Глава 40. День пятый. День

Александр крепко ухватился за шерсть волка. Они мчались с невероятной скоростью. Лес по обе стороны превратился в сплошное полотно. Но Александр смог взять себя в руки и успокоиться. Он прижал ноги к бокам зверя, привыкая к ритму бега. Теперь юноша держался не как перепуганный мальчишка, а почти как жокей — чуть согнувшись, уверенно балансируя. Истеричные мысли о невозможности происходящего его учёный ум смело вытеснял другими, более рациональными. Он анализировал и подыскивал оправдания. Даже усмехнулся, сравнив себя с персонажем русских сказок. И тут же подумал: «А сказки на пустом месте не рождаются. Значит, такое уже случалось. Аномальная зона могла взрастить любые необъяснимые продукты своей активности. Почему нет?» Всё это, конечно, околонаучный бред, но сейчас он казался единственным способом удержать рассудок.

— А ты, я смотрю, освоился, — прервал его размышления волк. — Ну тогда расскажи-ка, почему сила руновя;га на тебя не действует? Я ещё как-то могу понять, почему монета не взяла тебя, а вот почему камень великой силы отразился, как луч солнца от зеркала, — загадка.

— Понятия не имею, — коротко ответил Александр, ещё погружённый в свои мысли.

— Вот как вы, люди, так жить можете? Ничего не знаете и не хотите знать. Рода своего не помните. Предков не чтите. Да что говорить — тела своего не слышите.

— Попрошу не обобщать, — строго парировал парень. — Мы знаем очень много. Наука у нас не стоит на месте. Мы даже до квантовой физики добрались. И предков своих помним и чтим.

— О как! — восхитился волк. — А ну объясни мне, будь так любезен, что это за квакающая наука такая?

Александр улыбнулся, заметив, что волк перешёл на обычную речь, без старых деревенских оборотов.

— Ты имеешь в виду квантовую физику? — уточнил он.

— Её самую, — подтвердил волк.

— Это область науки, которая изучает мир на самом глубинном уровне — там, где привычные нам законы классической физики перестают работать.

— Вот оно что! — снова удивился волк. — Так что же вы тогда законов нашего мира не признаёте? Реагируете, как чёрт на ладан? Ты же вроде как человек учёный. В тебе всё это интерес вызывать должно.

— Я как раз себе задаю этот вопрос, — признался Александр. Ему нравилось, как волк рассуждает: просто, но цепко. — Ведь в квантовой физике как раз изучают такие парадоксы.

— Чего изучают? — не понял волк.

— Парадоксы, — повторил Александр. — То, что противоречит принятым нормам.

— А, понял, — кивнул волк. — Это как для нас ваши машины и вертолёты. Или вот эти коробочки, через которые вы на расстоянии общаетесь. Значит, всё это парадоксом называется.

— Получается, так, — улыбнулся Александр, задумавшись. — А ведь ты прав. То, что нам нормально, для жителей тайги может казаться чудом. А для живущих в цивилизации — наоборот.

— Так вот, я что начал-то тебя спрашивать про предков твоих, — снова заговорил волк. — Может, кто из них имел этот самый парадокс? Ну, силу какую-нибудь непривычную, или странные истории рассказывал?

Александр пожал плечами.

— Может, я просто не верю во всё это, пытаюсь научно объяснить, вот и не берёт меня ваше колдовство. Хотя Вячеслав Юрьевич тоже скептик, но на него ваша магия почему-то действует.

— Ты можешь хотя бы по-русски понятно изъясняться? — недовольно пробурчал волк. — Я не понимаю многих твоих слов.

— Скептик — неверующий человек, — объяснил Александр.

— Вот сразу нельзя было так сказать? — проворчал волк. — Тут не в вере или неверии дело. Тут мощная защита на тебе. Я чую эту силу, и она кажется мне знакомой. Вопрос — откуда она у тебя и от кого. И лучше это сейчас выяснить. Носом чую, скоро тебе эта сила ой как пригодится.

Волк вдруг резко замедлился, почти остановился, и втянул воздух так глубоко, что шерсть на его загривке встала дыбом. Александр чуть не улетел вперёд. Хорошо, что крепко держался.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Тихо, — процедил волк. — Дай послушать.

Он снова принюхался, медленно водя носом из стороны в сторону, будто пытался поймать ускользающий запах в вихре ветра. Потом его глаза сверкнули изумрудом, и он тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Вспомнил этот запах. Когда я был чуть моложе тебя, повстречал в тайге деда одного. Старый был дед. Слабый. Глаза голубые, как карельские озёра, голос тихий, добрый, но обладающий силой. Я даже подумал, не дух ли лесной пришёл ко мне. А нет. Человек.

— Ты будто моего деда описываешь, — удивился Александр. — Невысокого роста, но жилистый. По виду вроде как немощный, а начнёт дрова рубить — только щепки летят.

— Вот и я говорю, силу имел, — согласился волк. — Правда не такую мощную, как у тебя, но запах от него шёл такой же. Особенный, нойдовский.

— Нойды — это вроде шаманов? — уточнил парень.

— Они самые. Мало их осталось на карельской земле. Обычно это бабоньки, а тут мужичок. В наши дни большая редкость. Вот на нём защита родовая была. И на тебе она есть. Может, подзабыл, как дед тебе её передал?

— Да ничего он мне не передавал. Даже не заикался ни разу о какой-то своей сверхспособности, — отмахнулся Александр. — Обычный деревенский дед. Он правда из ваших краёв. Всю жизнь охотничал, даже меня иногда с собой брал. Погоди…

Александр сильно сжал бока волка. Тот оскалился от боли и остановился.

— Ты что, забыл, на ком едешь? Я тебе не кобыла деревенская, — зло прорычал волк.

— Прости, я не специально, — погладив зверя по холке, извинился Александр. — Машинально вышло.

— В следующий раз съем тебя и тоже скажу — машинально, — чуть спокойнее огрызнулся волк. — Рассказывай, что вспомнил.

— Было мне лет десять. Мы с дедом нарвались на медведя. Тот на нас пошёл. Дед выстрелить успел, да только ранил зверя и тем разозлил его ещё больше. Я помню, как дед повалил меня и накрыл собой. «Не бойся, внучёк», — проговорил он. И тогда я услышал, как медведь заревел, как от нестерпимой боли, и, развернувшись, убежал в лес, истекая кровью.

Александр замолчал. На его глазах выступили слёзы.

— Дед тогда сказал, что это просто удача, — тихо проговорил он. — Медведь был ранен и боль не дала ему на нас наброситься.

— Нет, — покачал головой волк. — Не удача. Защита. В тот момент, когда он накрыл тебя собой, она и перешла к тебе. Родовая сила не исчезает. Она ищет того, кому важнее всего быть сохранённым. Потому дед при нашей с ним встрече и был уже слаб. Сила ушла от него. Только след остался.

Александр смотрел на волка и начал понимать. Всё, что он считал случайностью, совпадением, «просто повезло», оказалось закономерностью.

— Значит, я не просто везучий, — прошептал он. — Это… дедово наследство.

— Наследство, — согласился волк. — Только ты его даже не замечал. А оно всё равно работало. И сейчас работает. Поэтому руновя;г от тебя отразился. Поэтому монета не смогла тебя взять.

Волк встряхнулся, будто сбрасывая тяжесть разговора, и снова перешёл на бодрый тон:

— Ну вот, теперь хоть понятно, с чем имеем дело. А то я думал, может, ты какой-то новый вид человека.

Александр слабо улыбнулся. Но улыбка вышла не весёлой, а какой-то удивлённой, словно он только проснулся и увидел, что всё вокруг — совсем не то, чем казалось.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь, — волк чуть опустился на передние лапы и коротко мотнул головой назад, — теперь ты знаешь, что в тебе есть сила, даже если ты её не чувствуешь. И это нам очень пригодится. Потому что впереди — не просто тропа. Впереди то, что эту силу будет проверять. Ну что, поехали. Немного осталось, скоро будем на месте.

Александр стиснул зубы и крепче прижался к волчьей спине.