Приключения Серафима Книга I Глава 7

Глава 7.

Третье испытание – перед лицом стихий.

7.1. Испытание огнем

        Шли дни и месяцы. Жрецы особо не торопились. Они, наверное, хотели, проследить за его образом жизни, не понимая какие именно чары применяет парень, успешно проходя такие сложные испытания. Они не были еще просвещены Христовой верой и многим из них казалось, что молодой человек пользуется не известной им магией и их это устрашало и пугало. А может быть каждому испытанию соответствовали какие-то астрологические прогнозы, поскольку жрецы, как и многие язычники верили в астрологию и влияние планет и созвездий. Но вот настал долгожданный день и верховный жрец объявил условия следующего испытания.
         — Третье испытание,  — начал он, — называется «перед лицом стихий». Ты должен будешь показать свою стойкость перед огнем, воздухом, водой и землей. Ты должен будешь найти четыре артефакта, символизирующие четыре стихии. Первый артефакт - тетраэдр — символ огня во всех его проявлениях и формах. Второй артефакт — октаэдр— символизирует воздух, — более плотная субстанция, которая имеет соответственно более сложную форму. Третий артефакт— икосаэдр— символ воды. И четвертый артефакт— куб— символ земли, символ мнимой нерушимости и прочности. После этого ты должен отыскать также пятый элемент — додекаэдр, который символизирует сверхразряженный эфир, который породил предыдущие четыре элемента. Додекаэдр - сумма всех элементов и является их основой, чертежом или схемой, на основе которой были выстроены последние. Поэтому додекаэдр ты найдешь, лишь в том случае если отыщешь предыдущие четыре.
             Да жрецы поклонялись стихиям, точнее духам стихий и имели по этому поводу сложнейшую философскую концепцию, закрепленную символикой, связанной с теорий правильных многогранников Платона, на основании которых они расширили и усложнили эту концепцию, привязывая ее к магическим ритуалам. Наверно они хотели приобщить юношу к своей философской школе, надеясь, что он будет вдохновлен этими красивыми теориями и оставит веру во Христа, перейдя на их сторону.             
        — Хочу предупредить тебя, — осторожно сказал один из жрецов на уху Серафиму, прерывая размышления парня, — испытание воздухом будет самым опасным. Ощути себя птицей, оттолкнись со всей силы и лети, когда на земле уже не сможешь стоять  — загадочно сказал он.
      —Что бы это значило? — подумал Серафим.
      —До заката третьего дня ты должен вернуться — продолжал верховный жрец, — иначе испытание будет не пройденным. Ну что ж, герой, начнешь завтра с первыми лучами солнца. А пока отдыхай, — равнодушным голосом сказал он, — у тебя есть еще время подумать над всем услышанным и морально подготовиться.
        Лишь первые лучи коснулись небосвода, и где то в лесной чаще душевно запела зарянка, как наш герой, едва успевший окончить утренние молитвы, в сопровождении двух седоволосых жрецов, уже шествовал по узкой горной тропинке навстречу неизвестности. Игривый ветерок обвивал лицо приятной утренней прохладой, развивая запутанные волосы как порванное знамя. На низкорослом кустарнике, обтянутом седой паутиной, переливались на солнце крупные капли росы. С высоких скал за путниками внимательно наблюдали орлы и грифы, придерживаясь безопасного расстояния. Дорога была опасной, и жрецы осторожно шествовали, помогая себе длинными скипетрами. Вот они вышли на относительно ровное широкое место, поросшее мелкой растительностью и мхом. Далее, немного пройдя, они спустились в глубокий каньон, простирающийся гигантскими лабиринтами извилистых ходов. Петляя по каньону они, наконец, вышли к подножию высокой скалы, внутри которой находился пещерный языческий храм стихий, в котором они совершали свои ритуалы. 
         Путники подошли к огромным каменным воротам с массивными кольцами, наверное, с полтонны весом каждое. Создавалось впечатление, что этот языческий храм предназначен для великанов или каких-нибудь титанов из классической мифологии древних греков. На воротах были выгравированы знаки стихий: огня, воздуха, воды и земли. Все значки были вписаны в единый круг, наверно символизирующий пятый элемент – эфир. Они взобрались на огромный каменный порог. Не успели путники ступить на него, как ворота с тяжелым скрипом начали раздвигаться, осыпая гостей пылью и мелким щебнем.               
          — Странно, — подумал Серафим — наверное, под порогом скрыт какой-то тайный механизм. Жрецы повелели Серафиму идти внутрь. Как только он сделал это, ворота тут же закрылись и юноша остался один на один с тревожной неизвестностью.
         Оглядевшись по сторонам, он обнаружил просторную комнату, украшенную фресками и барельефом. Повсюду пылали огромные факелы, прикованные к стенам массивными железными цепями. В конце комнаты Серафим обнаружил каменную дверь, отполированную до блеска.  На дверь были аккуратно нанесены какие-то интересные значки и иероглифы. Над ними красовались две огромные саламандры, которые в философии языческих жрецов относились к духам огня. Парень насторожился, предчувствуя какую-то опасность и усилил Иисусову молитву. Он также помолился Николаю чудотворцу, спасающего путешествующих от огня, воды, и других напастей. А также Богородице и ангелу хранителю. 
           И вот он открыл дверь, приложив определенные усилия. Вереди Серафим увидел узкий коридор, тянувшийся вглубь. Коридор был достаточно длинным, примерно, метров сто. Слева вдоль всей стены его взгляду предстал целый ансамбль скульптурных изваяний. Он увидел множество драконьих голов, тянувшихся в три ряда. Снизу-вверх количество скульптур уменьшалось, формируя треугольник. Под самым потолком завершала ансамбль огромная черная голова огнедышащего дракона. —И чего они покланяются всякой нечисти? – подумал парень, и столько труда укладывают на их изображения, вместо того чтобы покланяться Живому Богу.  Далее началось самое интересное. Открытая каменная пасть периодически извергала огромный фонтан огненной плазмы. Голова смотрела вниз, и жаркий огонь готов был испепелить любого путника, рискнувшего пройти мимо. Остальные головы также периодически испускали жаркое пламя. Далее треугольники из драконьих голов снова повторялись, и следующую вершину вновь венчала вторая такая же голова в ансамбле с более мелкими и — так до конца коридора. Таким образом, весь коридор, подобно огромной печи, пребывал в яростном пламени.
       — Тут не мудрено испечься, подобно маминому колобку, - подумал парень. И тут он внезапно вспомнил спокойную домашнюю обстановку и умиленно прослезился. Он вспомнил себя ребенком в маленькой уютной комнате у мамы на руках, и она при тусклом свете свечи рассказывала ему сказку про колобка. Парень вспомнил ее и только сейчас понял всю мудрость этой сказки.
Сказка «Колобок» учит нас что ожидает человека, постоянно хвалящегося собой и своими делами, не боящегося Бога и не обладающего мудрым рассуждением и сердечным пониманием того, что происходит вокруг него.  Неверующий человек, влекомый устремлениями своей греховной природы не может в полной мере оценить все опасности, подстерегающие его на пути, которые норовят отвлечь его от греховной жизни, конец которой смерть и бездонная пропасть, что в конечном итоге продемонстрировала лиса. Происходящие вокруг нас неприятности и опасности порой напоминают маркеры, предупреждающие нас что мы не туда идем, что внутри нас нет гармоничной целостности, связи с Богом и мы тем самым привлекаем все эти смертельные опасности, готовые нас поглотить словно бездна за то, что мы не заботимся о чистоте своей души и добровольно выбираем путь смерти как бы входя в уже открытые двери и не желая двигаться узким путем спасения. Человек подобно колобку наивно думает, что обхитрит весь мир и убежит от всех бед, орудуя хитростью, лживой природой, самолюбием и эгоцентризмом. Однако лиса очень хорошо показывает, что на хитрых находятся те, кто хитрее, а на умных те, кто умнее, на сильных тот, кто сильнее. Мир находится в тесной взаимосвязи происходящих в нем событий и незримым для нас образом уравновешивает нарушенный человеком баланс между добром и злом. Но это происходит очень медленно, и мы даже не успеваем понять и осознать, как нарушенное равновесие: агрессия, обида или же угнетение отражается на нас же самих и в каких жизненных ситуациях мы терпим аналогичные потери и ущерб, нанесенный нами своим ближним. Нарушенный баланс всегда восстанавливается ничего в глазах Божьих не остается незамеченным. Просто мы в очередной раз, наступая на грабли или же испытывая потерю чего-либо очень дорогого не осознаем не видим этих незримых нитей, которые привели к той или иной трагедии. Живя в гармонии с миром и не нарушая его незыблемых законов, мы всегда радостны и счастливы. Если же и бывают какие-то неприятности, то мы оцениваем их мудро и понимаем, что нам надо еще чему-то научиться: терпению или же состраданию, или же заботе о ближнем, для того чтобы не очерстветь сердцем и не умереть духовно. Господь великий врач наших душ устраивает все по мудрости своей, ведя нас ко спасению души. 
  А тем временем Серафим ощущал, стоя на пороге, что температура стояла невыносимо жаркая и пламя выедало глаза. Серафим почему-то вспомнил про икону Богородицы «Неопалимая купина», молитва к которой защищала от пожаров и распространению огня. Молодой человек не торопился. Он усердно помолился Христу и Богородице в смиренном сердце чувствуя себя беспомощной жертвой, или же беззащитным ягненком, приготовленным на всесожжение жестокими жрецами. 
         И вот, после усердной сердечной молитвы его ум внезапно обострился. Он перестал бояться и ему пришла подсказка как поступить. Он обратил внимания на характер распределения пламени и выяснил, что, по всей вероятности, каждая третья голова несколько секунд «отдыхает», когда другие головы извергают пламя, и наоборот. Причем это характерно было для всего ряда. Таким образом, был небольшой островок, где несколько секунд можно было переждать огненные извержения. Серафим понял, что это единственное правильное решение и, осенив себя Крестным Знамением, стал действовать.
         Однако, к своему огромнейшему удивлению он обнаружил, что это еще не все. Не успел он ступить на каменные плиты, как они тут же начали плавно опускаться под его весом, обнажая сквозь щели острые шипы. Парень взмолился Богородице и всем святым и не растерялся, но немного потерял равновесие и пламя тут же облизало его локоть, но к его удивлению сильного ожога не было. Кожа лишь слегка покраснела. Серафим весело вскрикнул от радости, что остался жив, благодаря в душе Господа, Богородицу и всех святых, а также ангела хранителя, которому так же усердно молился. Хоть рука немного болела, но он был рад и благодарил Бога, что претерпел за Христа и веру хоть такую малость. Серафим перепрыгнул на следующий камень. Там — то же самое, но он уже не растерялся и удержал равновесие, так как уже догадался, что будет. Парень в последний миг до соприкосновения с пламенем перепрыгивал от камня к камню, усердно молясь Богу. Огонь лизал стены и пол, шипы угрожающе приближались, норовя проколоть насквозь, но он был под покровом Богородицы и всех святых и не пострадал.   
           Вот все ближе и ближе он приближался к концу коридора. А тут, снова сюрприз от коварных жрецов! Последний треугольник изменил своему троичному такту, но парень это вовремя заметил, так как молился и его ум был предельно трезв и наблюдателен. Весь треугольник единым потоком извергал пламя. Но вот все головы на какой-то миг «затихли», и Серафим выиграл время. Он побежал что было силы, осенив себя Крестным Знаменем, и в последний миг достиг конца коридора, спрятавшись за внезапно открывшейся плитой. Он перевел дыхание и обнаружил, что попал в какой-то тайник. Молодой человек пролез внутрь и увидел винтовую лестницу, которая, как в старой часовне, вела узкой спиралью куда-то наверх.
        Взобравшись по винтовой лестнице, Серафим попал в небольшую комнатку – святая святых — сердце огненного храма – подумал парень. Он где- то слышал, что у жрецов существуют такие комнаты. На каменном алтаре стояла какая-то пирамидка.
       —Тетраэдр!— воскликнул про себя парень и приблизился к артефакту. Это действительно был тетраэдр — символ огненных стихий, который жрецы навязали ему отыскать. Он был хорошо освещен со всех сторон уже знакомыми лампадками. Тетраэдр был сделан из хризолита — огненного камня, символа астрологического знака льва. Жрецы всему предавали какое-то значение и связывали с астрологией или нумерологией. Кстати, три грани тетраэдра в их философии символизировали различные проявления огня: электрический огонь, огонь трения, солнечный огонь, а основание – скрытая суть этих трех, основа каждого проявления. Серафим взял тетраэдр и положил в сумку, данную жрецами. Серафим перед испытаниями немного прочитал предложенной ему литературы чтобы легче было ориентироваться что где можно найти, но она его не увлекала. Просто помогала, а также была полезной в объяснениях и философских диспутах о вере, которая все равно иногда возникала, ибо свою веру тоже надо было отстаивать и иметь понятные для жрецов термины и сравнения.
        Не успел Серафим взять артефакт как тут же погас свет, и он оказался в кромешной тьме.
         – Опять ловушка – подумал парень и усилил молитву.
        Наощупь он начал пробираться вниз по винтовой лестнице, но дойдя до конца обнаружил, что плита снова закрылась. Теперь парень понял, что действительно оказался в ловушке. Он снова поднялся наверх в надежде найти какой-то выход. Слепая тьма не пугала его. Он сел и как в пещерном затворе стал усердно молиться. В темноте наоборот ничего не отвлекает и легче погрузиться в глубокую молитву. Он внезапно вспомнил солнечный день и как хорошо в лесу и на открытой свету полянке обозревать просторы нашего зримого мира, который Творец так премудро устроил.
Подобно тому как хороший программист, создавая свою гениальную программу, предусматривает в  ней удобный интерфейс, красивый внешний вид окон и кнопок, удачный дизайн, производительность и совместимость с другими программами, но при этом сам остаётся невидим пользователям его программы, так и Господь создал для нас прекрасный мир, в котором мы живём, который подобен гениальной программе, в которой играет важную  роль все живое на Земле, взаимодействуя друг с другом но сам Господь остаётся невидим. Наши души, иносказательно выражаясь, запрограммированы Творцом на любовь, сострадание, веру и милосердие к нашим ближним, однако Господь не захотел видеть нас биологическими роботами и дал нам свободу выбора нашу волю, посредствам которой мы можем выбрать быть нам счастливыми с Богом, исполняя его заповеди, или же мучиться, томиться и страдать, испивая чашу гордыни и становясь на сторону зла.  Заглушая в своей душе голос совести - тихий шепот, наставляющий нас на путь спасения, мы вступаем в конфликт с Богом, который хочет спасти нас. Окружающий мир напоминает необитаемый остров для души, который полон соблазнов и искушений и ей сложно утвердиться без нашей помощи, ибо ее родная обитель находится не в пределах нашего видимого осязаемого мира. Но душа помнит об этом мире и тоскует о нем, напоминая порой необъяснимой внутренней радостью, которую мы ощущали в детстве, но уже забыли про нее, постепенно окунаясь в суету мира сего.  Душе, для связи с Творцом молитва необходима, как воздух. Коллективная молитва в церкви и домашняя молитва дома должны дополнять друг друга. Одному без другого сложно удержаться в нашем мире. Причастие дает благодать, которая подобно электродвижущей силе направляет человека на путь спасения и уберегает от всех бед. Но мы не имеем возможности причащаться каждый день. А поскольку благодать от причастия быстро теряется в суете нашего мира (поскольку мы еще не умеем ее удержать на длительное время в силу своих греховных несовершенств) и утопает в надвигающихся на нас искушениях то домашняя молитва как второе крыло должна поддерживать человека на его духовном пути и вести душу к спасению. Конечно все скажут банальную фразу – нет времени. Но оно появится если вы начнете действовать. Богу нужны не часы, проведенные в молитве, а искреннее доброе сердце, готовое служить ему чтобы спастись. Порой даже одного искреннего желания, раскаяния, сокрушенного со слезами, осознанного понимания что мы шли не тем путем и творили зло и желаем пойти другим, не возвращаясь к прежнему образу жизни бывает достаточно на первом этапе. А далее если вы не бросите все и не соблазнитесь вновь на творение зла, Бог выведет вас из плена страстей, способом которого вы не ведаете и не знаете и который даже на ум вам не приходит. Нужно только довериться ему и действовать, ибо стучащему отворят. Ваша воля это - прожектор. Куда вы его направляете то и видите, что освещаете то и получите во что верите то и сбудется. Аминь. 
           Серафим усердно искал выход, не паникуя с добрым сердцем и молитвенным настроем. Он ощупал каждый камешек, каждый уголок и ничего не обнаружил, но не опускал руки и не отчаивался, а надеялся на Божью милость и помощь ему убогому и нерадивому, как он себя смиренно называл. После усердной Иисусовой молитвы пришла осеняющая мысль и он вновь нащупал алтарь, где лежала пирамида и решил положить ее обратно. Только он это сделал — как повернулась противоположная стена, и парень увидел какие-то иероглифы и круг с треугольником. Иероглифы и знак были нанесены каким-то светящимся порошком— то ли фосфором, то ли еще чем-то и были видны в темноте ясно и отчетливо. Но что все это значит? Молодой человек взял в руки тетраэдр и стал думать. Было понятно, что жрецы придумали эти хитроумные и коварные головоломки, желая испытать его логику и ум.
        —Основание его по форме напоминает нанесенный знак, — думал он, — размеры его также очень похожи. Нужно попробовать приложить основание тетраэдра к треугольнику, сияющему на стене. Долго не размышляя, он, наложив на себя Крестное Знамение и сделал то, что задумал. И вдруг снова послышался скрежет, на полу отодвинулась одна плита, а внизу показался свет.
        — Слава Богу! — не сдерживая восторга, прокричал Серафим, и побежал вниз по винтовой лестнице. Лестница привела к длинному очень низкому проходу, своей формой и размерами напоминающему арочный свод русской печи. По этому проходу пришлось долго пробираться на четвереньках. Но вот он подполз к узкому арочному окошку и спрыгнул вниз, так как до земли еще оставалось пару метров.  Оглядевшись вокруг, он увидел, что очутился снова в коридоре с драконами, но огня на сей раз никакого не было. Молитва и смекалка, которая помогла победила огонь — и все драконы утихли. Окошко располагалось как раз под одной из каменных голов и было скрыто в потоках пламени. Серафим снова побежал по плитам с колючими шипами, но теперь это уже было пустяковое дело, так как огня не было. В конце коридора он обнаружил другую дверь с причудливыми надписями и, переведя дух, усердно помолившись и осенив себя Крестным Знамением подошел к ней.

7.2. Испытание воздухом

         Следующая дверь была похожа не предыдущую, но иероглифы, выгравированные на ней, значительно отличались. Преобладали в основном тонкие плавные линии как будто бы нанесенные тонким перышком. Третью часть всей площади занимала огромная фигура сильфа, контуры которой были более четкими, но линии сохраняли свою плавность и тонкость. Сильф (или сильфида — женский род) — это мифическое существо и дух воздуха в средневековом фольклоре, впервые описанный алхимиком Парацельсом как элементаль Воздуха.
          Жрецы как уже было сказано обожествляли силы природы и считали их оживотворенными духами, с которыми, как они считали, сотрудничали в своих магических ритуалах. Однако даже по их внешнему виду – изображению и по характеру сотрудничества, а также по плодам, которое это сотрудничество давало в будущем Серафим все больше и больше был уверен, что жрецы сотрудничали ни с добрыми ангелоподобными сущностями, творящими гармонию и любовь, и не с безобидными аморфными субстанциями, готовыми исполнять их волю, а с силами зла и хаоса, которые замаскировали себя под безобидными духами стихий и брали высокую цену за свое сотрудничество, забирая драгоценное время на сердечную молитву и спасение души, погружая их незаметно в зыбкие теории, красиво и философски описаны, однако для спасения души не имеющие абсолютно никакой цены. Это и пытался Серафим донести жрецам, но они его высмеивали и не понимали. Жрецы не считали эти духи ни злыми, ни добрыми, но просто своими помощниками, даже не подозревая на сколько это опасно, довериться им вместо того, чтобы довериться Христу и жить по заповедям. То, что они не прибывали в сумасшествии и имели здравый рассудок, подтверждало лишь то, что на сколько кроток и милостив Господь и уважает даже их выбор. Однако если бы они знали о Христе были крещеные, ходили в церковь и отвергли бы все это не приняв Христа, то результат конечно уже был бы плачевным. Так Господь терпит и иные религии, уважая выбор и традиции человека, смотря не на форму поклонение, а на его сердце искренность, любовь доброту и намерение, и желание служить Богу.
Часто спрашивают если Бог есть, то кто же его создал? Такой вопрос появляется потому, что многие считают Богом какую-то очеловеченную сущность, имеющую сверх способности. Однако это не так. Бога никто не создавал, ибо он вечен и бесконечен и существовал всегда он есть Абсолют – единое начало, альфа и омега, причина всего сущего, творец всех форм. Он вмещает в себе время и пространство и может по воле своей их делать видимыми или же невидимыми, осязаемыми или же неосязаемыми. Для христиан он принимает образ Христа, для буддистов образ Будды. В кого человек искренне верил при жизни, хранил заповеди, какими методами сохранял мир в душе и творил добро, в кого верил того и узрит. Конечно, все буддисты, а также люди, преданные исламской вере, католики и другие верующие не отправятся в ад, ибо не веровали такими методами какими веруем мы православные и не имели тех методов и тех форм поклонения какие имеем мы. Бог смотрит не на форму поклонения, а на сердце человека. Если он был искренен в своей вере, сохранял мир и любовь в душе методами, которые унаследовал от своих родителей, от своего рода и общества, где он родился и вырос конечно он будет прощен. По крайней мере это следует духу православия и тех заповедей, которые оставил нам Господь. Если вы родились в православной стране, были крещенными в православной церкви то конечно на вас уже лежит ответственность соблюдать все что унаследовано православной церковью и очищать свою душу методами и техниками, которыми пользовались все православные святые. Но Христос не мог обойти всю Землю и везде утвердить православную веру. Наверно Господь захотел, чтобы люди шли к нему разными путями, согласно их традициям, возможностям, навыкам, способом восприятия и мерою осознанности ведь у всех людей они разные, кому-то подходят, а кому-то нет в силу сложившихся обычаев и традиций. Кому-то удобно познавать мир, пользуясь образным мышлением и он запечатлевает это в своем письме множеством иероглифов, а для других групп людей такое восприятие мира не свойственно, и они пользуются другими методами письма и восприятие мира у них происходит по-иному. Методы познания разные, но Бог един, и каждый его видит таким, каким в меру своих традиций и убеждений, он способен понять и воспринять. Бесконечное и вечное не объяснимо уму, ибо оно находится за гранью логического понимания. Бог не познаваем логикой потому и воля его не известна нам. Но соединяя сердце и ум, и двигаясь в правильном духовном русле, мы находим что он все-таки есть как бы атеисты не отрицали это. Для атеистов его нет потому, что они его не ищут и не хотят видеть очевидного. Если вы в лесу не ищите грибы и не обращаете внимание на то, что они могут быть вы их можете и не найти. Верующий найдет тысячу доказательств что Он есть, а не верующий найдет тысячу доказательств что Его нет. Бог внутри нас, царствие Божие внутри нас, и оно является тому, кто хочет его видеть, от тех, кто не хочет его видеть оно остается под вуалью тайны. Дай Бог чтобы мы остались на стороне добра и конструктивного прогресса и унаследовали жизнь вечную, а не остались в вечном забвении, терзаниях и муках о пропавшем для нашей души счастье.   
           Так думал парень, а вокруг стояла абсолютная тишина. За дверью не слышалось ни шороха, ни скрипа, лишь факелы на стенах весело потрескивали горящим пламенем. Такая тишина настораживала Серафима, как будто бы предвещая новые приключения.
         Не успел он открыть дверь и войти внутрь, как плиты на полу повернулись, обнажив замаскированную яму, и парень полетел вниз. Путь был недолгим, но сразу после приземления он обнаружил, что каменная скала-стена его ямы начала двигаться, толкая его, как поршень к бездонному обрыву. Он понял, что это ловушка. Серафим, не надеясь ни на что читал в сердце и уме молитву, надеясь найти какой-нибудь выступ или щель, где бы можно было бы спрятаться или повиснуть, но тщетно, все выступы были гладкими и плоскими, и схватиться было не за что. Вот до обрыва уже осталось меньше чем полшага, что же делать?  И вот, придавшись воле Божьей, Серафим внезапно вспомнил подсказку одного жреца, который по-видимому симпатизировал его вероисповеданию и был тайным поклонником Христовой веры.  «Ощути себя птицей, оттолкнись со всей силы и лети, когда на земле уже не сможешь стоять – говорил жрец». Он ощутил искренность этих слов, и Господь помог довериться ему и сделать правильный выбор. Сильно оттолкнувшись и расставив руки, словно крылья, Серафим прыгнул в бездонную пропасть. Но к своему великому удивлению он обнаружил что, пролетев пару метров вниз, приземлился на какую-то чрезвычайно прозрачную гладкую и скользкую поверхность. Серафим не взлетел как птица, но и не разбился о камни, он стоял и видел внизу всю глубину обрыва.            
        —Иллюзия — не сдерживая естественного восторга, вскрикнул парень. — Вот хитроумные жрецы! Они использовали толстые стекла, которые были настолько прозрачны, что создавалось впечатление пустого пространства. Молодой человек аккуратно вернулся к тому месту, где совершил прыжок, и, взглянув вверх, обнаружил, что стекло покрывает лишь часть площади, для этого и надо было прыгнуть на этот островок для того, чтобы не упасть вниз. Опять Господь спас, помог сделать правильный выбор.
       Дойдя до упора, он увидел небольшой пещерный ход и проник внутрь, но тут же поскользнулся и поехал вниз на спине, словно по скользкому льду. Он мчался все ниже и ниже по спиральной траектории скользкой горки пока не вылетел сквозь огромную трубу в небольшую сокровищницу.
       Языческое святилище было хорошо освещено факелами и лампадками. Форма всей комнатки была какой-то странной. Стены были не прямыми, а сужались к потолку в одну точку, образуя треугольники. Пол был абсолютно квадратной формы, разделенный плитами с загадочными иероглифами. Создавалось впечатление, что он попал внутрь небольшой пирамиды. В центе находился каменный алтарь, на котором лежала пирамидка. Это было аналогично тому, что он уже видел.
       — Но причем тут пирамидка?  — подумал Серафим, Он вспомнил, что жрецы говорили, что символ воздуха октаэдр? Неужели они ошиблись? Серафим осторожно подошел к алтарю и взял артефакт, но оказалось, что на алтаре был виден не весь предмет. Вторая часть — отражение первой, уходила в нишу — специально вырезанное отверстие соответствующей формы. Вот это да! Он видел лишь часть октаэдра и принял его за пирамиду. Парень взял артефакт и стал рассматривать его. На сей раз свет не погас, но как теперь выбраться из этой комнаты-пирамиды? Труба, через которую он сюда попал, закрылась плитой, да и если отодвинуть ее, то поверхность внутри настолько скользкая, а склоны настолько круты, что выбраться тем же путем не представлялось возможным.
          Серафим сел возле языческого алтаря и помолился. Он взял октаэдр в руку и стал думать. Камень был прозрачный и очень красивый. Формы поражали своей точностью, а огранка — утонченностью работы. Из какого именно минерала был изготовлен артефакт, парень не знал, вероятно, какая-то разновидность берилла. Но это ничего не говорило ему о том, как найти выход из этого тайника. Тут внезапно к парню пришла мысль после усердной молитвы ко Христу. Если пирамида — это половина октаэдра, а комната, в которой он очутился, имела форму пирамиды, то под каменными плитами должна быть вторая комната аналогичная этой, а вернее зеркальное ее отражение. Серафим стал внимательно рассматривать плиты на полу. Но они так плотно прилегали друг к другу, что сдвинуть или поднять хоть одну не представлялось возможным. Что же делать?
          Молодой человек решил действовать по старой схеме и вернул артефакт на свое место, вставив его в соответствующую прорезь в алтаре. Одна из плит на полу перевернулась и обнажила серебристо-золотой иероглиф, скрытый под ней. Но выхода никакого не было. Серафим снова вытащил артефакт и опять вставил, показался еще один иероглиф, но по-прежнему больше ничего не произошло. Вероятно, нужно составить из этих значков какое-то слово или последовательность символов, но что именно написать… Он снова вставил артефакт, обнажая очередной иероглиф — ничего. Парень попытался сдвинуть алтарь с места. Он действительно поддался его усилиям, хотя и с большим трудом. Алтарь закрывал узкий проход в колодец, ведущий куда-то вниз. Серафим обрадовался и нырнул в колодец. Очутился он, как и предполагалось в зеркальной комнатке – отражении верхней части. Теперь потолок был квадратным основанием, а пол как каменный мешок сходился в одной точке. Освещение падало только с колодца, в который он прыгнул, вокруг стоял полумрак. Дальше пути не было – тупик. Он приземлился на какие-то длинные мелкие предметы, беспорядочно валяющиеся на дне.
       —Это же человеческие кости! — вскрикнул про себя Серафим, но не испугался. Он не боялся умереть за Христа, но искренне верил в то, что языческих жрецов удастся привести ко Христу и спасти их души. Однако если он тут погибнет, то другого проводника у них очевидно не будет.               
         — Возможно, жрецы просто сбрасывали сюда свои жертвы, принесенные на алтаре – внезапно вообразил парень. Наверно это было что-то вроде мусорной ямы. А может это просто муляж, чтобы запугать его, кто знает? Маловероятно, чтобы мудрые и всесторонне развитые жрецы опускались до такой грубой формы приношения – человеческих жертв, подумал парень, желая их как-то оправдать в своем сердце, чтобы спасти.   
         Выхода по-прежнему он не находил и потому усилил молитву, погрузившись в себя. Через какое-то время Серафим снова вернулся на верхний ярус, ловко пробравшись через узкий проход. Он задвинул алтарный камень, сел на пол, облокотившись на него спиной, и стал думать. В его голову пришла хорошая философская мыcль духовном и вечном:
             Наша земная жизнь – это не рождение и смерть – думал парень. Наша земная жизнь – это отрезок бесконечности, который мы проживаем в стесненной материальным миром форме. Конечно, наша душа помнит, что было до рождения и помнить будет что было после смерти, однако для психического равновесия эти воспоминания как бы остаются в забвении. Если душа божественна, и тождественна с духом, а Бог вечен, значит мы просто используем знания своей души в очень малом процентном соотношении, который необходим для решения задач в мире материальных форм. Если душа божественна значит она знает и прошлое, и настоящее, и будущее, но в единстве с Богом, ибо когда она оторвана от него в своем сознании, и осознанности, она начинает видеть только себя и ограничивать тем самым свое существование до рамок видимого материального мира. Наверно природа работает в режиме экономии энергии и не дает до определенных условий существования человека полный объем знаний или же эти знания могут навредить всему сотворенному, так как их человек может использовать себе во вред.
              И этот отрезок времени мы должны прожить осознанно для того, чтобы в сознании своем стать тождественными тварным энергиям Творца, который созидает гармонию и любовь. Если мы проживаем эгоистичную и греховную жизнь, не очищаем свою душу покаянием и молитвой, не ходим в храм и не имеем благодати божией мы своим образом жизни отождествляемся разрушительным силам, низким и эгоистичным, которые стремятся уничтожить все прекрасное, созданное в любви и гармонии, повредить естественному ходу развития, очернить и омрачить великий замысел Творца, ибо Он хочет всех спасти и очистить от нечистот и заблуждений, чтобы каждый человек смог участвовать в его прекрасном творчестве. Если мы злобны, жестоки и эгоистичны и осознанно держим эти деструктивные энергии в своей душе, в своем сердце, какова наша роль будет в царствии Божием, где царят доброта, мир, гармония и порядок? Если мы не хотим добровольно при жизни очистить свои души и стать тождественными божественному замыслу сосудами, какую мы для себя избираем дальнейшую участь? Легкомысленные люди говорят, что я ничего плохого не делаю что Бог добрый и все простит, но по щелчку пальца невозможно очиститься от налипших нечистот, ибо это процесс очень длительный и кропотливый. Если человек покаянием и молитвой не очистится, до пригодной для существования в раю степени он не сможет там жить. Горнило для очищения этот молот и наковальня тут в этом зримом мире, где нас каждый день искушают и испытывают, выбивают всю налипшую на душу грязь. Возможно, иного способа уже не будет кто знает? Подобное притягивает подобное. Кто творит беззаконие и любит валяться в грязи, пачкая себя и других, тот притянет условия существования в будущем веке те, которые создал в настоящем.
           Размышления парня внезапно прервались, и он вновь сосредоточил себя на решении поставленной задачи.   
         —Наверное, придется угадывать слово, но где его взять и что делать дальше? В этом случае, возможно, существуют миллионы комбинаций, отличающихся количеством букв, вертикальным или горизонтальным положением текста и т.д. А может, достаточно всего одного символа, но какого?
         Серафим снова взял артефакт и решил просто полюбоваться его холодной красотой, читая при этом Иисусову молитву, рассматривая сквозь яркий свет одной из лампад. И тут он увидел внутри какие-то иероглифы. Всего было семь знаков в два ряда. Первый ряд имел три символа, второй — четыре. Молодой человек предположил, что это и есть ключ к разгадке, и от всего сердца, поблагодарив Господа, вставил снова камень в алтарь. Он перебирал буквы за буквой; плиты то обнажали, то скрывали разные знаки. Вот он нашел нужную комбинацию, и что дальше? Ничего не происходит! –Терпение-подумал парень. Господь не оставит в беде. И вот, взбодрившись, он вновь сдвигает алтарь с места, обнажая люк. Однако, как только он забирает камень, алтарная плита медленно закрывается и после этого без вставленного камня не поддается никаким усилиям. Камень — это ключ – внезапно озарила его мысль, и надо либо оставить камень и прыгать вниз, либо проскользнуть с камнем в момент закрытия, но где гарантия, что потом удастся выбраться? Но есть ли гарантии у Бога? Конечно нет. Нужно надеяться на промысел Божий и поступать, как подсказывает сердце и здравый рассудок. Другого выхода парень не находил и решил сделать следующее. Он снова собрал нужную комбинацию символов, отодвинул алтарь, выхватил камень и прыгнул вниз. Крышка – люк медленно стала закрываться и… Темнота. Но как только она полностью задвинулась, пол начал опускаться, разъединяя верхнюю и нижнюю части второго яруса. Серафим вздохнул облегченно и, поблагодарив Бога, выпрыгнул вон, едва только смог пролезть. Платформа доехала до определенного уровня и также медленно вернулась обратно.   

7.3. Испытание водой

           Следующая найденная дверь вела в храм элементов воды. Она была аналогична двум предыдущим, но, как и следовало ожидать, имела свои отличительные знаки на внешней поверхности. В верхней части двери над сакральными иероглифами и знаками строго глядела ундина, гипнотизируя своим холодным и пронзительным взором, сжимая в руках трезубец Нептуна.
 Вторая рука с вытянутым указательным пальцем была поднесена к губам, символизируя знак молчания. Ундина — это мифологическое женское существо из германо-скандинавского и прибалтийского фольклора, водный дух, представляющий европейский аналог русалки. Слово происходит от латинского unda — волна.
         Серафим снова внезапно вспомнил маму и в умилении заплакал. Он вспомнил, как она ему рассказывала сказку про «Золотую рыбку» и внезапно осознал всю мудрость этой сказки.
        Молодой человек понял, что сказка о золотой рыбке иллюстрирует свойство низшей человеческой природы преклоняться перед нарастающей тенденцией к материальному обогащению, которая подобно ненасытной зависимости склоняет прельстившуюся душу раболепно служить этой неутолимой страсти. Человек по своей наивности считает, что давая максимальный комфорт телу, окружая его предметами роскоши и, получив все материальный блага, он будет счастлив. Однако душа имеет божественную природу и ей чужды такие установки, идущие от сознания, формирующего искаженную картину мира, не имеющую духовную философию жизни. Эта сказка учит довольствоваться малым и искать счастье не в роскошной жизни, где будут исполняться все желания, а в том, что мы имеем тут и сейчас и ценить это, не забывая, что главное предназначение человека состоит в заботе о духовном, а не о материальном аспекте. Переизбыток материальными благами никого еще не сделал счастливым. Дети играют детскими игрушками, а взрослые создают для себя целый сонм взрослых игрушек. И заигрываясь ими, забывают о своем предназначении служить Богу, а не рукотворным предметам. Когда у нас все есть в материальном мире, мы вскоре забываем об этих игрушках и фатальным образом ощущаем тоску и пустоту в душе. Сладкий вкус от предмета прельщения исходит лишь тогда, когда у нас его нет, и мы в своих фантазиях и низших желаниях воображаем, что как только его получим, сразу же станем счастливее. Однако этот сладкий вкус греха превращается в горькую редьку, когда мы растрачиваем энергию, заимствованную нами на обогащение духовных структур на заботу о материальных предметах. Если их слишком много, то все внимание и силы растрачиваются попусту и нам не хватает время для серьезной духовной работы. Золотая рыбка в этой сказке учит ценить золото своей души, а не золото внешних материальных форм, которые могут украсть воры, и которые не долговечны. Золотая рыбка учит ценить сокровища своей души, которые являются воистину бесценным кладом для духовно развитого человека. 
И тут ему внезапно пришли в голову строки из Евангелия:
«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».
           Парень открыл дверь и вошел внутрь. Он увидел большой зал в утонченном готическом стиле. Белые мраморные колонны были высоки и очень изящны. Их тонко граненные узорчатые стволы опирались на шестигранные базы, а лепестки капителей были опорами множеству стрельчатых сводов, которые шатром переплетались с другими колонами.
           Под высоким потолком висели многоярусные люстры, в подсвечниках которых медленно таяли восковые свечи. Создавалось впечатление, что эти свечи никогда не менялись с момента их зажжения. Не было видно ни дотлевающих огарков с капающим воском ни пустых секций. Все свечи были одинакового размера, словно их все вместе только что запалили.
           В центре зала находился трехъярусный фонтан с тремя мраморно-белыми чашами. Центральный ствол фонтана имел хитрые спиральные переплетения, а на самом верху был увенчан мраморной статуэткой, из «бездонного» кувшина которой выливалась кристально чистая вода. C нижней самой большой лепестковой чаши вода, вероятно, стекала в бассейн через прорези плит, выложенных в форме лепестков лилии. В свободной руке статуэтка держала икосаэдр — символ воды. Он был сделан из чистого горного хрусталя, который от света люстр и брызг воды весело переливался радужными цветами.               
          Серафим уже догадывался, что как только он возьмет артефакт, что-то должно произойти. Но деваться было некуда и он, став двумя ногами на большую чашу, дотянулся до икосаэдра и вытащил его. Он услышал какой-то щелчок, видимо сработал тайный механизм, и вода тут же перестала выливаться из кувшина статуэтки, а стала струиться из ее глаз. В каменных зрачках были сделаны специальные прорези, откуда вода и стекала. К величайшему удивлению молодого человека вода приобрела багрово-красный цвет. Серафим понял, что-то произошло и это ему иллюстрирует фонтан как будто бы кто-то разделил мать и сына.  Теперь вся вода в фонтане окрасилась в багровый цвет и напоминала цвет крови. Серафим вернулся к двери, через которую вошел в этот зал, но, как и следовало ожидать, она была наглухо закрыта и не поддавалась никаким физическим усилиям. Он понял, что снова оказался в ловушке. Время шло, и нужно было искать выход. Прочитав усердную молитву в сердце смоем ко Господу и Богородице, он приступил к тщательному осмотру комнаты. Он исследовал каждую стеночку, каждую колонну каждую мраморную плиту, из которых был выстлан пол, в надежде найти какой-то тайный механизм и выбраться. На колоннах, на мраморном полу, на потолке, на чашах фонтана и на статуэтке он обнаружил множество иероглифических надписей. Они ничем особым не отличались и были типичны. В самом конце зала его взгляд упал на арочный орнамент или подковообразный барельеф, за которым было небольшое углубление как будто проход, а дальше —  две каменные плиты, плотно прижатые друг к другу, которые напоминали закрытую дверь.
          Серафим подошел к плитам и попытался раздвинуть их, но это ему не удалось. На правой плите было выгравировано улыбающееся детское лицо с кудрявыми волосиками, напоминающее херувимчика на фонтане. На левой же плите это лицо горько рыдало.
          — Что бы это значило? —  подумал Серафим. Жрецы по-видимому продолжали испытывать его эрудицию и ум, создавая эти хитроумные ловушки.
         Тут он обратил внимание на стоящие рядом колонны. На каждой грани ствола были нанесены разные иероглифы, которые не повторялись. Тут на одной из граней он увидел знакомого смеющегося херувимчика, а на противоположной колонне среди таких же знаков он обнаружил плачущего. Такая картина повторялась и на других колоннах, параллельно тянувшихся от левой и правой частей арочного свода, ведущего в какую-то тайную комнату.
         Молодому человеку показалось, что стволы колонн должны быть подвижными. Он подошел к одной беломраморной колонне и попробовал покрутить ее по часовой стрелке. Она поддалась, и раздался щелчок. Но вращался не сам ствол колонны, а лишь граненая обойма, которая как оказалось, была надета словно втулка на ось. При вращении жестким щелчком фиксировался один из иероглифов. Серафим, недолго думая, выбрал на левом ряду все плачущие фигурки, а на правом — все смеющиеся. Дверь под арочным сводом, громко заскрипев, раздвинулась, и он проник в тайную комнату.   
          Комната была абсолютно круглой формы, а точнее, если учитывать ее объем — цилиндрической. В глаза сразу же бросался жертвенный алтарь, занимающий центральную часть комнаты. Все помещение чем –то напоминало колодец. Под самым потолком красовались четыре огромных монстра с разинутыми пастями, острыми клыками и длинными как у тельца ушами. От такого недружелюбного взгляда становилось как-то не по себе. Серафим, поежившись подумал, откуда у жрецов возникла любовь или потребность в изваянии всех этих устрашающих животных, неужели из их искаженного внутреннего мира и от тех невидимых сущностей, с которыми они сотрудничали?
           Освещения почти не было, комнату окутывал полумрак. Лишь алтарь был освещен ровным, но очень тусклым светом, который падал откуда-то сверху. Источник этого света парень так и не нашел.
          Весь пол был выложен булыжными камнями белого и черного цвета, которые чередовались между собой, образуя семь колец или орбит. Первое самое большое кольцо было черным. Не успел парень ступить на него, как оно немного углубилось в землю и дверь, в которую он вошел, герметично закрыла каменная плита. Серафим стал на следующее кольцо, которое, как и первое вошло в землю примерно на тридцать сантиметров, образуя новую ступеньку, но больше ничего не происходило. Приближаясь к каменному алтарю, кольца все опускались и опускались, образуя воронкообразное углубление и ступенчатый спуск. И вот, он достиг последнего внутреннего кольца белого цвета, окружающего алтарь. Не успел он ступить на него, как… Кольцо опустилось, и из четырех пастей каменных чудовищ огромным напором полилась вода. Сработал тайный механизм, который включил насосы, спрятанные где-то в стенах – подумал парень. Вода быстро прибывала, заполняя колодец, и надо было срочно искать выход, чтобы не утонуть.
          -Да, тут золотая рыбка была бы кстати – не терял чувство юмора парень, сохраняя мир и спокойствие в своем сердце, зная, что Бог его не оставит. 
          Но что же делать!? Серафим воззвал Господа в молитве и незамедлительно пришла спасительная мысль. Он обратил внимание на углубление в алтаре, своей формой напоминающее одну грань камня. Молодой человек уже встречался с подобным механизмом и, недолго думая, вставил камень в прорезь. Какой-то механизм зафиксировал артефакт, немного его углубив, и алтарь открылся, образуя трубу, в которой также была вода. Парень хотел вытащить камень, но тот был жестко зафиксирован и не поддавался никаким усилиям. Алтарь через некоторое время вернулся на прежнее место, и парень смог с легкостью вытащить камень. Как же быть дальше? Серафим уже предполагал, что физическими усилиями алтарь не сдвинуть, поэтому даже и не терял время на это бессмысленное действие. А вода тем временем все прибывала и прибывала и уже достигла середины колодца. Серафим нырнул и снова вставил камень. Алтарь поддался, но вытащить камень он не мог. Кислорода не хватало для дыхания, и он снова вынырнул, вытащив камень, который вновь освободился после возвращение алтаря в свое исходное положение.
           Вот уже вода дошла до уровня статуй. Наутилус исследовал монстров, но ничего примечательного не обнаружил. Он дернул одного монстра за ухо, как за рычаг, — и сработал какой–то механизм. Юноша тут же нырнул к алтарю, который как предполагалось, открылся. Алтарь действительно открылся, но в дальнейшем, как парень не старался доплыть до него он тут же закрывался, буквально перед самым носом.
           Чтобы выиграть время, молодой человек снял рубаху и привязал ее рукав к уху монстра, но рычаг ходил туго и рубаха порвалась. А вода, тем временем, все прибывала и прибывала.
           Вот уже и монстры погрузились в воду и до потолка осталось буквально несколько сантиметров… Что же делать?! Серафим почувствовал себя абсолютно беспомощным и немощным и всем сердцем обратился к Божьей матери, внезапно вспомнил вновь сказку о золотой рыбке и о жадности старухи и о нестяжательной старика, и его словно молния осенила, что он сейчас подобен старухе и, вдохнув побольше воздуха как в последний раз, доплыл до алтаря и буквально наощупь вставил в него камень. Механизм безошибочно жестко захватил камень и освободил проход. Серафим, оставив камень, устремился в отверстие и поплыл навстречу неизвестности.
          Вот труба расширилась, образуя широкую шахту, и изменила свое направление. Серафим долго плыл по лабиринтам шахт и воздух в легких уже заканчивался. Вот шахта разделилась на три коридора, куда же плыть дальше? Что-то внутри сердца подсказало, что в средний. Серафим доплыл до тупика и вынырнул. Тут уровень воды был не максимальный, и можно было, наконец, глотнуть воздуха.
         —Где же я очутился? — подумал Серафим. Вокруг было абсолютно темно, лишь через мелкие прорези в потолке струились тоненькие лучики света, и мелкими струйками падала вода. Оглядевшись, он понял, что попал в какой-то бассейн цилиндрической формы. Серафим нащупал потолок, и попробовал приподнять одну из плит, как ему показалось лепестковой формы. Плита не поддавалась. Он попробовал приподнять другие плиты, но также безуспешно. Серафим наощупь определил какой-то фиксатор, повернув его, услышал щелчок. Плита поддалась усилиям, и он с интересом обнаружил, что оказался в бассейне уже знакомого ему фонтана с плачущим херувимом. Хотя, к своему удивлению он увидел, что херувим уже не плачет, а льет воду из своего «бездонного» кувшина. Но камня нет, что же делать? Жрецы ведь поставили условие добыть его и показать им.               
         Немного просохнув и согревшись возле факела, Серафим помолившись стал размышлять. Пришло на ум высказывание Отца Владимира о справедливости, которое он запомнил:
Кто-то спрашивает, а почему рождаются дети инвалиды, мертвые дети –говорил старец, почему одному все легко дается, а другой проживает в нищете всю свою жизнь, кто-то рождается талантливым, а кто-то тупым к наукам неужели Бог не справедлив и не всех одинаково любит? Думаю, как раз Бог тут и не при чем. Во всем виноват сам человек, точнее его род. Ведь мы наследуем от родителей те или иные склонности и привычки, которые заставляют нас или же пьянствовать, или же гневаться, раздражаться. Это не рождается на пустом месте. Конечно, у человека есть свобода воли, но молодежь, как правило, и дети двигаются по линии наименьшего сопротивления, не анализируя свою жизнь и не пытаясь ничего менять в себе, думая, что это так надо, что это естественно. Вот и получается, что грешат грехами своих родителей и своего рода. И если их зло доходит до опасного для души уровня разрушения и человек ничего не делает чтобы измениться вполне возможно, что как раз болезнь блокирует его разрушение души, смиряет его горем и бедой и он не уничтожает далее себя и окружающих. Это горькое лекарство пьют люди, которые добровольно отказываются очищать свою душу от грехов покаянием и богоугодной жизнью. Но мы не ведаем замысла Божия возможно с конкретным человеком в зависимости от его условий жизни болезнь может играть и иную роль. Может для спасения кого-то или как способ для очищения души, принудительного смирения, кто знает? Однозначно одно если человек добровольно не идет к Богу его пытаются вразумить чтобы спасти душу, будь то болезни, жизненные неприятности и трудности, безответная любовь, потеря близких. Дай Бог нам мудрости и вразумления, чтобы добровольно идти этим непростым путем радуясь и очищая себя, зачем ждать бича, когда можно добровольно нести свой крест, поступать по заповедям Божиим, быть искренним и всеми силами стараться не грешить.    
            И вот, прервав воспоминания, Серафим вновь обследовал готический зал. Молодой человек вернулся к той двери в которую вошел в западню. Она снова закрыта. Он начал перебирать иероглифы, но ничего уже не происходило. И тут, на определенной комбинации иероглифов он услышал скрежет. Но двери в храм-западню были закрыты, а скрежет раздавался где-то сзади. Обернувшись, он увидел похожую арку с барельефом, но признаков дверей на ней не было. Стена была абсолютно гладкой. Парень подошел ближе и увидел, что каменная плита пола опустилась, обнажая скрытые до этого момента ступеньки, которые вели куда-то вниз.
          Спустившись, он попал в небольшое помещение кубической формы, хорошо освещенное лампадками и факелами. В его центре снова стоял жертвенник, а на нем… икосаэдр.
          —Да жрецы проверяли его жадность и упрямство —подумал парень. Оказывается, первый камень был муляж, обычная бутафория оригинала. Жрецы просто хотели испытать его духовную силу и создали подходящие условия для этого. Тот, кто смирен, побеждает своего внутреннего врага, ибо чтобы его победить, нужна не сила и слепая ярость, а кротость и смирение. И жрецы, зная это, в душе оставались фарисеями и непреклонными служителя своего культа, слепо служа тем, кто этого недостоин.
           В мире единства всех форм не существует насилия – думал Серафим, ибо насилие - это отторжение, а отторжение - это скрытая ненависть. Если мы не принимаем ситуацию и все ее последствия, значит, мы не принимаем Бога и его уроки, которые отражаются во всех наших жизненных неприятностях. Вот что хотели сказать жрецы.
        А тем временем Серафим подошел к алтарю, наверное, уже ни на что, не надеясь, лишь на одного Бога и взял камень. В этот раз ничего не произошло, и он благополучно вышел из тайной комнаты храма воды, спрятав камень в сумку. Камень был абсолютно идентичен предыдущему, словно его двойник.

7.4. Испытание землей

        К своему удивлению он обнаружил, что дверь в готический зал теперь открыта и он беспрепятственно вышел из него, увидев в противоположном конце узкого коридора, который он вначале посчитал тупиком, открытую плиту и еще одну сакральную дверь.   
        Подойдя ближе, молодой человек более внимательно рассмотрел ее. Дверь изобиловала разнообразными иероглифами, хаотично разбросанными по всей поверхности. Она была сбита из грубых толстых досок и напоминала скорее дверь в хлев, чем в храм. Повсюду были видны какие-то царапины, словно хищный зверь извергал на ней свою ярость. Над дверью, на каменной плите парень заметил интересный рельеф. Он изображал маленького гнома, в ужасе убегающего от какого-то чудовища, похожего на волка, но с огромной пастью и обильной шерстью на морде. Что бы это все значило? Серафим открыл дверь и вошел внутрь, осенив себя Крестным Знамением.
         С первого шага он увидел обильное разветвление узких каменных коридоров, создававших мрачное впечатление лабиринта. Он помолился, повторно осенил себя Крестным Знамением, осторожно проходя сквозь узкие ходы, прорытые в земле. Свет был тусклым. Лишь изредка светились факелы, образуя вокруг скупой островок света. Стены были выложены из грубых каменных глыб, пол неровный, изредка оканчивающийся грубыми ступенями из цельных плит, увлекающих все глубже и глубже в подземелье. В воздухе стоял какой-то специфический неприятный запах, а где-то в глубине коридоров еле-еле был слышен настораживающий и пугающий вой, свист и скрежет, который, то появлялся, то надолго утихал, словно кто-то слушал и выслеживал свою добычу.
             Серафим понял, что он попал в сложно разветвленный лабиринт и ему необходимо среди запутанных закоулков и тупиков найти последний артефакт – куб, завершающий камень стихии земли. Что его ждет дальше, он даже не подозревал.               
             Молодой человек аккуратно пробирался сквозь новые и новые коридоры, иногда шествуя полусогнувшись, а в иных случаях и вовсе на четвереньках. Создавалось впечатление, что этот лабиринт делали карлики или какие-нибудь мастера весьма невысокого роста. Он внимательно запоминал путь, стараясь идти или только прямо, или поворачивать все время в одну сторону. В совсем уже запутанных местах он делал пометки на стенах тем, что было под рукой: огнем факела, мелкими камнями, а то и вовсе грязью и глиной. В процессе такого продвижения он получил множество ссадин и царапин, порвал последнюю одежду, но ни на миг не падал духом, читая в уме Иисусову молитву. Попадая в тупики, Серафим был вынужден возвращаться назад, проделывая временами долгий путь, и выбирать новое направление. Казалось, что эти ходы бесконечны и тянутся на сотни, а то и тысячи миль.
           Кто-то сказал, что главное в лабиринте — не потерять себя. Это весьма философское выражение, которое, однако, указывает на то, что не любой человек склонен обладать собой в подобной ситуации. Лишь верующий всегда остается в мирном духе и абсолютно спокойным, крепко уповая на Бога. Иногда, закрадываются мысли о том, что ты никогда не выйдешь из этих бесконечных коридоров и останешься навсегда погребенным неизвестно где и неизвестно как. Да бесы внушают такие мысли, пытаясь спровоцировать паническую атаку, но верующий человек защищается от их воздействия теплой сердечной молитвой, делая точку опоры лишь на Бога.
            Чувство самосохранения, свойственное всему живому, подкрепленное воображением, выбивает неверующего человека из колеи, наводя панический ужас. Ведь когда ощущаешь, что тебя буквально по пятам преследует неизвестной природы существо то становится действительно не по себе. Серафим усилил молитву, чувствуя, что именно это с ним происходит, не желая терять душевный покой и сердечный мир. Когда ты не видишь его, но чувствуешь всем нутром – воображал серафим, - то действительно становится не по себе. И тут он осознал, что эти мысли ему пытаются внушить противоборствующие силы, чтобы ввести его в смущение и смятение, а если получиться в панику и отчаяние, в которой теряется душевный мир. И хоть это незримое существо опасно лишь потенциально, но бесы хотят, чтобы человек изнемог от напряжения, и всему виной обостренное воображение, возникающее от страха и недостатка веры. Человек, находясь в душевном напряжении, забывая о молитве, находится в постоянном ожидании, что за каким-то поворотом или в тупике непременно встретится с ним.   
           Серафим держал себя в руках, непрестанно молясь Богу, точнее ему помогали держать себя в руках светлые ангелы, к которым он обращался, которые успокаивали и ободряли его и без этой помощи Божьей конечно он давно бы подвергся психическим нападениям и внушениям темных сил, которые во время молитвы отходили от него.  Как он только прекращал молитву или забывал про нее в размышлениях, незаметно какое-то смутное предчувствие будоражило его воображение и не давало покоя, словно очерняя его душу.
          Ему казалось, что кто-то идет по его следу, что не в третьем, так в восьмом коридоре он встретится один на один с таинственным и ужасным существом. Время шло, и молодой человек углублялся все дальше и дальше в таинственное подземелье запутанных пещер. Подземный мир открывал перед ним все новые и новые рубежи, а в иной раз предъявлял взору уже пройденные этапы, заставляя выбирать другой путь.         
           Долго ли коротко ли бродил юноша, он не знал, ибо время в этом лабиринте казалось бесконечным. Но вот, за очередным поворотом он обнаружил еще одну тайную дверь. Она была сделана из черного камня и казалась достаточно мощной.
           Серафим дернул за железное кольцо, с опаской оглядываясь по сторонам, но ничего не произошло – дверь была закрыта. Он постучал кольцом по двери - раздалось глухое эхо и в каком-то из коридоров что-то ужасно завыло, но потом все стихло. В это время с верхнего дверного откоса, толстые камни которого образовали что-то вроде ниши или антресоли, вместе с лохмотьями пыли выпал небольшой свиток бумаги, свернутый в трубочку.
           Серафим развернул листок и увидел карту подземелья с латинскими надписями. Она была испещрена многочисленными закоулками, ходами, а также секретами, которые были выделены красным за основным участком стены. Все ходы и выходы были добросовестно вычерчены в соответствии с масштабом и подписаны. Он нашел свое расположение и причудливую дверь с надписью arcanа porta. От нее черным пунктиром был указан путь к какой-то секретной комнате, скрытой от посторонних глаз. На карте она продолжалась красным цветом от явно глухой стены – тупика и уходила куда-то вниз. Это место было не очень четко на карте, так как она была немного испорчена сыростью. Комната также имела свое название – spiritum mortis, что переводиться, как «дух смерти». C этой комнаты судя по всему был еще один тайный ход, ведущий куда-то еще ниже, обозначенный на карте как колодец – puteus. И эту комнату пронизывал также коридор, на карте образующий форму черепа, с надписью andron diabolus, что переводится как «коридор дьявола». В его центре находился небольшой квадрат с надписью cubile bestiae, что переводиться как «логово зверя». На дне колодца был отчетливо вырисован ключ с надписью aureus clavis, что переводится как «золотой ключ».
          Проанализировав карту и усердно помолившись, Серафим понял, что он должен раздобыть золотой ключ и открыть им arcana porta – тайную дверь.  Судя по карте, путь оказался неблизким. Особо его тревожил andron diabolus.
          —Что за коридор дьявола?  – думал парень. Что его там ждет? — А что за cubile bestiae? Что за бестия его ожидает в каком-то жутком логове? Что это все значит? Связано ли это каким-то образом со звуками и шорохами, которые он постоянно слышит и со зверски истерзанной дверью в начале лабиринта? — На эти вопросы у него ответов не было. Серафим усилил молитву к Господу и Богородице, чтобы бесовские помыслы, внушаемые врагом нашего спасения, не раздували его воображение и не рисовали панических и страшных картин. По-видимому, их задача была внушить Серафиму чувство безвыходности и попытаться ввести в уныние, чтобы, опустив руки он пал от безнадежности в отчаяние, а после этого им уже можно управлять как они захотят. Однако Серафим, провидев эту цепочку бесовских козней не испугался и не впал в отчаяние, а лишь усилив молитву стал искренне обращаться к Богородице, прося покрова и помощи, чувствуя себя абсолютно незащищенным и никчемным перед вызовом потусторонних сил. Серафим внезапно вспомнил, что нельзя их слушать, ибо это приведет к духовному падению, после чего управление ситуацией переходит в руки противоборствующих сил и человек превращается в их марионетку. Он внезапно вспомнил, как Отец Владимир говорил по поводу абсолютного послушания людям, через которых действуют противоборствующие силы, и являются их орудием борьбы с праведниками:
 С одной стороны, абсолютное послушание в миру не старцу, знающему вас, а людям приводит к манипуляции вами поскольку человек, живя своей греховной жизнью, делает соответствующие выводы, которые приводят к тем или иным действиям. Конечно человек этот навязывает вам свое мировоззрение и хочет вас привлечь интуитивно к своему образу жизни. Однако и в миру послушание людям бывает очень полезно. В конце концов как бы вам не предлагали не удобные для вас условия люди, ищущие выгоды лично для себя, в конце концов получается, что это "плохое" для вас становится хорошим, ибо жизнь поворачивается так, что в конце концов вы остаетесь в выигрыше. Что кому-то казалось плохим оказывается хорошим для вас, оборачивается к вам положительной стороной и показывает свои плюсы и преимущества, которые вы раньше не замечали. И вы оказываетесь на «коне», а тот, кто полагался исключительно на свой разум оказываются в проигрыше. Нужно только немного подождать быть смиренным, терпеливым и веровать в милосердие Божие и предаться его святой воле, как капля предается воде, впадая в океан.   
             Так и находясь под влиянием бесов мы получаем неоценимый духовный опыт, поскольку бесы часто проникают там, где завуалированы наши недостатки они обнажают их пред нами и нам получается легче увидеть их и избавится. Господь все премудро устроил и даже бесы, таким образом, помогают нашему спасению. Не потому что они добрые, а потому, что ищут слабые места, через которые легче проникнуть и воздействовать на человека тем самым невольно помогая рассудительному подвижнику, следящим за всем, что происходит вокруг него.   
              А тем временем, все дальше и дальше продвигался Серафим по бесчисленным коридорам загадочного лабиринта, руководствуясь найденной картой.
           —Может эта карта ложная,  – думал парень, – и преднамеренно подкинута кем-то, чтобы еще больше запутать его и навеки оставить в этих жутких тоннелях? Теперь бесы, видя, что не удалось на него воздействовать страхом и паникой пробуют иные способы воздействия, возбуждая сомнения и подозрения, перекрывая тем самым живую веру и помощь свыше, если конечно человек принимает такой помысел в свое сердце. Кто оставил эту карту и с какой целью? – не уставал озадачивать себя молодой человек, все еще подавляемый внушением бесов. – И если даже указанный путь действительно приведет меня к ключу, то каков будет итог этой встречи? – не унимался бес, желая внушить мысли сомнения и безвыходности. Какой ценой мне достанется эта находка, если вообще достанется и я не стану жертвой трагических ситуаций?  – проносились мысли коварных советчиков. И тут Серафим понял, что его с ним борются бесы, ибо он забыл про сердечную молитву и отдался размышлениям. Он вновь углубился в молитву и тревоги, волнения и сомнения со временем прошли. Ум прояснился, и он в душе был готов ко всему, даже умереть во имя Христа, но верил, что до этого не дойдет.    
          И Серафим прекрасно понимал это, ибо надо было закончить начатое им дело - порученную ему миссию Отцом Владимиром и привести жрецов-магов ко Христу. Для того, чтобы победить нужно иметь крепкую веру в Бога, непоколебимую волю преодолевать все жизненные трудности — смело и бесстрашно идти вперед, как говорил ему Отец Владимир во время сомнений и нерешительности.   
           Серафим внезапно вспомнил про Отца Владимира и его сердце наполнилось любовью и радостью. Он вспомнил первую встречу с ним, а также ту любовь, с которой он смотрел на него. Глубоко посаженные глаза Отца Владимира выражали беспредельную мудрость, любовь, сострадание, кротость, но не слабость, а сильную волю творить и побеждать все нападки темных сил молитвой и трудом. Слова, которые говорил Отец Владимир, глубоко отпечатались в его памяти, и он постоянно вспоминал их. Он очень любил и уважал своего наставника. Успокоившись немного, он двинулся дальше, неся в своем сердце теплящийся огонек надежды.
            А тем временем, он приближался все ближе и ближе к тайному коридору, названному неизвестным автором карты andron diabolus. Вот, коридор круто повернул влево. Пройдя еще метров сто, молодой человек уперся в глухую стену; дальше пути не было – тупик. Он сверился с картой – путь оказался правильным. За стеной на карте вырисовывалась просторная комната, обозначенная на карте красным цветом и имеющая название spiritum mortis – дух смерти. Молодой человек понял, что это тайник, и теперь нужно искать секретный вход.
            Коридор, в котором он оказался, был низкий и узкий с очень тусклым освещением, исходящим от одной-единственной лампады в центре коридора, которую он уже прошел. Лампадка висела на металлическом кронштейне, вмонтированном в стену.  Парень, помолившись, подошел вплотную к стене и стал наугад перебирать камни, надеясь, что они поддадутся усилиям и откроют вход или обнажат какой-нибудь рычаг. Но ничего не происходило. Он еще некоторое время безнадежно ходил вдоль стены, прощупывая каждый камень, в надежде что-нибудь найти, но тщетно. Тогда он уселся возле единственного светильника и достал карту. Освещения все равно не хватало, и Серафим встал, поднося карту вплотную к светильнику. Пытаясь разобрать, что там написано, для удобства позы он взялся рукой за кронштейн, на котором весела лампа. Кронштейн со скрежетом опустился, сработал тайный механизм – и стена в конце коридора, подобно откидному мосту через ров, опустилась, образуя проход. Серафим обрадовался, поблагодарив Бога за помощь в этом, казалось бы, случайном деле. Бог воздействует на нас и помогает нам разными способами, о которых мы даже не догадываемся и любая случайность, которая нам кажется может быть цепочкой не осознаваемыми нами действиями, ведущими к спасению. Поэтому Бога надо благодарить всегда и за все, ибо все происходит по его промыслу осознаваемое нами и неосознаваемое. Серафим, что было сил помчался вперед к проходу, но не успел он добежать, как стена снова поднялась, словно кто-то разыгрывал его. Он опять вернулся в исходную позицию и повторил попытку – снова неудача. Серафиму надо было проявить терпение и выдержку так необходимую в духовном деле, где все сразу никогда не происходит. Вот он вновь набрался мужества, дернул за рычаг и что есть силы помчался вперед. Проход уже начал закрываться, но Серафим в последний момент проскользнул через небольшую щель между дверью и стеной и оказался по ту сторону тайной комнаты.
        Он обнаружил, что стоит в большой просторной комнате. Повсюду клубился какой-то туман, пахло сыростью, было какое-то чувство присутствия еще чего-то или кого-то. Тут он совсем рядом услышал вой и дикое рычание, волосы от неожиданности стали дыбом. Серафим усилил молитву и победил нахлынувший ужас от внушаемых помыслов. Он обнаружил ступеньки, ведущие куда-то вниз. За туманом ничего не было видно, и он пошел наугад медленно и осторожно. Дойдя до середины комнаты, он наткнулся на колодец, обозначенный на карте - puteus. Колодец был достаточно глубоким, но воды в нем не было. Он проверил это, бросив в него небольшой камень и убедился, что тот упал глухо, не булькая. Как же теперь спуститься в колодец, ведь ему нужен ключ, который лежит на дне, судя по карте. Серафим обошел комнату. Вой не прекращался. Он то приближался, то отдалялся. Создавалось впечатление, что за стеной есть еще какой-то коридор, в котором бесится неистовая тварь.
        Обойдя всю комнату, в самом дальнем углу Серафим обнаружил толстую матерчатую веревку, висевшую на гвозде.
         –Вот это то, что надо, – обрадовался он, – и снял веревку с гвоздя.
        Он проверил ее прочность, которая оказалась удовлетворительной. Воспользовавшись находкой, Серафим, перекрестившись, обвил один конец веревки вокруг стоящего рядом столба, другой же бросил в колодец и начал медленный спуск. Внутренние стены колодца были достаточно скользкими, и ему приходилось спускаться очень аккуратно и медленно. Что-то тревожило его, бесы не давали расслабиться, и он начал читать Иисусову молитву на спуске.  Что-то во всем этом было не так – не унимались бесы, внушая помыслы подозрительности. Но на этот раз эти внушения оказались не безосновательными. Не успел он достичь дна как оно, подобно стержню в цилиндре, начало опускаться все ниже и ниже. И вот, уже конец веревки был высоко над ним. Проехав вниз как на лифте метра полтора, он, наконец, остановился. В стенке колодца обнажилась небольшая ниша. Серафим засунул руку в эту нишу и нащупал в ней какой-то предмет. Вытащив его, он обнаружил, что это ключ. Тот самый aureus clavis, за которым он пришел.  Серафим обрадовался находке, и поблагодарил Господа, но его радость внезапно была прервана той картиной, которую он увидел. Как только он вытащил ключ, дно колодца снова начало медленно подниматься, а сверху на него уже смотрела хищная морда неизвестной природы существа. Она напоминала собаку Баскервилей и одноименной повести, которая рычала на него и выла. Ее рев был ужасен и страшен. Наверное, пока он спускался, сработал тайный механизм, который открыл секретную дверь и впустил это чудовище. Что же делать?
         Дно колодца теперь медленно-медленно поднималось к самому верху, подобно лифту. Серафим, подобно жертве на алтаре, приближался все ближе и ближе к огромному монстру. Это животное или, скорее, отродье, было размером с медведя, но напоминало, наверное, больше волка или огромную собаку. У него была большая пасть и острые клыки. Хищные маленькие глаза, казалось, горели каким-то желтым пламенем, расходящимся, как лучи солнца, от демонических красных зрачков.  В общем, вид был подавляюще страшным, словно сам дьявол вселился в него.
          Как только Серафим приблизился к чудовищу, оно тут же напало на него, пытаясь укусить за горло. Но Серафим вовремя сориентировался и уклонился, всунув ему в пасть толстую веревку, по которой спускался. Выбрав удобный момент, он набрался мужества и смело произнес подобно Архангелу Михаилу – Да запретит тебе Господь. Произошло чудо. Чудовище словно остолбенело и не могло двигаться. Серафим поблагодарил своего защитника – Архангела Михаила и выбрался наружу.         
           Сделав это, Серафим направился в открывшийся коридор, откуда появилось это существо. В этом коридоре повсюду были разбросаны человеческие черепа и кости. Стоял какой-то отвратительный запах. Коридор сделал полукруг – и Серафим увидел это логово - cubile bestiae, которое он нашел на карте. Молодой человек перевел дыхание. Если довериться карте, то в этом логове должен быть выход. Серафим залез внутрь, отодвинул какой-то камень и нырнул в найденную нору. Он еще достаточно долго полз в полной темноте на животе, пока, наконец, не увидел свет. Это был горящий факел, а дальше… тупик. Но молодой человек уже был опытным путником. Он дернул за кронштейн – и стена повернулась, появился проход и Серафим юркнул в него. Сверившись с картой, он понял, что попал в нужный коридор и теперь от него держал уже путь к заветной двери - arcana porta.               
         Подземные коридоры все дальше и дальше отдаляли молодого путника от кошмарной комнаты, в которой он повстречал кровожадное чудовище. Воспоминания о нем были настолько впечатляющи, что Серафим еще долго не мог прийти в себя, многократно прокручивая в своем уме, прошедшие эпизоды и, пытаясь объяснить то, с чем ему пришлось столкнуться.
        –Для чего жрецы содержали это ужасное существо? Неужели лишь для того, чтобы погубить его? Тогда что собой представляет это чудовище, откуда оно взялось? А может это жертва неудачных магических операций по оживлению или эксперимент магического скрещивания – фантазировал парень. Неужели маги способны управлять мутациями, разве Господь может допустить это? – не унимался в фантазиях Серафим, оставаясь под глубоким впечатлением от увиденного. Для чего им такие существа, для нападения или для обороны? А может они создают армию монстров и хотят завоевать весь мир – не переставал фантазировать парень, одолеваемый конспирологией бесов.  – Такие мысли от бесов, словно незваные гости, будоражили его воображение. Он никак не мог от них отделаться и переключиться на что-нибудь другое и вновь вспомнил, что забыл про молитву от неожиданности. Возобновив сердечную молитву все помыслы и тревоги понемногу начали отходить от нашего героя. А тем временем, он все ближе и ближе приближался к заветной двери, в надежде найти за ней свой последний артефакт.               
             И вот, в очередном коридоре сумрачного лабиринта, в свете едва теплящихся лампад он узнал знакомую дверь, сделанную, как ему тогда показалось, из черного камня. Но дверь не имела никакой замочной скважины, куда можно было бы вставить ключ. Всю ее поверхность составлял полированный черный камень, на поверхности которого было искусно выгравировано множество причудливых значков. Лишь массивное кольцо намекало на то, что это не плита, а дверь. Да и карта указывала на это но, каким образом открыть эту дверь, к величайшему сожалению Серафима, сведений в карте никаких не было.
            Серафим в очередной раз дернул за массивное кольцо, в надежде обнаружить какой-нибудь скрытый механизм и постучал им по полированной поверхности камня. Но лишь клочья пыли посыпались на него сверху, добавляя волосам искусственную седину. Серафим стряхнул с головы пыль и стал внимательно обследовать поверхность камня, пристально всматриваясь в загадочные иероглифы. Массивная плита была так точно подогнана к проему, что между ними нельзя было просунуть даже лист бумаги. Оставалось лишь удивляться высоко архитектурному мастерству древних мастеров. Значки, похожие на спирали, обладали точной геометрической пропорцией, и в своем единстве формировали прекрасный узор художественного образца. Но значение этих спиралей парень не знал и внешний вид узора ему ни о чем не говорил. Было ясно одно, что эта дверь должна открываться, но как именно – он пока не знал.            
         Молодой человек присел на рядом лежащий камень и задумался. Он вновь вспомнил Отца Владимира и все, что он ему говорил. Внезапно в голове возник рассказ про два пути. Отец Владимир говорил так:
Есть два пути, по которым движется человек – духовный и греховный. Греховный путь легок и широк по нему двигаться легко, плывешь как по инерции, по течению и кажется, что все складывается, само собой. Море удовольствий, море бурных оваций и радостей все тебя носят на руках хвалят и ставят в пример если ты хорошо угождаешь миру. Однако в конце этого пути бездонная пропасть, страдания, ад и бездна отчаяния. Другой путь духовный, сложный. Много скорбей, страданий и лишений на этом пути, однако он ведет к славе, неописуемой радости и духовному прогрессу если человек не отчаивается и не сворачивает снова на путь греховный, а остается верен пути духовному. Господь призывает всех и ждет у открытых дверей, человек же находится в постоянной борьбе, сомнениях и нерешительности пока не утвердится в своем выборе и опытным путем твердо не осознает, что этот путь верен и единственный для его спасения. Преграды на пути возникают там, где имеются слабые места в духовной целостности человека, которые мешают его святости.  Искушения и грехопадения как горькие лекарства излечивают душу, восстанавливая потерянный духовный баланс, и помогают укрепиться в вере и побороть все сомнения на пути к спасению.  Для того чтобы двигаться по пути спасению существует множество аскетических приемов и рычагов, которые нужно использовать с рассудительностью. Основные это непрестанная молитва, создающая вектор устремления к Богу, церковная и домашняя для сохранения духовного равновесия, причастие Святых Христовых Таин подобно электродвижущей силе дает мощный импульс и открывает двери достойной молитве и духовному деланию, помогает не сбиться с пути, не потерять в суете свой лучик света, не забыть о нем, искреннее покаяние и исповедь в храме очищают душу делают ее более тонкой и податливой для духовной жизни если она сильно закостенела, помогает разбить этот бетонный панцирь души – нечувствительность к ближним, несострадательность, эгоизм и инкапсуляция в себе и многие другие таинства и аскетические приемы помогают постепенно разбить панцирь души сделать ее сострадательной, любящей, доброй и отзывчивой не лицемерно, а искренне. Однако все эти приемы не являются самоцелью и должны применяться с осторожностью и рассудительностью, наблюдая за собой и выясняя какой прием помогает лучше всего конкретно в вашем случае. Это не копирование, это уникальное творчество души, подходящее именно вам. Не надо пробивать стены головой и двигаться напролом все должно быть рассудительно если есть опытный духовник, который хорошо знает ваше состояние души и который вас ведет несомненно по его благословению и послушанию. Однако всегда нужно помнить, что любой человек подсознательно хочет предложить свой опыт и свои методы достижения. Не все могут быть универсальными и подойти именно вам. Следите за собой очень внимательно и уповайте в первую очередь на вашу потребность к Богу, к Пресвятой Богородице, к ангелам и всем святым и молитесь, чтобы ваш духовник был надежным медиатором, передавая вам не свою волю, окрашенную личным эго, а волю Божию, которая спасет именно вас. Пока вы не укрепились в духовном пути и абсолютно слепы, как котята абсолютное послушание вашему духовнику будет для вас единственной панацеей и спасением.      
          А тем временем, мерцающие лампадки отбрасывали на стены пляшущие тени, словно ветер внезапно завладел их маленькими огоньками, и они, подчиняясь его воле, динамично извивали свои крошечные язычки.
         –Каким же образом в подземелье проник этот сквозняк – думал Серафим. Двери прилегали очень плотно к проему и щели между ними быть не могло. Он полез на антресоль, с которой выпал свиток, и обнаружил, что сквозняк идет откуда-то сверху.
         –Неужели там выход на волю!? – в надежде воскликнул про себя молодой человек. – Но для чего мне выход, если я не нашел еще последний артефакт? – поправил себя Серафим.
        Он просунул ребро ладони в маленькую щель над самой антресолью и подтвердил свою догадку. Наощупь он обнаружил, что несколько замковых камней были незакрепленными. Не прилагая больших усилий, он разобрал каменную арку, тщательно замаскированную от случайного взгляда, и проник в образовавшееся окно. Серафим увидел, что откуда-то сверху падает дневной свет. Он поднял голову и обнаружил, что стоит на дне чрезвычайно узкого колодца или скорее трубы, которая выходила наружу. Парень увидел небо и обрадовался. Но колодец был настолько узким и гладким, что вылезти через него него было невозможно. Да это ему и не надо было, так как последний артефакт не был найден. Но он был чрезвычайно рад, что увидел дневной свет.
        Возможно, эти колодцы играли роль вентиляции для проникновения свежего воздуха и были рассеянны по всему подземелью, тщательно замаскированные в несущих конструкциях. Они могли проходить сквозь колоны, рассеивая воздух сквозь мельчайшие отверстия, замаскированные под барельефы и рельефы. Но что нагнетало этот воздух – оставалось загадкой. Может жрецы - знатоки натуральной магии сами создавали циркулирующие вихревые потоки над колодцами, принуждая их двигаться по определенному заданному закону, или придумали какие-нибудь хитроумные нагнетающие приспособления – не уставал фантазировать парень.               
          Но наличие воздушного колодца не решало проблему запертой двери, и Серафим усердно искал другие идеи, строя все новые и новые планы. Он спустился с антресоли и начал обследовать стены. Он внимательно разглядывал каждое углубление, каждую канавку, могущую быть замком, но ничего похожего так и не обнаружил. Камни были все цельными – естественная горная порода и никаких следов человеческого вмешательства на них не оказалось. Как же открыть дверь?   
             Серафим усердно помолился, чтобы Господь помог ему разгадать эту тайну. И внезапно его взгляд упал на каменный пол, выложенный огромными плитами. Он давно заметил поражающие взгляд напольные рисунки, очень искусно и профессионально, вырезанные в камне неизвестным ремесленником, но не предавал им особого значения. Рисунки изображали зодиакальные знаки, вписанные в огромный лимб. Серафим знал, что жрецы также были и магами-звездочетами и все связанное с космосом и астрологией не могло не отобразиться в их жизни и культуре. В свою очередь, этот огромный лимб содержал множество более мелких кругов, радиус которых равномерно уменьшался к самому центру. Между этими кругами изобиловали всяческие иероглифы, возможно описывающие соотношение зодиакальных знаков с домами планет или показывающие между ними какие-то астрологические соответствия. Центр отчетливо был отделен от всей схемы глубокими прорезями. Создавалось впечатление, что он сам по себе и парень даже попробовал вытащить его, но усилия оказались напрасными. Центр был разделен диаметром, как бы состоял из двух лепестков, которые, как казалось, уходят глубоко под пол, словно образуя стержень. Серафим предположил, что этот центр должен двигаться, но каким образом привести его в движение, он пока не знал. Серафим конечно не верил в астрологию и влияние планет и понимал, что дьявол подстраивается под эти верования и убеждения, помогая им проявиться и подтвердиться в реальной жизни. Это хороший способ победить все сомнения и увлечь душу в запутанные лабиринты философской мудрости, тем самым лишая ее спасительной молитвы, православной жизни, отвлекая от главного, от пути спасения, чего жрецы не хотели пока понимать и принимать. Они слепо верили этим красивым теориям, нося их подобно красивой, но весьма неудобной для спасения одежды. Поэтому православные старцы и призывают к предельной простоте и детскому любящему сердцу, искреннему и верующему, которое не способна запутать никакая паутина красивых логических умозаключений.      
         Молодой человек стал внимательно рассматривать зодиакальные знаки и обнаружил, что они были сгруппированы в триады. Он был немного знаком с астрологией, так как во время пребывания на выздоровлении в госпитале жрецов ему, бывало, приносили разные книги, с которыми он ознакамливался, однако не углублялся и не интересовался ими. Он искал возможность найти доказательства того, что эта наука не истинна, а лишь вводит в заблуждение. Он внимательно рассматривал картинки звездного неба, бегущих по нему сказочных животных. Он также помнил, что знаки зодиака разделялись на огненные, водные, земные и воздушные. Воспользовавшись этой догадкой, Серафим сразу же увидел знакомые геометрические узоры в плитах, соответствующие триаде знаков. Тогда он вынул из сумки тетраэдр и установил его на соответствующее место – в центре огненных знаков. Тетраэдр зафиксировался каким-то скрытым механизмом и немного опустился, после чего, как ему показалось, начал излучать пульсирующий свет. Сердцевина, подобно большому стержню, заскрипев трущимися элементами, сделала четверть оборота и остановилась. Подобным образом Серафим установил октаэдр - артефакт воздуха – в подготовленную форму, в центре соответствующих зодиакальных знаков. Октаэдр также был принят скрытым механизмом, углублен на пару сантиметров и снова Серафим вообразил, что мистический мягкий свет озарил его. Стержень сделал еще четверть оборота и снова замер. Создавалось впечатление, что этот стержень есть гигантский ключ, который постепенно проворачивается, открывая тайную дверь. Серафим достал икосаэдр – артефакт воды – и вставил его в соответствующее геометрическое углубление в центре водных знаков. Камень был принят, углублен и снова переливающийся свет озарил его воображение. Стержень сделал еще четверть оборота и замер. До открытия двери оставался всего один оборот ключа, но что же делать дальше, ведь артефакта земли у него не было, и квадратная выемка для приема куба была пуста.
         Внезапно Серафим обернулся назад и обнаружил, что в противоположной стороне от двери открылась потайная ниша, в глубине которой теплился еле заметный огонек. Серафим направился к нише. Он увидел, что одна из каменных плит, формирующих стены, была опушена, образуя низкий и узкий проход в форме точного квадрата. Молодой человек пролез внутрь и обнаружил каменный алтарь с долгожданным сюрпризом. Он обрадовался находке. Куб был выполнен из какого-то черного камня с мелкозернистой структурой. Как будто бы крошки сахара усыпали его поверхность. Серафим аккуратно взял найденный артефакт и направился с ним к астрологическому диску.
        Он с трепетом в сердце вставил четвертый камень в приемное отверстие. Камень был принят, зафиксирован и углублен на несколько сантиметров, после чего, как он вообразил, засиял. Серафиму показалось, что даже самая крошечная точка на черном камне, сияла подобно ярчайшей звезде в тихие летние ночи. Его душа наполнилась восторгом, от мысли, что стержень-ключ совершит последнюю четверть оборота и заветная дверь, словно в замедленной киносъемке, начнет плавно открываться. И тут он внезапно понял, что подобно жадным гномам увлекся этими камнями привязываясь к их рукотворной красоте. Он раскаялся в душе и старался больше не фантазировать на эту тему чтобы не прельщаться ими.
         Серафим уже думал, что нашел выход.  Однако, ничего подобного не произошло. Стержень сделал четвертую часть оборота и замер. Что же делать дальше? Тут он вспомнил, что у него есть ключ и, возможно, настало время применить его. Но как это сделать? Серафим подошел к стержню, который уже большей своей частью выходил на поверхность и снова попытался поднять его, вращая по часовой стрелке. На сей раз ему это удалось. Под стержнем оказалось углубление в форме замочной скважины. Серафим вставил ключ в скважину и провернул его.
      -Слава Богу! Дверь начала медленно открываться, освобождая проход в неизвестную комнату.

7.5. Синтезирующий пятый элемент.

         Серафим проник внутрь и обнаружил ослепительный зал, освещенный сотнями лампад, гирлянд и факелов. Его внимание сразу же привлекли стены, которые были расписаны сложнейшим орнаментом, состоящим из наложенных друг на друга спиралей, которые сопровождали в точном геометрическом порядке сияющие драгоценные камни. При свете огня, казалось, что камни сияют ослепительным блеском, придавая узору иллюзию движения, но Серафим уже не прельщался ими, заботясь о сохранении душевного равновесия. Потолок был усыпан алмазами и сапфирами и переливался всеми цветами радуги. Он был сделан в форме огромной полусферы, разделенной на множество участков, как ему показалось темных зеркал, на фоне которых, драгоценные камни были похожи на звезды.
        В центре зала стояли четыре огромнейшие статуи кобр, чьи тела были свернуты многочисленными кольцами. 
        –Во что жрецы верили, то и изображали – подумал парень, в очередной раз убеждаясь, что они были ослеплены и прельщены действием нечистой силой, подобно тому, как малые дети влюбляются и прельщаются, играя в свои игрушки. В глазах найденных змей зловеще сияли рубины, а головы с раздутыми капюшонами и открытыми пастями вселяли зловещий ужас.
         –Ну как жрецы не осознают, что находятся под властью нечистой силы – не успокаивался парень, когда налицо их зловещее коварство. Наверное, они просто ослеплены, как бы находятся под гипнозом своих верований, теорий и убеждений, прельщены и влюблены в них и не желают расстаться с ними, думая, что все это непреложная истина.   
          Напротив кобр, внимательно присмотревшись, он увидел на стенах такие же зеркала, установленные под определенным углом.
         –  Для чего все это надо? – недоумевал Серафим.         
        Молодой человек внимательно осмотрел статуи. Они были очень реалистичны. Он ощупал каждую каменную чешуйку, в надежде найти что-то необычное, могущее дать намек, что делать дальше. Но вопрос разрешился сам собой. Взгляд юноши упал на центр, некий фундамент, с которого отходили четыре кобры. Он был выполнен в форме абсолютно круглого диска, похожего на люк, и увенчан одним-единственным знаком. Это был пятиугольник, внутри которого был вмонтирован алмаз в форме додекаэдра – символ пятого элемента, синтезирующего предыдущие, как он потом догадался. Оказывается, что маги верили, что четыре стихии могут быть подчинены воле мага лишь посредством пятого элемента – разума. В этом и был весь камень преткновения. Жрецы веровали не в Бога, а исключительно в свои силы, свою волю, свой разум. Их ум был самодоволен и горд. Поэтому пятый луч у них и символизировал разум и волю, которая находится в пятиугольнике выше остальных и управляет, как они себе придумали четырьмя стихиями – диадами, парами противоположностей. Жрецы были погружены в свои философские заблуждения и фантазии, даже не осознавая, что, увлекаясь ими теряют самое главное – время на молитву и спасение души, а с ним и Божественную любовь, молитву, кротость, смирение, целомудрие послушание, что ведет к истинному спасению, а своими теориями и умозаключениями лишь раздувают свою гордыню находясь в бесовской прелести, выпячивая ум, пользуясь им как оружием, а не для созидания прекрасного не для творения Богоугодных дел, превращаясь в безжизненных и жестокосердных служителей культа, чьи заблуждения ложно считались какими-то тайными знаниями и непреложной истиной.   
         Жрецы даже пошли еще дальше и вообразили, что, рассматривая эту аналогию в космическом масштабе, можно сказать, что Божественный разум управляет четырьмя группами созвездий, которые своими коллективными усилиями выражают качества, подобные их стихиям. Короче говоря, их ум все дальше и дальше углублялся в бесполезные теории, а сердце все сильнее и сильнее охладевало от недостатка любви к Богу. Итак, молодой человек все больше и больше убеждался кому служили эти жрецы и думал, как и каким примером им доходчивее всего объяснить это. Он пролез к диску сквозь каменные изваяния и стал в его центре. Серафим немного поразмыслив, углубился в молитву в своем сердце не желая осуждать жрецов, но надеялся помочь и спасти их если они конечно сами захотят спастись.
       И вот, после того, как он стал на диск, тот под его весом углубился, и пасти кобр начали излучать, как ему показалось, какой-то яркий свет, формируя пучок, подобно лазерному лучу. Наверно там были линзы – подумал парень и какой-то мощный источник света. Внезапно в потолке, в самом его центре, где не было зеркал, открылась диафрагма и, в появившейся нише Серафим и нашел свой пятый элемент, который символизировал пятиугольник. Для чего был свет в пастях кобр он так и не понял. Может чтобы напугать его и отвлечь от правильных действий или же прельстить мистическими явлениями. Бесы, как оказалось, очень изобретательны и имеют много способов прельстить и уловить или же отклонить от истинной православной цели ищущую и еще не утвердившуюся в православии душу. 
         Молодой человек, взяв камень и, глядя на стены, стал думать, как ему отсюда выбраться. Стены кроме узоров и драгоценных камней были испещрены множеством иероглифов – обычное для пещерных мастеров дело. Жрецы любили передавать информацию посредствам символов, поскольку это был для них самый информативный, понятный и могущий объяснить смысл их теорий метод, позволяющий как они думали их последователям постигать глубины мироздания. Однако они наверно даже не догадывались что это всего-навсего красивая внешняя обертка философских умозаключений, которая по сути своей равна нулю по сравнению с тем, что дает выбор истинного пути, когда сердце в молитве живет и радуется с Богом и его не интересуют вообще никакие тайны мироздания. Когда душа молится в своем незримом храме тихой сердечной молитвой, соединяя в себе весь космос и не нужны какие-то умозаключения и объяснения, сбивающие ее с пути. Невозможно объять необъятное и логикой невозможно понять и объяснить Божественное и непознаваемое. Наоборот, православный аскет стремиться избавиться от какого-либо умственного диалога, освободиться, сказать ему – умолчи лукавый – раз и навсегда и не верить всем его красивым теориям о мироздании, которые неизбежно конкурируют с иными красивыми теориями, что вызывает лишь споры и агрессию. Вера внутри сердца в безмыслии, в абсолютной тишине самая крепкая вера, подкрепляемая собственным опытом и путем к спасению посредствам любви к Богу, исполнении заповедей, причастия Святых Христовых Таин. Она не нуждается в защите, ибо не имеет никаких концепций и теорий. Это Божественный свет внутри, неугасимая лампадка в сердце, хранимая в тайне. И когда мы начинаем доказывать свою веру, пользуясь логикой она оскверняется и превращается в еще одну красивую теорию. Это говорит о том, что православная вера уже имеет свои столбы – догмы, которые должны быть незыблемы. Кому-то они подобно высокомудрым жрецам могут показать нефилософскими и наивными, но для счастья и живой веры в Бога, для соединения со Христом нам не нужны красивые философские теории. Мы пользуемся малым, но это лучше, чем имея высокомудрые теории впасть в прелесть их высокоумия и оторваться от своего Божественного первоисточника, нарушить мир в душе и потерять Христову любовь, становясь верными слугами дьявола.               
             Серафим был так увлечен своей победой, что не заметил, как arcana porta – тайная дверь, снова закрылась, наверное, освободив вложенные в астрологический диск камни. Юноша стал узником тайной комнаты.
           –Как же отсюда выбраться – подумал парень?
           Парень долго думал, что ему делать дальше, но тут вновь вспомнил о сердечной молитве и поудобнее сев в выбранном уединенном месте, начал свое дело, отстранившись от всего мирского. Тут вовремя молитвы его взгляд упал на стену с толстой трещиной. Это был песчаник.
       -Песчаник!?- подумал парень.  А, что тут делает песчаник, когда остальные камни - твердейший монолит? Серафим приложил руку к трещине. Оттуда шла слабая тяга.
        -Есть! Слава Богу! - прошептал про себя парень. Это выход. За этим камнем, несомненно, проход или коридор. Но как его отодвинуть? Серафим старался и так, и этак, но камень не поддавался. Он, словно врос в свое место среди других монолитов. Что же делать дальше? Он еще раз понатужился и камень поддался. Таким образом, ему с Божьей помощью удалось разобрать узкий проход. Он нашел выход и, долго не мешкая, юркнул в освободившийся коридор. Но путь оказался длинным. Подземный лабиринт углубился и змеевидными ходами далеко-далеко уводил Серафима от оставленных им артефактов. Долго он шел по узким извилистым коридорам. Но вот выход. Серафим вывалился из потайной ниши. Он оказался в самом начале подземного лабиринта, с того самого места, с которого он начал свой долгий путь. Та самая дверь с уже не загадочными царапинами. Зверь покорен с особой помощью Архистратига Михаила. Пятый элемент найден. Теперь осталось вернуть прежние четыре и искать выход на волю.
          Большого труда это не составляло. Серафим бережно достал сложенную вчетверо карту, на которой была обозначена тайная дверь. Осталось лишь в очередной раз добраться по ней к своей цели. Arcana porta ждала своего победителя.
           Долго ли, коротко ли молодой человек бродил по сказочным коридорам подземного царства, в очередной раз, удивляясь их красоте и искусству. Это ведь рукотворная работа. Сколько времени понадобилось, чтобы сделать такие многокилометровые ходы в подземной скале? Какими инструментами пользовались эти люди, если они в действительности были людьми, ибо увиденное настолько поражало воображение, что невозможно было представить, каким образом это мог выстроить человек своими примитивными орудиями труда.
           Тем временем, наш герой, затаив дыхание, подходил уже к заветному месту, будучи готовым к любым сюрпризам. Но на этот раз ничего невероятного не произошло. Как он и предположил, arcana porta, закрывшись, освободила найденные им артефакты. Они более не сияли лучезарным свечением в его воображении, поскольку действие прелести прекратилось в молитве, а находились каждый на своем месте, подобно шахматным фигурам на игровой доске. Он подошел к астрологическому диску, взял свои камни и бережно спрятал их в сумку. Вот, наконец, он обладатель четырех камней с синтезирующим пятым. Он выполнил свое задание с Божьей помощью, без которой давно бы уже погиб, и готов был возвратиться к жрецам. Но где искать выход? Так много пройдено с такими замечательными приключениями и препятствиями, что возвратиться назад той же дорогой шансов практически не было. Придется искать другой выход. Где же он? У парня на уме была лишь одна идея, но безумно невероятная. Он вспомнил про колодец, который видел, разобрав замковые камни над антресолью, и решил, во что бы то ни стало пробиваться к свету через этот чрезвычайно узкий, но единственный найденный им проход.
         В скором времени, мальчик, подобно ловкому Тарзану, взобрался на стену и снова попал в вентиляционную шахту. К своему величайшему удивлению он обнаружил потайную дверь и винтовую каменную лестницу, ведущую высоко наверх. Вероятно, открытие тайной двери запустило скрытый механизм, своими тягами связанный с этой дверью – и вот путь к свободе открыт.
          Серафим, с легкостью горной лани взбирался все выше и выше по массивным булыжным ступенькам, выложенным неизвестными мастерами. Он уже не рассматривал ни загадочные иероглифы, вырезанные на каждой ступеньке, и не обратил внимания на то, что каждая ступенька имела свой уникальный иероглиф. Он даже не догадывался о том, что количество этих ступенек есть тайна за семью печатями у этих жрецов – это число, ревностно оберегаемое ими, это количество этапов, которые душа, по их мнению, претерпевает в результате своей трансформации от низшего принципа (символ подземного лабиринта) к высшему духовному принципу – залитый солнцем простор горных вершин. Он также не знал, что зверь, которого ему удалось укротить, символизировал у жрецов весь сонм искушений и пороков физического мира, это своего рода властелин иллюзии роскоши и земной красоты, дракон низин, великий искуситель. Ведь не зря он с ним встретился. Ибо прежде, чем искать выход к свету, путь к Богу, нужно покорить этого зверя, который в виде бесов прибывает внутри нас. А покорить его можно только постом, молитвой и смиренным сердцем, чего жрецы конечно не учли и не знали. Четыре элемента у жрецов обозначает некий опыт, который мы, как они считали, можем взять с собой. Но зачем он нам, если Бог и так Абсолютен? Кому мы его передадим в том мире где все и так всем известно? На этот вопрос у жрецов тоже не было ответа. Возможно смысл жизни не в получении духовного опыта, который нужен лишь на земле, а в спасении души и этот опыт не самоцель, а лишь инструмент, помогающий спасти душу.  Большего нам не унести, да оно и не понадобиться в Божественной обители. 
        Пятый элемент, как считали жрецы, показывает, что хоть сама духовная работа выполнялась и в разных условиях, а исследователь прибывал в разных сферах изучения и душой, в результате этого, были получены разные результаты, но их источник один. Ибо из единого произошли и огонь, и вода, и воздух, и земля; разница лишь в плотности и структуре соединяющих их частиц. Пятый элемент, как думали жрецы – это любовь, которая способна объединить в одно все четыре элемента и дать истинное знание о том, что все исходит от одного – Единого и в одно – Единое возвращается. Однако к великому несчастью, как раз этого и не было в их холодных и запутанных сложными теориями сердцах. 
             Добыча каждого элемента, как считали жрецы – это прохождение душой испытаний в разных сферах сознания. Артефакты должны быть добыты умом, трудолюбием, усердием, внимательностью, не привязанностью к самой идее. Вот такие качества, как думали жрецы достаточны для духовно развивающегося человека. Как считали жрецы, полный опыт не был бы получен, если бы мы не могли судить о его правильности или неправильности. Он пока шаблон, паттерн, ноумен. Мы не вправе сказать, что чей–то опыт правильный, а чей-то нет. Лишь любовью всю многогранность опыта можно соединить воедино только тогда можно сделать какие-то выводы.  Информацию нужно сжать в точку для того, чтобы она была пригодной для восприятия. Нужно обобщить все, найти общий стержень и вывести результат.
          Также в любой жизненной ситуации мы видим лишь часть целого, - говорили жрецы, -  мы видим фрагмент из общего и воспринимаем его, как радость или, как горе. За горем может стоять радость, а за радостью горе, ведь мы не видим, что ожидает нас за следующим «поворотом».
          Единственное - сохранять любовь и не разрушать целостность, зная, что за всем этим скрывается пятый элемент, что он, возможно, в нашей ситуации очень слабо выражен, но в синтезе со всем он более чем очевиден.
         Жрецы где-то очень близко ходили с тем, что принято в православии и Серафим начал понимать, что все-таки шансы есть привести их к Христовой вере, если они отбросят шелуху оккультизма и мистицизма.   
         Агрессивно воспринимая ситуацию, мы дробим ее на все более мелкие и мелкие осколки, которые потом невозможно собрать в одно целое. Они не жизнеспособны. Эти осколки остаются в нашем сердце, подобно осколкам разбитого зеркала в сердце Кая из одноименной сказки Андерсена «Снежная королева». И мы тогда, подобно Каю, ведем себя агрессивно, сосредотачиваясь лишь на иллюзорном, забывая о братской любви. Мы добиваемся совершенства, творя безжизненные формы, забывая о том, что на самом деле связывает людей воедино. И вытащив свои осколки и, вспомнив о любви, мы подобно Каю уходим из плена материи – снежной королевы. Нас больше не интересуют ее ледяные, холодные и безжизненные игрушки и она, видя потерю власти над нашими душами, отпускает нас вернуться в свою обитель, в свой дом и выращивать пахучие розы в своей душе, а не предаваться холодному и ледяному искусству ума. Как говорил Отец Владимир:

«Как солнце без тепла никчемно как пусты цветы без аромата, а птицы певчие без песен, так и слова без любви - просто звук, а сердце, выброшенный камень…»
         
         Эта сказка достаточно четко показывает, что есть истинные ценности. Как бы ум ни был совершенен, как бы он ни увлекался своими достижениями, но любовь всегда остается главнее. Открыв любовь в своем сердце, очистив его от мусора, ты видишь никчемность своих занятий и просто уходишь с этого поприща, начиная жизнь заново. Ты по-другому смотришь на вещи, по-другому реагируешь на ситуации, по-другому живешь. Ты начинаешь понимать, что жизнь – это не цветок, брошенный под ноги свиньям и не путь, усеянный лаврами, а механизм отношения причин и следствий – путь, проложенный тобой, сделанный тобою выбор.
           Все выше и выше поднимался наш герой, минуя массивные ступени магической лестницы восхождения. Он не чувствовал усталости, так как был озарен достигнутой целью, выполненным делом, он не был переполнен энтузиазмом и героизмом и хотел лишь как можно быстрее выйти из этих темных подземелий к лучезарному свету солнца, которое он с детства сравнивал с действием Божественной Троицы по примеру равноапостольного Кирилла.          
           И вот, наконец достигнута последняя ступенька, отличающаяся от всех даже визуально. Она сделана из белоснежного мрамора, она – последний рывок к победе, как дверь перед Храмом Господним. Минуя мраморную ступеньку, юноша еще некоторое время шел по длинному узкому коридору – и вот, тупик. Огромная каменная глыба преградила дорогу. Но молодой человек был уже знаком с подобными препятствиями. Он обследовал ее со всех сторон и нашел впадину, имеющую форму пятиугольника с додекаэдром. Эта впадина точнейшим образом соответствовала размерам его пятого артефакта. Он, недолго размышляя, вытащил артефакт и вставил его в вырез. Ключ подошел к замку, и каменная глыба начала медленно подниматься. И вот… свет! Слава Богу! Не успел он вытащить свой артефакт, как глыба начала медленно опускаться. Юноша, подобно котенку, прошмыгнул под камнем и оказался на свободе.
        Вокруг него - неописуемая красота. Он оказался на вершине высочайшей горы. Светило яркое солнце, птицы пели свои неугомонные трели. Под ним лежала залитая солнцем долина, теряющаяся за горизонтом. Это было великолепное зрелище. Жрецы уже ожидали его. Они выстроились перед ним, подобно солдатам, и каждый, как ему казалось кипел от зависти. Серафим отдал артефакты. Верховный жрец посмотрел их, приложил к щеке, что-то пробормотал, похожее на заклинание, после чего высказал свое одобрение. Он велел отдыхать и готовиться к следующему, четвертому испытанию.
        — Но перед отдыхом тебе нужно подлечиться в нашем лазарете, — оглядев юношу с ног до головы, сквозь зубы процедил жрец. – У нас есть очень искусные мастера, — продолжал он, — они быстро и безболезненно залечат твои раны.