Ужин в полярной звезде

До вылета на СП-42 оставалось чуть меньше пяти часов, когда Марина Никифоровна, накинув на плечи строгое тёмное пальто, кивнула забинтованному Ване Клюеву на выход:— Идём, штурман подменит на заправке. Есть разговор.Они вышли в суровые сумерки заполярного городка. Единственным приличным местом в округе был ресторан «Полярная звезда» — деревянное, приземистое здание, из окон которого лился уютный жёлтый свет. Внутри пахло жареной олениной, хвоей и хорошим табаком. Зал был почти пуст.Марина уверенно прошла к угловому столику у камина. Официантка, сразу узнав легендарную лётчицу, без лишних слов принесла графин ледяной водки, горячие грузди в сметане и два истекающих соком стейка из косули.Ваня чувствовал себя немного неловко. Свежий шов на скуле стягивал кожу, а сидеть один на один с командиром в неофициальной обстановке ему ещё не приходилось.Марина Никифоровна разлила водку по рюмкам. Её каменная «командирская» маска наконец растаяла, уступив место мягкой, усталой улыбке.— Ну, будем здоровы, Иван, — тихо сказала она, приподнимая рюмку. — За то, что переиграли небо над Диксоном.Они выпили. Обжигающая жидкость приятно согрела изнутри, снимая многочасовое напряжение.— Я ведь почему тебя сюда вытащила, — Марина отрезала кусочек мяса и внимательно посмотрела на парня. — В гараже при всех говорить не хотела. Хвалить пилота — плохая примета перед сложным вылетом. Но то, что ты сделал вслепую, по памяти... Ювелирная работа, Ваня. Я за свои тридцать лет в авиации такое видела только у старых фронтовиков. У тебя редкий дар — ты чувствуешь машину как свои собственные руки.Ваня слегка покраснел, отчего шрам на щеке стал бледнее.— Я просто... я очень не хотел, чтобы мы там остались, Марина Никифоровна. Карту рельефа перед глазами будто кто-то подсветил.— Вот это и называется — полярный лётчик, — Марина Никифоровна тепло усмехнулась и положила свою ладонь на его рукав. — Завтра на СП-42 будет ещё хуже. Темнота, лед трещит, пеленгатор сдох. Но теперь я спокойна. Потому что знаю: справа от меня сидит человек, который не дрогнет.Она потянулась к графину и плеснула ещё по чуть-чуть.— Давай за нашу взаимную победу. И за то, чтобы количество наших взлётов всегда равнялось количеству посадок.Они чокнулись. Впереди были полярная ночь, ледяные торосы и неизвестность, но в этот момент в тихом углу ресторана Ваня Клюев окончательно понял: он дома. В своей стихии. И со своим командиром.