Глава 25. День четвёртый. Мир духов. Вечер

Ке;хно, выйдя к народу Чудь, сразу же поднял щучий пузырь и надел его на шею. Прошло достаточно времени, чтобы тот отдохнул и напитался силой. Но пузырь никак не отреагировал. Ке;хно расстроился. Ведь если ему придётся идти под водой, то без пузыря справиться будет практически невозможно.

Дух глубоко вдохнул, заглушая страх, смешанный с недовольством, и обратился к старику:

— Подскажи, добрый человек, как выйти мне к источнику этой реки?

— К источнику? — старик поднял брови, и его белёсые глаза на миг вспыхнули, отражая свет неоновых колб. — Ты хочешь идти к началу, чтобы снова пройти свой путь? Это поступок, достойный мудрого духа. Даже мы, кто живёт в камне, обходим то место стороной. Не каждый готов начать свой путь с начала. Но раз Ка;рзинук велел — стало быть, так надо.

— Что значат твои слова? — не понял Ке;хно. — Я вернусь к болоту, где проспал свою службу, чтобы снова стоять перед Ю;мой и держать ответ?

— Эх, не обрёл ты ещё той мудрости, которая приведёт тебя к победе. Что ж, ступай за мной, я покажу тебе ход, что ведёт к верхнему ярусу. Дальше иди один. Мы не провожаем гостей туда, где рождаются волны.

Он развернулся и зашаркал вдоль стены, где за одним из механизмов, напоминавших железную птицу, обнаружился узкий лаз, скрытый от посторонних глаз. Ке;хно последовал за ним, чувствуя, как каменный пол холодит его сучковатые ступни. Лаз вился вверх, и вскоре старик остановился перед круглой плитой, заросшей мхом.

— За этой дверью — лестница. Она выведет тебя к пещере, где река берёт своё начало. Помни: не зли воду. Если Оя;немаг затаила обиду, она не скажет прямо. Она покажет. Смотри не только глазами, но и нутром. Ступай и вспомни, чем же ты огорчил прекрасную богиню реки.

Плита отъехала в сторону с глухим скрежетом. Ке;хно шагнул в темноту, и за его спиной камень снова встал на место, отрезав свет и тепло. Лестница была крутой, ступени скользкими от влаги, и старый дух, чертыхаясь, карабкался наверх, цепляясь за выступы. Он сперва хотел стать невидимым и пролететь этот путь, но заклинание в подземелье не сработало. Он пытался вспомнить, чем мог обидеть Оя;немаг, но память была гладкой, как тёсаный камень, — и это злило его ещё больше.

— Мало того, что я поднимаюсь, чтобы снова оказаться на своём болоте, так ещё и пешком, без заклятия, по этим бесконечным ступеням, — ворчал Ке;хно.

Но чем выше он поднимался, тем отчётливее слышал гул воды — не тот, что несёт поток, а тот, что рождается в глубине, когда река только пробуждается ото сна. Любопытство пересилило его желание повернуть обратно.

Наконец лестница оборвалась, и Ке;хно вышел в просторный грот, где свет сочился откуда-то сверху, пробиваясь сквозь трещины в скале. Перед ним открылось зрелище, от которого у него перехватило дух. Огромное озеро, чёрное, как обсидиан, лежало в каменной чаше. Из его центра бил ключ — столб воды, взмывающий ввысь и рассыпающийся брызгами, которые, не долетая до стен, вновь падали вниз, чтобы слиться с озером. Вода здесь не текла — она дышала. Лёгкая рябь пробегала по поверхности, когда столб опадал. Ке;хно почувствовал, как его собственная сущность отзывается на этот животворящий ритм, будто лесные травы тянутся к свету. Он подошёл к кромке воды и опустился на колени.

— Оя;немаг, — позвал он тихо, но голос его разнёсся по гроту, многократно отражённый от стен. — Я знаю, что чем-то обидел тебя. Но уже забыл, чем, а ты помнишь, значит, не простила. Я здесь не только чтобы извиниться, но чтобы понять. Почему твои воды приняли меня, но не пустили к берегу? Почему ты забрала мою силу, когда я был близок к цели?

Вода в озере замерла. Ключ перестал бить, и повисла тяжёлая тишина. Ке;хно ждал, чувствуя, как под его деревянными ладонями камни начинают дрожать мелкой дрожью. И тогда из глубины озера поднялся силуэт — женский, размытый, сотканный из воды и света. Оя;немаг стояла на поверхности, не касаясь её, и смотрела на Ке;хно. Её глаза были цвета речной глубины, и в них не было гнева. Только усталость.

Наряд богини путался в водорослях. Его рвали коряги, словно пытаясь утянуть Оя;немаг обратно в глубь озера. Она молча продолжала смотреть на Ке;хно. Он нахмурился. Её образ показался ему знакомым. Он уже видел похожее.

Пару столетий назад, когда Ю;мой в торжественной обстановке объявил его хранителем сокровищ, Ке;хно, переполненный гордостью, высокомерно вышагивал по своим новым владениям. Все его поздравляли с повышением — и духи, и звери, и птицы. Он наслаждался славой, силой и влиянием. Пристально оглядывая болота, реки и ручьи, он придирался, находя изъяны там, где их не было.

И в одной неглубокой речке перед ним возникла Оя;немаг — точно в таком же платье. Она запуталась в корягах и водорослях. Богиня поздравила его и тут же вежливо попросила его лучше следить за берегами: убирать упавшие в воду ветви и не позволять разрастаться водорослям. Но Ке;хно тогда презрительно посмотрел на неё. Не остановившись, бросил через плечо что-то вроде: «Не твоего ума дело, речная девка. Твоё место — в воде, а моё — среди тайги. Не путайся под ногами». Он даже не обернулся. Просто ушёл. И забыл. Для него это была одна из сотен случайных встреч, брошенное слово, не стоящее памяти. А для неё…

Ке;хно закрыл глаза. Стыд обжёг его сильнее, чем ледяная река.

— Я вспомнил, — тихо сказал он. — Ту речку. Твою просьбу и мой ответ…

Оя;немаг молчала. Вода под её ногами не колыхнулась.

— Я был тогда высокомерен и глуп, — продолжил Ке;хно. — Гордыня заела меня так, что я не замечал никого, кроме себя. Я обидел тебя и даже не подумал извиниться. Не потому что не хотел — потому что не считал нужным. Мне казалось, что мелкая богиня реки не стоит того, чтобы возвращаться. Я был бесчувственным поленом. И я прошу прощения. Я изменился. Я больше не тот, кто оскорбляет других и уходит, не оглядываясь.

Оя;немаг чуть склонила голову. Лицо её оставалось неподвижным, но в глазах мелькнуло что-то — не улыбка, не гнев, а тихая, горькая усмешка.

— Изменился? — голос её зазвучал, как журчание ручья, но в каждом слове чувствовалась тяжесть веков. — А кто ещё продолжает ворчать на дорогу, вместо того чтобы идти? Кто ждёт, что кто-то расстелет ему мягкий мох под ногами? Чей пузырь погас не потому, что пришёл его срок, а потому, что кто-то усомнился, забыл, кто он есть. Ты — хранитель сокровищ. А ведёшь себя, как перепуганная полёвка, что вжимается в траву при каждом шорохе.

Ке;хно было открыл рот, чтобы возразить, но встретился со взглядом богини и, опустив глаза, промолчал. Оя;немаг была права. Он ворчал на реку. Ворчал на лестницу. Ворчал на узкие проходы. Тот горделивый дух, бросивший презрительное слово и ушедший, не оглянувшись, — и этот ворчливый, который кряхтит на каждой ступеньке и ищет виноватых, — одна и та же суть. Только форма другая.

Она шагнула ближе, но вода под её ногами не колыхнулась.

— Ты думаешь, я вредила тебе? Я понесла тебя в потоке, когда ты перестал бороться, чтобы тебя не засосала воронка. Я доверила тебя народу Чудь, потому что знала: они не причинят вреда тому, кто честен. Они привели тебя к Ка;рзинуку, чтобы он вправил тебе мозги, потому что мои знаки ты не слушал раньше. А теперь ты стоишь здесь и спрашиваешь, почему я не помогла. — Она покачала головой. — Я помогала тебе всё это время. Ты просто не хотел этого видеть.

Ке;хно молчал. Внутри него что-то треснуло, как лёд на весеннем озере. Он с трудом поднял голову и посмотрел Оя;немаг прямо в глаза, впервые не отводя взгляда.

— Прости меня, — сказал он. — Не за то слово давнее. За то, что я был слеп. За то, что я не видел помощи там, где она была. За то, что я считал себя одиноким неудачником, когда мне нужно было просто оглянуться и увидеть тех, кто был рядом.

Оя;немаг смотрела на него долго, и в её глазах что-то менялось. Лёд таял, уступая место тёплому течению. Она протянула руку, и капля воды, скатившись с её пальцев, упала на голову Ке;хно и растеклась по его деревянному лбу, словно благословение.

— Ты ранишь меня своим упрямством уже не первый век, — тихо сказала она. — Но сегодня ты впервые услышал меня. Это начало пути, о котором говорил старик. Иди же. Выполни то, что должно. А когда вернёшься — приходи к моим водам. Поговорим.

Она начала растворяться, тая в воздухе, как утренний туман, и вскоре от неё осталась лишь лёгкая рябь на поверхности озера. Ключ в центре вновь забил, и вода задышала ровно, как и прежде. Ке;хно поднялся на ноги, чувствуя, как что-то изменилось в его груди. Сердце билось как-то по-новому. Он почувствовал тепло во всём теле. Ке;хно не понимал, что это значит, но горечь, жившая в нём веками, перестала тяготить его. Он посмотрел вверх, на трещины, сквозь которые сочился свет, и нашёл путь, ведущий на поверхность.

Ке;хно выбрался наружу, к серому небу и вдохнул полной грудью. Тайга простиралась перед ним, бескрайняя, суровая, родная. Рядом возвышалась Старая гора, а на ней — камень, к которому он стремился. А где-то там, за грядами камней и частоколами лесов, лежал схрон, о котором он должен помнить. Совсем близко — Ве;йко, которого необходимо усмирить. Ке;хно присмотрел удобное место для ночлега. Он больше не ворчал, не проклинал камни под ногами. Он ощущал тепло земли, слыша её голос. Ке;хно теперь знал: он давно уже не один.