Рояль

Олег шёл по разгромленной улице когда-то красивого города, укутавшись в ветхую шинель. Развалины домов смотрели на него чернотой выжженных окон.

– А ведь здесь жили, любили... – прошептал он. – Теперь только холод и этот запах...
В воздухе стоял смрад смерти и гари. Олега не покидало ощущение, что он насквозь пропитан им, словно костлявая шла сзади, след в след.

Дойдя до дома с обрушенным фасадом, он увидел чудо. На втором этаже, в дальнем, уцелевшем углу комнаты стоял рояль.

Лицо солдата озарилось, а потрескавшиеся в кровь губы растянулись в подобие улыбки. Прежняя, далёкая жизнь, пробивалась смутными кадрами. Вспомнился музыкальный преподаватель, пророчивший ему блестящее будущее, первые концерты...

–Словно пепел,– хрипло произнес он.
Быстро взобравшись по обломкам, Олег подошёл к роялю и смахнул с крышки осколки кирпича и штукатурки.

– Как ты выжил, приятель? – удивлённо произнёс он, разглядывая рваную рану от осколка на деревянном боку.

Солдат поднял крышку и осторожно коснулся клавиш. Инструмент отозвался. Строй безнадёжно плыл. Рояль был расстроен, но все клавиши – живы. Олег отыскал пустой ящик от боеприпасов, пододвинул его и сел.

Сердце колотилось. Глубокий вдох — и огрубевшие пальцы побежали по черно-белому ряду. Улица мёртвого города наполнилась звуками Вивальди.

Он играл «Весну», полностью растворяясь в потоке музыки. Исчезли хаос войны и ледяной ветер. Олег снова стоял в центре концертного зала, перед рукоплещущими зрителями.

Автоматные очереди разорвали финальный аккорд, вдребезги разбив иллюзию. Олег вздрогнул. Руки привычно перехватили автомат, пальцы резко передёрнули затвор.

Ледяной ветер снова обжёг лицо. Пригнувшись, он бросился к пролому в стене — туда, где гремел бой. Где война собирала свой жуткий урожай.

А внутри рояля всё ещё дрожал последний аккорд. Никому не слышный. Никому не нужный. Но — живой.