мандель и начальника лагеря Ганса Аумайера.

Судебный процесс завершился 22 декабря 1947 года вынесением 23 смертных приговоров, семи пожизненных заключений и девяти тюремных сроков от трёх до 15 лет.  Ганс Мюнх, врач СС, в защиту которого выступили несколько бывших заключённых, был единственным, кого оправдали.

Другие бывшие сотрудники были повешены за военные преступления на процессах в Дахау и Бельзене, в том числе начальники лагеря Йозеф Крамер, Франц Хёсслер и Винценц Шёттль, врач Фридрих Энтресс, а также охранницы Ирма Грезе и Элизабет Фолькенрат.

Бруно Теш и Карл Вайнбахер, владелец и генеральный директор фирмы Tesch & Stabenow, одного из поставщиков «Циклона Б», были арестованы британцами после войны и казнены за то, что сознательно поставляли это химическое вещество для использования в целях уничтожения людей.

В ходе 180-дневного Франкфуртского процесса по делу Освенцима, проходившего в Западной Германии с 20 декабря 1963 года по 20 августа 1965 года, перед судом предстали 22 обвиняемых, в том числе два дантиста, врач, два адъютанта и лагерный фармацевт.

700-страничное обвинительное заключение, в котором были представлены показания 254 свидетелей, сопровождалось 300-страничным отчётом о лагере «Национал-социалистические концентрационные лагеря», написанным историками из Института современной истории в Германии.

Суд признал виновными 19 подсудимых, шестерых из них приговорили к пожизненному заключению, остальных — к срокам от трех до десяти лет. В Восточной Германии также прошли судебные процессы над несколькими бывшими сотрудниками Аушвица.

Одним из подсудимых был Хорст Фишер. Фишер, один из самых высокопоставленных врачей СС в лагере, лично отобрал по меньшей мере 75 000 мужчин, женщин и детей для отправки в газовые камеры.

Он был арестован в 1965 году. В следующем году его признали виновным в преступлениях против человечности, приговорили к смертной казни и казнили на гильотине. Фишер был самым высокопоставленным врачом СС из Аушвица, которого когда-либо судил немецкий суд.