Глава 30. День шестой. Мир людей. Утро. День пятый

Постояв несколько минут после того, как тьма прошла, Сергей Борисович медленно расстегнул молнию полога палатки. Лучи солнца больно резанули по глазам. Он зажмурился.

— Выходим по одному, пока тут не задохнулись, — бодро проговорил он.

Первой выскочила Даша. Она огляделась. От тумана не осталось и следа. Александр вывел Катю. Та продолжала к нему прижиматься, откашливаясь.

— Тебе нужно прополоскать рот и выпить воды, — сказал он, открывая рюкзак и доставая пластиковую бутылку. Катя быстро открыла крышку и жадно принялась пить.

Вячеслав Юрьевич, выползая из палатки, снял очки. Из-за запотевших стёкол он всё ещё ничего не видел.

— Что это было? — громко спросил он. — Солнечное затмение или какое-то другое явление природы?

— А вы до сих пор не поняли? — тихо поинтересовалась Катя. — Сергей Борисович вам всё уже объяснил. Это проявление аномальной зоны, Карельского квадрата.

— Вам как учёному должно быть интересно и очень полезно оказаться в его эпицентре, — подняв палец кверху, поддержал её Костя. — Стать, так сказать, свидетелем проявления этой аномалии, на себе ощутив его воздействие.

— Да я ничего не успел понять, — огрызнулся профессор, обиженный колкими замечаниями Кости. — Вот была бы с нами лаборатория, я тогда смог бы провести достойное исследование. А на себе я практически никакого воздействия не ощутил.

Костя демонстративно закатил глаза и отвернулся.

— И слава Богу! — заговорил Сергей Борисович. — Если бы мы не подготовились как следует, не защитили палатку и не укрылись, сейчас не разговаривали бы.

— А бегать, как клоун, вокруг поляны — это тоже часть подготовки? — кинув на него недобрый взгляд, заметил Вячеслав Юрьевич.

— Зря вы так, — взглянув на таёжника, обратилась к учёному Даша. — В такой ситуации ничем не стоит пренебрегать. Кстати, вы можете записать этот опыт как вариант, к которому прибегают местные жители. Потом, в научных кругах, вы сможете по деталям раскритиковать этот обряд, а может, и доказать его эффективность.

— Представляю, как Вячеслав Юрьевич доказывает коллегам в институте эффективность народных поверий, — ухмыльнулся Костя.

Сергей Борисович тем временем отошёл в сторону, вытащил из кармана серебряную монетку и, глядя на неё, задумался. Он пытался вспомнить во всех подробностях всё, что произошло вчера у костра. Но память играла с ним в свою игру. Вместо того чтобы восстановить события вечера, перед глазами Сергея Борисовича стали всплывать картинки из его детства. Он вспомнил, как отец часто рассказывал про свою первую жену, про старшего сына, которого никогда не видел. Трагедия с родами в лесу изменила его жизнь. Отец до конца своих дней верил, что его ребёнок не умер при рождении, что он выжил. Смотря советский мультфильм «Маугли», он говорил, что его сын так же бегает с волками по тайге. Соседи и родственники молчали, понимая его состояние, но за спинами шептались, что Борис сошёл с ума от горя.

— А знаете что, — перебил его воспоминания Костя. — Я должен снова забраться на ту сосну и убедиться, что туман ушёл полностью. А то вдруг он просто вернулся на свои границы и продолжает сплошной стеной держать нас в окружении.

Он с беспокойством огляделся.

— Я тебе заберусь! — повысил голос Вячеслав Юрьевич, тщательно протирая очки. — У меня от первой твоей попытки чуть инфаркт не случился.

— Думаете, мне хочется туда лезть? — огрызнулся Костя. — Я ещё от всего этого не отошёл. Но вдруг он вернётся и застанет нас врасплох?

Сергей Борисович прислушался, покачал головой и снова посмотрел на монету. В его голове зазвучал голос отца:

«Волк, что притащил тебя из лесу, — не простой. В нём душа брата твоего, а я подстрелил его».

Глаза Сергея Борисовича наполнились слезами. Почему эта древняя монета всколыхнула все эти воспоминания? Он интуитивно чувствовал связь, но не мог понять, в чём она заключается.

— Сергей Борисович, посодействуйте, — к старику подбежал Вячеслав Юрьевич. — Он опять рискует собой и никого не слушает.

— Костя взрослый молодой человек, — незаметно смахнув слезу, спокойно проговорил Сергей Борисович, пряча монету в карман. — Пусть делает, что хочет.

— Но я же несу за него ответственность перед его отцом. Да и вы тоже! Нельзя так рисковать!

Сергей Борисович ничего не ответил. Он развернулся, поднял верёвку, подошёл к Косте.

— Давай я тебя подстрахую. Обвяжись как следует. Я закину другой конец на ветку и натяну его. Не ахти какая страховка, но ты, если сорвёшься, хоть не разобьёшься, только о ветки покалечишься. Если тебе не страшно повредить себя в тайге, где нет нормальной медицинской помощи, то лезь.

— А Катя? — засмеялся парень. — Она практику среди наркоманов проходила. Она поможет мне, если что.

— Тебе сейчас её помощь нужна, — колко вставила Даша. — Пока ты на земле, чтобы твои мозги на место вставить.

Костя нервно рассмеялся, при этом завязывая морской узел на верёвке, обвязанной вокруг его талии.

Помня первый подъём, он ловко перебирался с ветки на ветку. Быстро долез до самой верхушки сосны, обнял ствол, сделал глубокий вдох и оглядел горизонт.

Сперва вздохнул с облегчением. Туман исчез. Не просто рассеялся, а будто его и не было. Лес вокруг простирался во все стороны — обычный, знакомый, карельский. Солнце снова светило ярко, полным диском, птицы щебетали где-то внизу. Казалось, они вернулись в нормальный мир.

Но почти сразу его охватило смутное, леденящее чувство. Что-то было не так. Он всматривался, впивался глазами в пейзаж, пытаясь понять. И понял.

Не было ни одной тропы. Ни просеки, ни даже звериной тропинки. Дремучая, сплошная стена леса окружала поляну со всех сторон, будто они находились в центре огромного, нетронутого чащобного кольца. Это было неестественно. В такой глуши всегда есть хоть какие-то пути — ручьи, старые лесовозные дороги, следы животных.

Более того, он не видел ни одного знакомого ориентира. Ни той горы на севере, что была на карте, ни озера, которое должно быть совсем рядом. Только бесконечные, однообразные волны тайги под низким карельским небом.

— Ну что? — крикнул снизу Вячеслав Юрьевич, нервно поправляя очки. — Видишь что-нибудь?

— Туман ушёл! — отозвался Костя, спускаясь ниже. Его голос звучал обнадёживающе, но в нём слышалась неуверенность. — Лес как лес. Но…

Он спрыгнул на мягкую хвойную подстилку и вытер пот со лба.

— Но дорог нет. Вообще. И знакомых ориентиров тоже. Как будто нас… переставили на другую карту.

— Значит, ко;рбхине принял наши извинения, но путь домой пока не открыл, — задумчиво произнёс Сергей Борисович. — Туман — это его слуга. Он ушёл, но хозяин леса ещё наблюдает. — Он сунул монету в карман и строго посмотрел на группу. — Сидеть здесь и ждать, пока он решит нас выпустить или пока не приползёт новый туман, — бессмысленно. Собираемся. Палатку сворачиваем, костёр гасим. Будем сами искать выход. Идти надо на запад, к солнцу, пока оно высоко.

— Погодите, погодите! — Вячеслав Юрьевич шагнул вперёд, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который зажигается у учёного перед неразгаданной загадкой. — Вы только подумайте! Мы находимся внутри активной аномальной зоны, которая только что продемонстрировала феноменальное поведение! Мгла, исчезновение тумана, возможные пространственные аномалии… А вы предлагаете нам просто уйти?

— Я предлагаю выжить, — спокойно, но твёрдо ответил Сергей Борисович.

— Но мы можем просто уйти отсюда! — воскликнул учёный, размахивая руками. — Нужно зафиксировать параметры! Измерить радиационный фон, у нас есть дозиметр… Записать координаты этой поляны, собрать образцы почвы, растений! Возможно, здесь есть остаточные явления, следы воздействия… Это же уникальный шанс!

— Ага. Шанс стать вечными экспонатами этой аномалии, — мрачно бросил Костя, начиная сматывать верёвку. — Я там наверху всё видел. Раньше был туман, как стена, а теперь стеною стал лес. Лучше идти с Сергеем Борисовичем. Так у нас больше шансов.

— А Сергей Борисович предупреждал нас об этом, — Даша, помогавшая Кате собирать обгоревшие ветки, подняла голову. — По всем картам и навигаторам Карельского квадрата не существует. Мы здесь вроде бы есть, но нас тут и нет.

— Именно поэтому мы должны исследовать это место! — настаивал профессор. Его страх, казалось, полностью преобразовался в жгучее любопытство. — Представьте, мы вернёмся с сенсационными данными! С доказательствами! Мы сможем описать это явление, дать ему научное объяснение, а не прятаться от него в палатке с дымом!

Он обвёл взглядом молодёжь, ища поддержки. Александр переглянулся с Катей. В их взгляде хоть и читалась неуверенность, но они были молодыми, амбициозными учёными. Да и логика профессора была железной — такой шанс действительно выпадает раз в жизни. Но инстинкт, обострённый только что пережитым ужасом, твердил другое.

— Сергей Борисович прав, — тихо, но чётко сказала Катя. — Сначала — безопасность. Потом — наука.

— А если безопасность зависит от понимания? — парировал Вячеслав Юрьевич. Он уже достал из рюкзака блокнот и ручку, начал что-то быстро записывать. — Мы не знаем законов этой зоны. Бежать от неё, не поняв правил, — всё равно что играть в жмурки с медведем. Давайте хотя бы пару часов! Осмотрим поляну, я проведу простейшие наблюдения… Сергей Борисович, вы же знаете эти места лучше нас. Помогите! Поищите тут что-то необычное — растения, камни, воду!

Сергей Борисович посмотрел на горящие глаза учёного, сунул руку в карман, нащупал монету и сжал её в ладони. Она была тёплой. Не от тела, а будто изнутри, но он не обратил на это внимания.

Он молчал. Не потому что раздумывал над предложением профессора — а потому что впервые в жизни не знал, что делать. За сорок лет в тайге он видел всё: мороки, блуждающие огни, гиблые места, откуда людей выводили по одному — тех, кого лес решал отпустить. Но здесь было другое. Он это чувствовал нутром, как чувствует старый охотник, что волк, стоящий в трёх шагах, — не волк. Это место не просто не отпускало. Это место было другим миром. Из него не выходят по азимуту, не выбираются по карте. Из него выходят, только если тебя отпускают. Или если ты находишь то, чего нет на карте. И Сергей Борисович до последнего надеялся, что такая лазейка найдётся.

Потому что бездействие было страшнее любого риска. Оставаться здесь и ждать — значит признать, что выхода нет. А он не мог этого признать. Пока человек ищет путь — он жив. Перестаёт искать — гибнет. Таков закон тайги. Таков закон этого места.

Конфликт был налицо. Авторитет опытного таёжника против авторитета науки и неутолимой жажды познания. Молодые замерли в нерешительности. Вячеслав Юрьевич воспользовался этой паузой и сделал решающий ход. Он говорил уже не как напуганный скептик, а как руководитель экспедиции, каким он и должен был быть.

— Вот что. Давайте поставим эксперимент. Мы разобьёмся. Я с Александром и Катей остаюсь здесь, на поляне. Мы её исследуем по периметру, всё тщательно фиксируя. А вы, Сергей Борисович, с Костей и Дашей, сделаете небольшую разведку. Не уходите далеко, так, метров на пятьдесят, посмотрите, есть ли в лесу хоть что-то необычное. Что угодно. На полчаса. Если найдёте хоть малейший признак пути — возвращайтесь, мы быстро соберёмся и уйдём всем отрядом, действуя по вашему плану. Если нет — мы укрепляем лагерь и продолжаем исследование. Справедливо?

Он выдержал тяжёлый взгляд Сергея Борисовича. В его предложении была логика. И уступка. Старик медленно кивнул. Не потому что поверил в разведку — а потому что любой шаг, любое движение в этом месте было лучше, чем сидеть и ждать, пока туман вернётся. Если профессор хочет исследовать поляну — пусть исследует. А он, Сергей Борисович, пойдёт в лес и будет искать. Не для науки — для жизни. Может, в этих деревьях, в этой тишине найдётся хоть что-то, что подскажет, как быть. Хоть что-то, что вернёт их домой.

— Полчаса, — сказал он глухо. — Ни минутой больше. И не расходиться. Держаться втроём. Костя, Даша, со мной. Берите ножи, огниво и свистки. Если услышите свист — идите на подмогу.

— А мы… мы начнём с поляны, — сказал Вячеслав Юрьевич, и в его голосе прозвучала почти детская радость первооткрывателя. — Александр, принеси, пожалуйста, компас и открой в телефоне камеру.

Костя, поймав взгляд Даши, лишь покачал головой. В её глазах он прочитал то же самое: «Это плохая идея». После Тьмы расходиться? А как отследить эти полчаса? По солнцу? Часы Александра так и не заработали, телефоны, на удивление, тут заряжались от солнечных батарей, но страшно глючили. Исправно работала камера и электронная записная книжка. Время и дату они показывали в разнобой.

Но решение было принято. Научный азарт их руководителя, наконец-то пробудившийся от паралича страха, оказался сильнее голоса разума и инстинкта.

Сергей Борисович, перед тем как шагнуть в зелёную, молчащую стену леса, оглядел поляну. Его взгляд скользнул по знакомым стволам, по скалистому утёсу, где разместилась палатка, по потухающему кострищу. И задержался на Вячеславе Юрьевиче, который уже что-то старательно зарисовывал в блокноте, полный решимости разгадать тайну Карельского квадрата.

«Интересно, что он нарисует, — мелькнула у Сергея Борисовича мысль. — И увидит ли он то, что рисует, — на самом деле».

Он повернулся и первым исчез в тени деревьев, уводя за собой Костю и Дашу.