В гостях у Ленуськи

Прошло две недели. Оливьеха была давно съедена, «Монтана» вернулась на запястье, а телефон был заряжен на сто процентов. Но память о Леночке, коньяке и гудящих агрегатах не давала Мирону покоя. Субботним вечером он закинул в рюкзак полкило краковской, коробку конфет «Вечерний Киев» и бутылочку армянского пятизвёздочного.К насосной Мирон подошёл в те же полдевятого. Станция в сумерках выглядела всё так же зловеще-заброшенно, но в окне кабины машиниста теплился знакомый тусклый свет. Он толкнул железную дверь.— Есть кто живой? Или опять манометры проверять? — крикнул Мирон.Из-за угла, вытирая руки ветошью, вышла Лена. На ней был всё тот же синий рабочий халат, но на губах играла помада, а из кармана торчала всё та же незабвенная шоколадка.— О, Мироша! А я думала, сбежал к своей оливьехе навсегда, — улыбнулась она. — Проходи, у меня как раз пересменка через двенадцать часов, а по телеку — финал кубка!Телевизор «Восход» всё так же хрипел в углу. Они сели за металлический стол, Мирон нарезал колбасу. После второй рюмки Лена вздохнула:— Слушай, Мирон. Ты парень сообразительный, в прошлый раз третий насос включал… Помоги, а? На пятом задвижку заклинило, а напарник мой ушёл в запой. Если главный инженер приедет — мне хана.Мирон, подогретый коньяком и желанием казаться героем, засучил рукава: «Показывай свой пятый, Ленуська, сейчас мы его реанимируем!» Он ещё не знал, что заклинившая задвижка — это только начало самой безумной ночной смены в его жизни, где им придётся спасать станцию от локального потопа под аккомпанемент хрипящего футбольного репортажа.