Кольцо

Из яркого света и архитектурных изысков станции поезд устремился во мрак туннеля. Ритмичное покачивание вагонов усыпляло усталых вечерних пассажиров. Сосредоточенно-отсутствующие, невидящие взгляды скользили по незнакомым лицам, постоянно сменяющимся на пересадках с кольцевой линии. Снова звучит,
- Осторожно, двери закрываются! - и случайные попутчики, тесно прижавшись друг к другу, несутся с бешеной скоростью вперёд, по кольцу.

Сесть не удалось, и Настя, уцепившись одной рукой за поручень, уставилась в тёмное окно на свое прозрачное отражение и извивающиеся чёрные кабели. Вспомнилось, как они ездили мимо этих станций с Андреем, повиснув на поручне и теряя равновесие от смеха. Вагон тряхнуло, и мысли перескочили на другое. Удерживаясь правой рукой, левой Настя крепче прижала к себе большой пакет. Именно этот пакет был источником радостного нетерпения и предвкушения. В нём был подарок ко дню рождения мужа, а это событие Настя собиралась отмечать впервые в качестве жены и хозяйки дома. Подарок выбирался долго и тщательно, и, представляя, какую радость он вызовет, Настя улыбалась.

Поезд качнуло, и слева на неё навалилась дородная тётка с большими, туго набитыми сумками. Но падать было некуда, - с другой стороны был скрученный в рулон ковёр, навьюченный на невысокого тщедушного человечка. Сзади толкались готовящиеся на выход пассажиры с сумками, чемоданами, рюкзаками, - на этой остановке был выход к вокзалу. Спешащие на поезд пробивались к дверям, наступали на чужие ноги, высвобождали свои и негромко ругались.

Неожиданно Настя поймала устремлённый на неё оценивающий взгляд, заставивший вспомнить, что сегодня на ней новая курточка, выгодно подчеркивающая фигуру. Она машинально подтянулась и приняла более изящную позу, откинув назад сильно отросшие густые волосы. От нечего делать она стала разглядывать смотревшего не неё парня. Длинными, стянутыми в хвост волосами и уверенно-нахальной манерой держаться он напоминал Андрея. Но толчея на остановке заставила Настю ещё крепче прижать к груди подарок, и она забыла обо всём, кроме предстоящего дня рождения.

На этой станции вышли и тётка с сумками, и человечек с ковром, и нахальный парень. В вагоне стало свободнее. Облегчённо вздохнув и потянувшись, Настя огляделась по сторонам в поисках свободного места. И тут на неё нахлынуло давно, казалось, позабытое чувство обиды и до боли раздражённого любопытства. Оно вернулось, испугав внезапностью и силой, заставив напрячься и подобраться. Ещё не уверенная, а не обозналась ли, Настя незаметно взглянула на показавшееся знакомым лицо. Нет, она не ошиблась, - совсем близко сидела и в упор, не скрывая ненависти, на неё смотрела Лариса. Настя спокойно отвела взгляд, будто и не узнала вовсе, а в голове в бешеном темпе проносились отрывочные мысли,
 - Давно ли она меня заметила? Она похудела, но это ей не идёт. Хорошо, что я сегодня выгляжу на все сто. Боже мой, ну почему она опять так на меня смотрит? А стрижка у неё отвратительная. Но как хорошо сидит офисный костюм, наверное, дорогой. Надо же было вот так столкнуться! Вообще-то, она уже давно не должна меня интересовать...
Она незаметно глянула на Ларисины руки, - есть ли обручальное кольцо, - но правую руку скрывала сумка, лежащая на коленях. Острое любопытство безжалостно терзало Настю, потому что самой первой её мыслью при виде Ларисы был вопрос: а с кем она сейчас?

Такой же ненавидящий взгляд был у Ларисы, в первый раз увидевшей Андрея рядом с Настей. Вспомнился приятно щекотавший самолюбие шёпот подруг, намекавших, что Лариса бегает за ним, и раньше они, вроде бы, встречались. Припомнились реплики ребят, удивлявшихся, как это Андрей позабыл всех подружек, познакомившись с Настей. С первой встречи Андрей не сводил с неё восхищённого взгляда. С тусовки они ушли вместе, и с того дня в Настиной жизни появилась ночная Москва, пахнущая сиренью, и куча новых весёлых знакомых. Андрей всегда и везде становился душой компании, привлекая остроумием и очаровательной лёгкостью в отношении всего и всех за исключением, пожалуй, Насти. Но припомнилось и то, что раздражало, - эта его лёгкость иногда напоминала безответственность и беспринципность.

Встретившись глазами с Ларисой, Настя растерянно подумала, - неужели можно смотреть на меня с такой ненавистью? Этот взгляд, тоскливый и злой, воскресил в памяти всё, что забывалось с таким трудом. И разношёрстных приятелей Андрея, которых Лариса как можно чаще старалась собирать у себя дома. И то, как она настойчиво продолжала приглашать Андрея, а он соглашался, скрывая это от Насти. И в ту же компанию, собравшуюся в другом месте, они с Настей приходили вместе, а Лариса сидела одна, не сводя с Насти ненавидящих глаз. И то, что его друзья-приятели находили это всё в порядке вещей.

С новой силой поднялось в душе чувство горькой обиды, испытанное в тот день, когда Лариса постаралась, чтобы Настя узнала обо всём, что было, и о том, чего на самом деле не было. Но в этом Настя уже не пыталась разобраться, ослеплённая обидой и не видящая ничего, кроме собственного уязвлённого самолюбия. Она заставила себя с улыбкой сказать Андрею в присутствии его друга, что никогда не относилась к нему всерьёз, а раз он оказался таким лгунишкой, то ей с ним и разговаривать больше не о чем. В тот их последний день, едко высмеяв всё произошедшее, она поспешно ушла. Гордая неприступность и выдержка оставили минутное удовлетворение и надолго - горькую обиду и смятение . Настя больше не показывалась там, где могла встретить Андрея, не отвечала на его телефонные звонки. Она отказалась выслушать объяснения его друга, считая, что раз он и раньше знал, что происходит, то и теперь ему верить нельзя. Андрей уже закончил институт, и доходили слухи, что он собирался куда-то надолго уехать.

Шло время. Постепенно успокаиваясь, Настя поняла, что мучает её не разбитое сердце, а уязвлённая гордость. Как-то незаметно всё переболело, отошло на задний план, осталось лишь любимое выражение Андрея "take it easy" , по-видимому, единственное, что он вынес из курса английского. Со временем узнав, что многое из ранившего её гордость, было неправдой, выдуманной Ларисой сплетней, Настя не испытала ни сожаления, ни облегчения.
- А ведь всё оказалось к лучшему, - думала она, и это было вполне понятным. Тогда в её жизни уже появился Вовка, и в нём она нашла все те, привлекавшие её черты, отсутствие которых у Андрея раздражало. Она давно поняла, что Андрей ей не нужен, что Вовка лучше его в тысячу раз и дороже всех на свете. И всё же напоминание о прошлом снова вызвало ревнивую мысль,
- Неужели Андрей остался с Ларисой? Но ведь прошло уже три года, и, в конце концов, я же замужем и счастлива, - не очень убедительно произнесла Настя про себя.

Почти бессознательно, она нарочито неловко стала перекладывать из одной руки в другую пакет с подарком. Теперь Настя левой рукой взялась за поручень, а правой прижала к себе пакет. Медленным, ленивым движением она повернулась, и обручальное кольцо оказалось на виду. Впервые за всё это время Настя в упор посмотрела на Ларису, сразу же заметившую кольцо. Такая боль и отчаяние отразились на её лице, что Настя испугалась и, позабыв все обиды, ощутила прилив искреннего и глубокого сострадания, - слишком хорошо она знала, что сейчас чувствует Лариса.

На миг Насте показалось, что вокруг нет ни одной живой души - лишь равнодушно покачивающиеся, сидящие и стоящие манекены, и только они с Ларисой живы, потому что чувствуют свою и чужую боль. Отвернувшись от Насти, Лариса резко встала и со скованно-спокойным лицом, ни на кого не глядя, стала пробираться к выходу. Когда двери вагона раздвинулись, Настя хотела было рвануться вслед, догнать Ларису, остановить её и крикнуть, - И я, я тоже не с ним! - Но она не сдвинулась с места, как в кошмарном сне, когда хочешь бежать, да ноги словно окаменели. Звук захлопнувшихся дверей вывел Настю из оцепенения.

Она наконец-то ощутила огромное чувство освобождения от прошлого, избавилась от груза недоговорённости, и для неё всё встало на свои места. Наконец-то она уже безболезненно могла касаться воспоминаниями этой старой и глупой истории. Впрочем, ничего и не вспоминалось. Но одновременно с облегчением пришло чувство стыда. Когда поезд тронулся, Настя увидела в окно, как Лариса, опустив голову, быстро идёт по станции в ту сторону, где нет выхода.