Границы ответственности

Границы ответственности

О вине, унынии, самооправдании и силе внутреннего преображения

Каждый человек, несмотря на свою кажущуюся незаметность, способен быть причастным к великому делу укрепления Жизни. Для этого не обязательно совершить нечто внешне великое. Главное часто происходит внутри человека.

Уничтожая в себе проявления зла, сопротивляясь склонности ко греху, утверждая в себе любовь, правду и красоту, человек не позволяет злу, возникающему внутри и приходящему извне, соединиться с ним и через него умножиться в мире. То, что могло продолжиться через наши мысли, слова, поступки и отношения с другими людьми, может остановиться в нас.

В этом и начинается путь внутреннего служения.

Человек становится ответственным не за весь мир и не за всё, что происходит с близкими, но за то, что он сам вносит в мир. В этом состоит важная граница ответственности: мы не всесильны, но и не бессильны. Мы не можем изменить всё произошедшее, однако способны изменить то, что происходит с нами сейчас и что через нас произойдёт дальше.

Именно здесь проходит граница между покаянием и саморазрушением.
__________________________________________

Вина не должна становиться судьбой

Иногда человек, оглядываясь назад, начинает видеть собственную вину в страданиях тех, кто был ему дорог. Он вспоминает слова, которые мог не сказать, поступки, которые мог совершить иначе, моменты невнимания, равнодушия или слабости. Особенно тяжёлым это становится после смерти близкого человека, когда уже невозможно вернуться в прошлое и что-либо исправить непосредственно.

Но прошлое нельзя отменить. Можно только принять правду о нём.

Если мы действительно виноваты, необходимо назвать свою вину, не оправдывая себя. Но признание вины не означает, что человек должен обречь себя на бесконечное самонаказание. Самообвинение, которое не приводит к изменению жизни, постепенно превращается в другую форму сосредоточенности на себе.

Так возникает саморазрушительное уныние.

Человек начинает жить не любовью и вниманием  к тому, кому причинил зло, а собственной болью по поводу того, каким он оказался. В центре его внутренней жизни оказывается уже не тот, кого он любит, и не Бог, к Которому он обращается, а собственное чувство вины.

Такое состояние способно парализовать волю.

Но если вина открыла нам зло, которое действительно было совершено, значит, вместе с этим нам открывается и возможность его не повторить.Прошлое нельзя изменить, но настоящее ещё не завершено. Даже один день жизни может стать пространством исправления.
_________________________________

Граница ответственности

Есть вещи, за которые человек действительно отвечает: за свои решения, слова, поступки, отношение к другим, за то зло, которому он позволил действовать через себя.

Но есть вещи, которые находятся за пределами его власти.

Мы не можем полностью управлять судьбой другого человека. Не можем знать всех обстоятельств его жизни. Не можем принять на себя всю ответственность за его выборы, страдания и смерть. Любовь не требует считать себя причиной всего, что произошло с любимым человеком.

Напротив, любовь требует правды.

Поэтому необходимо различать:

* то, в чём мы действительно виноваты;
* то, что было нашим упущением;
* то, чего мы не могли знать или предотвратить;
* то, за что отвечал сам другой человек;
* и то, что теперь уже невозможно изменить непосредственно.

Такое различение не освобождает от ответственности. Оно освобождает от ложной ответственности. А ложная ответственность также способна стать разрушительной.

Если человек считает себя виновным во всём, он постепенно приходит к убеждению, что уже ничего не может исправить. Тогда возникает уныние. А уныние лишает человека сил именно тогда, когда они особенно необходимы.
__________________________________

Катастрофичность уныния

Уныние опасно не только тем, что приносит человеку печаль. Оно способно изменить его отношение к самой жизни. Человек перестаёт видеть возможность добра, перестаёт верить, что его сегодняшний поступок имеет значение, перестаёт чувствовать ответственность за то, что ещё находится в его власти.

Но пока человек жив, пространство действия не закрыто.

Мы можем попросить прощения.

Можем простить.

Можем изменить отношение к близким.

Можем перестать передавать дальше то зло, которое когда-то приняли сами.

Можем научиться сдерживать гнев.

Можем отказаться от ненависти.

Можем начать служить тем, кто находится рядом.

Именно поэтому христианское покаяние не сводится к переживанию собственной вины. Покаяние означает обращение человека к Богу и изменение направления собственной жизни. Не просто: «Я сделал зло», а: «Я больше не хочу продолжать это зло через себя». Это уже действие.
_________________________________________________________

Самооправдание и самообвинение

На первый взгляд самооправдание и самообвинение противоположны. На самом деле они могут иметь один источник: человек продолжает вращаться вокруг самого себя. Самооправдание говорит:

«Я ни в чём не виноват».

Саморазрушительное обвинение говорит:

«Я виноват во всём».

Но истина часто находится между этими крайностями:

> «Вот в чём моя вина. Вот чего я не мог изменить. А вот что я могу сделать теперь».

Это положение требует мужества.

Необходимо мужество, чтобы признать свою вину, и такое же мужество, чтобы не приписывать себе того, за что мы не отвечаем. Поэтому подлинное покаяние не уничтожает личность. Оно возвращает человеку способность действовать.

Ближним нужна не наша погибель, а наша сила

Особенно важно это понимать тогда, когда речь идёт об умерших близких. После смерти человека мы уже не можем непосредственно изменить совершённое по отношению к нему. Но мы можем изменить себя.

И если между нами существовала любовь, то наша сегодняшняя жизнь не является безразличной для этой любви. Для христианина смерть не является последней границей бытия человека. Христос говорит: «Бог не есть Бог мёртвых, но живых»(Мф. 22:32).

Поэтому память об умерших не должна превращаться в культ собственной вины или в бесконечное самонаказание. Она может стать призывом к жизни. Если мы действительно любим ушедшего человека, то одним из выражений этой любви становится молитва о нём. Но молитва неотделима от изменения самого молящегося.

Нельзя просить Бога о мире, продолжая сознательно умножать в себе вражду.

Нельзя молиться о любви и одновременно позволять ненависти определять наши поступки.

Нельзя просить о прощении, не желая самому становиться способным прощать.

Поэтому молитва становится не только словами, обращёнными к Богу. Она постепенно должна становиться образом жизни.
___________________________________________________________

Жизнь как молитва

Жизнь может становиться подобием молитвы тогда, когда наши мысли, чувства, слова и поступки начинают всё более согласовываться с совестью, нравственным законом и заповедями Христа. Это не означает безошибочности.Человек продолжает падать, ошибаться, бороться со своими страстями. Но направление его жизни меняется.

Он уже не оправдывает зло в себе, а старается увидеть его.

Не принимает ненависть как неизбежность, а сопротивляется ей.

Не позволяет печали превратиться в отказ от жизни.

Не использует собственную вину как основание для бездействия.

Именно здесь внутреннее делание становится практикой.

Внутреннее преображение не означает ухода от мира. Напротив, оно определяет то, каким образом человек входит в мир. Внешнее зло может по-прежнему причинять боль. Несправедливость может оставаться несправедливостью. Потери не исчезают. Но человек становится способнее отвечать на зло не его умножением, а добром, правдой, терпением и действием.
__________________________________________________

«Последние» могут стать первыми

В Евангелии сказано: «Много званых, а мало избранных» (Мф. 22:14).

Эти слова можно услышать не как приговор другим, а как обращение к самому себе.
Человек постоянно оказывается перед зовом. Перед ним открывается возможность иной жизни, но он может не услышать её, будучи полностью погружённым во внешние заботы, собственные обиды, страхи или сожаления о прошлом.

Бог зовёт человека к жизни.

Но ответ на этот зов требует свободной воли.

Нельзя заставить человека стать другим. Нельзя принудить его к любви. Нельзя приказать ему расстаться с ненавистью.

Но человек может сам сделать первый шаг.

Иногда этот шаг кажется ничтожным: промолчать там, где раньше прозвучало бы злое слово; попросить прощения; помочь близкому; отказаться от мстительной мысли; помолиться за того, на кого прежде была только обида.

Именно из таких малых действий постепенно складывается новое состояние души. Поэтому даже человек, который считает себя «последним», не лишён возможности начать.

Вчерашний человек не является окончательным определением сегодняшнего.
________________________________________________

Сила, которая возвращается через покаяние

Пока человек жив, у него остаётся возможность внутреннего изменения. Это не отменяет совершённого зла и не возвращает прошлое. Но последствия прошлого могут перестать воспроизводиться через него. В этом заключается одна из самых глубоких возможностей покаяния.

Зло, которое однажды прошло через человека, не обязано продолжать своё движение дальше.

Гнев может остановиться.

Ненависть может остановиться.

Равнодушие может остановиться.

Ложь может остановиться.

Саморазрушение может остановиться.

И вместо них может начаться другое движение: к любви, ответственности, правде, служению.

Так человек становится причастным укреплению Жизни.Не потому, что он способен исправить весь мир, а потому, что он перестаёт добавлять в него то зло, которое способен остановить в себе.
___________________________________________

Последнее слово

Мы не можем вернуть умерших.

Не можем переписать прожитые годы.

Не можем исправить каждый свой поступок.

Не можем снять с себя ответственность за совершённое зло одним сожалением.

Но можем сделать нечто принципиально важное: не позволить прошлому определять всё наше будущее.

Если мы действительно виноваты, пусть вина станет началом покаяния.

Если мы причинили боль, пусть это станет основанием для изменения.

Если потеряли близкого, пусть память о нём ведёт не к самоуничтожению, а к более ответственной жизни.

Если мы не способны ничего изменить в прошлом, это ещё не означает, что мы ничего не способны сделать в настоящем.

Пока продолжается жизнь, остаётся пространство для добра.

И, быть может, именно в этом состоит одна из величайших тайн человеческой ответственности: человек не властен над всем происходящим, но ему дана власть над тем, каким будет его следующий шаг. С каким духом он будет сделан.

Поэтому даже один день может оказаться достаточным, чтобы начать внутреннее преображение.

Молитва об усопших тогда перестаёт быть только словами скорби. Она становится продолжением любви, которая побуждает живого становиться лучше.

А покаяние перестаёт быть бесконечным возвращением к своей вине. Оно становится движением к Богу, к правде, к очищению сердца и к способности приносить добро.

Так личное преображение становится служением не только себе.

Оно становится служением тем, кто рядом, памяти тех, кто ушёл, и самой Жизни, которую нам доверено продолжать.

И потому граница нашей ответственности одновременно является границей нашей свободы:

мы не отвечаем за всё, что произошло в мире, но отвечаем за то, что через нас продолжает происходить. И пока мы способны выбирать добро, эта граница остаётся открытой.