Выпей море, Ксанф 2026. 0. Начало

Друзья, я начинаю повторную публикацию пьесы, написанной мною еще в 2024 году. Пьесу я назвал: «Выпей море, Ксанф», или «Когда свобода дороже жизни».

Пролог
Я расскажу вам об Эзопе — Душой свободным, но рабом.
Он был никем не превзойденным Философом и мудрецом.

К чему всегда мудрец стремился,
Когда свободным был рожден?
За что до самой смерти бился
И что пред смертью выбрал он?

Итак, с какого момента и в каких обстоятельствах начинается повествование об Эзопе — герое моего рассказа?

Эзоп на рынке был уж старым,
И некрасивым, и больным.
Просроченным он был товаром,
Все издевались там над ним.

В рубцах всё тело от побоев,
Он с искаженным был лицом.
Его уж предлагали даром —
Собаку лучше брали в дом.

И вот Эзоп был отдан бесплатно философу Ксанфу, который за дорого купил раба-эфиопа.

Что с ним происходило дальше, я расскажу в трагедии в трех актах, написанной мною на основе произведения Геннадия Волноходца: «Выпить море», — с дополнением информацией, взятой из других открытых источников. При этом сцены я буду описывать в виде рассказа, а диалоги героев, в большинстве случаев, в стихотворной форме, сохранив суть, изложенную в первоисточнике.

Итак, действие происходит в доме древнегреческого философа Ксанфа а, в другие моменты, на главной площади городка Самоса.

Главные действующие лица:
Философ — Ксанф.
Его жена — Клея.
Прислуга — Мели.
Раб — Эзоп.
Раб — Эфиоп.
Капитан афинской стражи — Агностос.
Прислуга из другого дома — Аминда.
На плохо освещенной сцене луч выхватывает философа Ксанфа, сидящего в позе мыслителя.

Словно неоткуда раздаются голоса.

Голос Аминды:
— О, Мели! Дорогая, а ты знаешь,
Я с площади сейчас сюда спешила,
Чтоб рассказать тебе какое чудо
Совсем недавно там происходило.

Голос Мели:
— Ну, не томи меня, скажи же, что там было?

Голос Аминды:
— Народ собрался там, затем, чтоб сделать выбор
Хранителя печати и мандата.
Но вдруг орел, стрелой с небес упавший,
Схватил печать и улетел куда-то.

Народ, кто видел это, взволновался,
Стал толкователей искать для объяснений,
И каждый объяснить сей миг пытался,
К чему бы было это им знаменье.

Но ничего толкового не вышло,
И все решили дать и Ксанфу слово,
Но тут вмешался и другой философ,
И вот уже для спора всё готово.

В итоге философы разных школ — Хризипп и Ксанф — вышли к собранию и, вместо толкований, стали спорить, кто из них более достоин истолковывать Божье знамение.

АКТ 1
Дом философа Ксанфа и его двор. Внутри справа за аркой висит гонг. В центре — площадь, по бокам стоят скамейки. За площадью — фонтан с ниспадающей водой, а на его вершине — бюст Сократа.

Служанка Мели делает прическу госпоже Клее — жене Ксанфа, не скрывая, восторгается своим хозяином.

Мели:
— Потом Аминда рассказала томно,
Что спор Хризипп с усмешкою сумел
Прервать, задав вопрос не очень скромный:
— Ну, разве можно потерять того, что не имел?!
На ум бедняжки Ксанфа намекая.

Ксанф:
— Ты потерял рога уже с помолвки первой,
Так и гордись, что не имеешь их.
Жена твоя была тебе неверной,
Постель порой стелила для других.
Народ смеялся, спор тот разжигая.

Клея:
— И вот такую пламенную чушь
Нельзя назвать софизмом без сомнения.
Когда при всех твой неразумный муж
Мишенью стал для общего глумленья.

Мели (восторженно):
— Но, как умен наш Ксанф, когда сумел он
Средь гиканья и гогота толпы
Всем доказать, что, женам доверяя,
Ты можешь потерять, что не имеешь ты.

Клея: — Откуда это всё Аминда знает?

Мели: — Она на площади в толпе в тот миг была.

Клея:
— Дожились, что рабыни обсуждают
 Хозяев непотребные дела.

Мели, продолжая делать прическу Клеи, слегка отвернувшись, про себя произносит:
— Да, мы, когда продукты покупаем,
То, встретившись, судачим всё о вас:
Кто с кем, и почему сейчас гуляет,
И кто пред кем виновен в этот раз.

А вы, свободные, сидите словно в клетках
В своих домах, скучаете подчас.
И в смысле недостатка в вас свободы —
Так вы рабыни даже больше нас.

Клея, услышав бормотание Мели, тихо произносит:
— Да, тут с плебейкой не поспоришь вовсе.

Вслух:
— А ты, что, не желаешь быть свободной,
Чтобы могла бы птицею летать?
Любить того, кто был тебе достоин,
И счастье с ним по полной испытать.

Мели, влюбленная в Ксанфа, отвечает:
— За все сокровища Эллады не расстанусь
Я с тем, в кого сегодня влюблена.
Мне без любимого не жить, коли останусь
На свете без любви своей одна.

Клея насмешливо искажает слова Мели:
— Я не могу и дня без милого прожить.

А Мели ей спокойно объясняет:
— Большая честь — философу служить.

Продолжает:
— Я очень восхищаюсь и не смею...

Клея, прерывая:
— И как давно ты смотришь, вожделея,
На господина ныне своего,
И грезишь сутками, чтоб оставил Клею?
Вот только не пойму — ради чего?

Мели:
— Не будь жестока, Клея, 
Ксанф тебя так любит,
Что не желает даже и мечтать,
Чтоб в страсти бесконечной, безрассудной
Любовь к тебе на что-то променять.

А я — лишь часть его богатства вместе с домом,
С его рабами, книгами... притом
Он из поездок всякий раз привозит
Тебе подарки дорогие в дом.

Клея:
—Подарки дорогие — это плата
За то, что совершал и совершит потом,
И оправдание обильного разврата,
И грязи той, что он приносит в дом.

Мели: Но Ксанф ведь знаменит, и все об этом знают.

Клея:
— Что толку в том, что вечно рассуждает
О том, что радость без страданий не бывает,
Что то ученье Эпикура для него —
Чтоб он огромный дом построил, лишь всего?

Чтоб пил он, как верблюд, изысканные вина,
Чтоб женщина его была всегда красивой,
Чтоб могла его всегда умело представлять,
 А он бы мог на публике умом своим блистать.

Клея поворачивается к Мели лицом и с раздражением вопрошает:
— Когда же ты закончишь свое дело,
Так делай же быстрей, орудуя умело.
Уж скоро гость придет, его мы очень ждем.
Они пожалуют сюда с философом вдвоем.

(Клея уже давно влюблена в молодого красавца — капитана афинской стражи Агностоса — и готовится принять его дома.)

Мели:
— Ах, госпожа, какое ж это наслаждение —
Лучи твоих волос на теле, оголенном.
Ты будешь Афродитой без сомнения
В постели пред философом влюбленным.

Клея:
— Философы по разуму — младенцы
Пред гениальностью Сократа и Платона.
Перевирают пересказом жалким
Их взгляды, убеждения, законы.
А в том и состоит их главное искусство —
Чтоб преподать ученикам ученье их, как мускус.

Мели:
— А капитан афинской стражи, с виду броский,
Еще стоит с копьем у въезда в город?
Он выглядит нарядно и прекрасно...

Видя легкое смущение Клеи, думает: «Так вот я для кого вожусь с прической».

Клея объясняет:
— Я встретила его на Тесмофорий,
Когда следил тот воин за порядком.
Отпущенная мужем из «неволи»,
С подругами гуляли мы по парку.

Мели, заслышав шаги, восклицает:
— Твой муж идет по анфиладе, Клея!

Клея:
— Лишь он войдет, то сразу же объявит:
«Тебе привез я, как всегда, подарки».

Ксанф вбегает и сходу восклицает:
— О, радость моя — Клея, ты скучала?!
Так принимай скитальца поскорее.
Подарок мой прими же ты сначала,
Диковинный подарок ждет за дверью.

Клея подает знак Мели, та выходит. Она формально целует Ксанфа и просит положить подарок на скамейку.

Ксанф: — Я не смогу его поднять, ведь он огромен.

Хлопает в ладоши. Входит Эзоп с тканью на голове, которая скрывает его лицо и верхнюю часть тела.

Ксанф срывает накидку.

Клея:
— Что за страшилище ты приволок такое,
Его увидев, затоскую и заплачу.
Лишусь я аппетита и покоя,
Он по уродству первый, не иначе.

Ты что, напился, что купил такую гадость?
Или погасли все на свете свечи?

Эзоп: — Он не купил меня, а взял к рабу в придачу.

Клея (удивленно): — Чудовище владеет даром речи?!

Ксанф:
— Работорговец, продавая Эфиопа,
Довольный своей прибылью обильной,
В знак благодарности за щедрую покупку
Довесок этот мне вручил столь «стильный».

Ксанф хлопает в ладоши. Входит Мели и, увидев Эзопа, несдержанно издает возглас: — О, Боже мой!

Ксанф:
— Вульгарно, Мели так себя вести,
 Чтоб речью этой своей скудной,
Так невоспитанность свою
Выпячивать прилюдно.

Эзоп:
— К тому привык я, господин,
Что дар чудесной речи
Теряют многие всегда
При первой со мной встрече.

Клея: «Сказал забавно ты сейчас».

Эзоп:
— А я всегда забавен.
Не представляешь, сколько раз
Со всеми был я равен.

Клея: — Но почему?

Эзоп:
— А потому, что слишком безобразен, 
И в текстах я порой оригинальный,
И удивленье вызываю этим сразу.

Ксанф: — Ценю тебя за ум парадоксальный.

Эзоп:
— Приятно слышать от тебя мне речи эти.
— Благодарю тебя, что ум ты мой заметил.

Мели:
— Но, Ксанф! Хоть и умен, и мудрым он бывает,
Но всех гостей своим уродством распугает.
Да пусть простят мне боги речи эти
— Уродливей людей не видела на свете.

Эзоп, обращаясь к Мели:
— Они простят тебя, и ты не сомневайся.
Ведь для того придумали их люди.
Вот сколько б над другим ни издевайся,
Они простят тебя во всем, и даже в блуде.

Клея: Ты остроумен для раба.

Затем обращается к Ксанфу:
— Ты, Ксанф, подумай,
Кто бы смог тебя в мгновенье
Простить разврат твой
И без всяких подношений.

Ксанф, делает вид, что не заметил сарказма Клеи, обращается к прислуге:
— Мели, пригласи скорее
Подарок мой моей прекрасной Клеи.
 Я как-то сразу и не догадался
— Ведь там за дверью Эфиоп уже заждался.

Зови его сюда, он будет без щербинки
— Мой дорогой товар, что я купил на рынке.

Мели хлопает в ладоши, вбегает Эфиоп, и под хлопки Ксанфа, словно лошадь, с возгласами «И-го-го» скачет вдоль сцены. И когда приближается к Эзопу, тот отступает.

Ксанф, замечая отстранение Эзопа, спрашивает его:
— Как видно, он не нравится тебе.
И что же ты ответишь мне на это?

Эзоп:
— Предпочитаю я скотине в суете
Зверей разумных из других сюжетов.

Ксанф: — Ступай, послушный раб, и отдохни.

Продолжение следует.

Николай Гущин, начало 30 августа 2024 года, ред. 23.09.2026

P.S. Друзья, если вам нравится моё творчество, то оцените и творчество моих самых близких мне друзей. Посмотрите, оцените и прокомментируйте следующее их видео. Вот ссылка на него:
https://www.youtube.com/shorts/FnUUJEko3_w