Сценарий

Глава первая.

- Вот уж совсем не думала найти вас здесь, - запела Вера, и на ее голос отозвались звуки перекладываемых приборов в столовой.

- А вы искали? - оживился Павлов и почувствовал заинтересованность в этой милой собеседнице. Она явно вела себя не как поклонница и не просила автограф. Да и к лучшему : ставить точку в разговоре Павлову не хотелось.

- Даже не думала искать... Это просто фантастический случай - увидеться со знаменитостью во дворе какого-то старого пансиона. А уж тем более искать... - Вера чувствовала благоговение перед этим человеком, который держался несколько самоуверенно, а его ироничный тон подчеркивал превосходство перед остальными людьми. Но вместе с тем Вера ощущала, что за несколько бессмысленным диалогом скрывается что-то сокровенное. Настолько сокровенное, что за один раз не распознаешь и не поймешь. У нее было такое впечатление, что этот человек выучил заранее подготовленный текст и читает его по ролям. И что сами слова пусты и ни о чем не говорят. Но можно  по интонации в голосе, по взгляду читать его мысли. Она поспешила поделиться с ним своими наблюдениями:

- Знаете, у меня такое впечатление, что в кустах сидит киносъемочная группа, а вы играете роль передо мной. Это своего рода профессиональная деформация?

Она засмеялась нервно, будто извиняясь за свои слова. И в то же время ей хотелось растормошить Павлова, стряхнуть с него пыль съемочной площадки, которая, похоже, въелась не только в его одежду, но и в него самого и будто вот-вот изъест его душу.

- Поверьте, я искренен с вами, - смутился Павлов.

- Как же так получилось, что вы оказались в таком месте, к тому же еще один?!

- Один... - повторил Павлов, заново осмысливая это слово, которое применили по отношению к нему. - Действительно, это очень необычно. А с кем вы меня ожидали увидеть?

- Ну... с женой, детьми, с друзьями... Но никак не одного...

- Вера, каждому творческому человеку  приходится уединиться, чтобы восстановить силы. Дабы, как вы сказали, избавиться от профессиональной деформации, вернуться к себе самому, отделиться от толпы, съемочной группы и  поклонников...

- А тут я пришла, - расстроилась Вера и хотела было встать, но Павлов удержал ее руку.

- Нет-нет, постойте. Я не договорил...

Помимо уединения актеру нужен свежий взгляд, эмоции... Понимаете, в актерской профессии ты вычерпываешь себя до дна. Семья и привычный круг общения не дает того, что может дать незнакомый человек. Поэтому ваш приход очень кстати.

- А какие эмоции вы рассчитываете в беседе со мной?! - поразилась Вера.

- Знаете, как в жизни, так и в кино: никогда не знаешь, каков будет конечный результат. Бывает так: выучил сцену, отыграл весь спектр эмоций, а приходишь на съемку - в итоге получается совсем не так, как предполагалось изначально. Я уже давно не отыгрываю роли. Просто учу текст, продумываю акценты, а интонации, движения приходят по ходу сцены. В общем, импровизирую. И знаете, что главное? Важно, кто рядом в тот момент. Я будто считываю пространство, окружение, в котором нахожусь. И перевожу зрителю. Поэтому важна настройка на партнеров по сцене. Поэтому те эмоции, которые получаются в результате, зависят больше не от меня.    Я знакомлюсь с ними впервые так же, как знакомится зритель при просмотре.

- Понимаю, о чем вы... Как и зритель или читатель, имея свой подтекст в зависимости от обстоятельств  у себя в голове, при повторном просмотре фильма или при прочтении книги иначе видит смысл.

- Да, и в этом сила любого искусства! - восторженно отозвался Павлов. - Теперь вы понимаете, что настоящий художник ищет изменений внутри себя. А для изменения нужен какой-то новый элемент, новый человек, новый взгляд...

- ...И вы предлагаете мне стать этим самым элементом?  Очень лестно обнаружить в себе способность влиять на такого мастера, как вы! И что это будет за история? Вы сейчас уже можете считать с меня то самое, что повлияет на вас как на художника?!  Я очень заинтригована!

Она склонила голову набок, и в ее глазах появилось лукавство.

- Мастер и художник - разные понятия, - усмехнулся Павлов. - Мастер оттачивает свое умение и достигает задуманного результата, в то время как художник создает образ, не зная конечный результат. Взять, к примеру, писателя... Ведь многие писатели даже не знают, куда пойдет их герой. Герой часто ведет себя обособленно, проживает самостоятельно свою жизнь и не зависит от автора... Это своего рода и есть "считанное пространство".

- И что же вы с меня "считали"? 

- То, что нам определённо стоит вместе провести время. Предлагаю прогуляться по парку. А там посмотрим...

Она уже свыклась, что он идет рядом и при намерении его можно даже потрогать. Павлов имел яркую внешность. Герой-любовник, дамский угодник - его амплуа не оставляло сомнений, что даже просто его присутствие сделает фильм кассовым. Однако Вера  заметила Павлова не в такого рода фильмах. Он привлек ее взгляд в детективе, где играл сыщика. Она стала размышлять, почему именно в этом образе привлек ее внимание... Когда она увидела этого актера в других фильмах, где он держал нерв в драматическом сюжете, внушал животный страх или отвращение, мастерски соблазнял своим карим взглядом, бесстыдно оголял чувства и поддавался животной страсти, с неизменной жадностью впивался в губы героини, то понимала запрос зрителя на такого рода образы. В том детективе ничего подобного не было. Но тем не менее этот фильм Вера пересматривала раз за разом... Надо будет еще пересмотреть и все-таки разгадать загадку, почему именно тот образ открыл для нее этого актера - так решила Вера.



Продолжение первой главы.

- Вы прочитали сценарий? - спросила Вера, когда они пошли по дорожке, ведущей к основному корпусу пансиона.

- Сценарий?! - переспросил Павлов, пытаясь припомнить.

- Вам же должны были предложить роль в новом фильме...

- Ах, да, совсем забыл. Хорошо, что напомнили. Он дома. Нет, пока не брался за него. А откуда вы знаете про сценарий к новому фильму?

- Потому что я - его автор! - смущенно и с некоторым вызовом заявила Вера.

- Обещаю, что как только приду домой, обязательно ознакомлюсь. А пока возвращайте меня к себе самому, истинному, - заулыбался Павлов. Его улыбка была, как и в фильмах, обезоруживающая.

Вера пожала плечами и не нашлась, что сказать.

Интересно свойство человека: чтобы толпа перестала его втягивать в водоворот событий, требуется уединение. А чтобы узнать себя лучше, требуется другой человек, чтобы как в зеркале, отразиться и увидеть самую суть. 

- Вера, - прервал молчание Павлов,- вы не первая, кто мне говорит о том, что я веду себя в жизни как мои герои и что мне трудно быть самим собой. Как вы думаете, в чем причина? Только ли в заучивании ролей?

— Еще причина в вашей уязвимости, - нисколько не думая, ответила Вера. Вы отвечаете на  ожидания окружающих, не хотите их разочаровывать, продолжаете играть роль, выписанную ими для вас. Однако осознанно или сознательно, но вы можете так навредить другим. Если речь о невинных сценах, то это может быть полезно для вашей профессии и безопасно для людей. Но если речь о чувствах, то помните, что вам, относящемуся к жизни как к сцене, легко сменить роль. А вот тем, кто вовлекается в чувственную сферу во взаимодействии с вами, будет нелегко выйти. И этот человек может испытывать боль такую же, как на экране герой. Только по-настоящему! Мне пора идти...

- Но разве вы не делаете то же самое сейчас со мной: заинтриговав, вы хотите упорхнуть и оставить меня в неопределенности...

- А это уже не я играю, а реальность, которой вынуждена подчиниться, - сказала Вера грустно со вздохом и посмотрела на часы.

- Давайте договоримся о встрече на другой день, - предложил Павлов, готовясь записать контакт.

- Я не долго пробуду здесь, буквально два-три дня. А потом уеду. Но... записывайте, - она поправила волосы, которые задел порыв ветра, - кажется, гроза приближается. Почитайте сценарий. Мне было бы интересно узнать ваше мнение.

Они расстались. Он не пытался посмотреть ей вслед, но стук каблучков  отзывался в нем и задавал ритм, в котором предстоит прожить весь этот день.

Глава вторая.



    Гроза прошла стороной. Павлов легко взбежал по лестнице. Прочитать сценарий — это же хорошая возможность узнать, что у неё в мыслях. Он уже предвкушал знакомство с внутренним миром той, что заставила его чувствовать полёт. Но чтение сценария постепенно вернуло ему тяготы реальности.



— Что за чертовщина… — он откинул от себя сценарий, подошёл к окну, отодвинул штору, открыл окно, ослабил воротник и снова бросил взгляд на сценарий. Потом сел и, скрестив руки, углубился в кресло. Немного подумав, он встал, прошёл на кухню и налил воды. Вид у него был растерянный. Он набрал номер своего друга, с которым они часто встречались в театре.



— Макс, давай увидимся, очень нужен твой совет.



     Они встретились в том же парке и сели на ту же скамейку, где недавно Павлов расстался с Верой.



— Макс, мне предложили роль… Вот сценарий…



— Что там? Судя по выражению твоего лица, он тебе не понравился…



    Павлов глубоко вздохнул, посмотрел куда;то вдаль, а потом повернулся к товарищу:



— Да, Макс.



— Так в чём же дело? Откажись. Тебе не впервой, что ли?



     Павлов вскочил и нервно заходил, потом наклонился к самому лицу друга:



— Макс, я свыкся с амплуа героя;любовника, снимаюсь в детективах и проектах, потому что… потому что этого хочет зритель, понимаешь? Это востребовано. Я знаю, что фильм «залетит», станет кассовым, его будут смотреть миллионы людей. А это что?! — он кивнул на сценарий. — Я даже не уверен, что его хотя бы сотня людей захочет смотреть. Представляешь, там всякие штуки, игры с сознанием. Нет, Макс, — Павлов снова сел, развернувшись навстречу собеседнику всем корпусом, — когда для фильма надо было научиться ездить на мотоцикле, я был готов, понимаешь? Был готов, потому что это делает образ героя более полным. Но сейчас мне надо поиграть с собственным сознанием? К этому я точно не готов, — он откинулся на скамейку и скрестил руки на груди.



— Не готов — откажись, в чём дело?



— Не могу, — мрачно ответил Павлов. — Не могу, потому что это будет означать, что я не способен к серьёзным сценариям и навечно останусь в амплуа дамского ухажёра и следователя.



— …Это будет означать, что нужно выйти из зоны комфорта… — торжествующе заметил Макс.



— Возможно. Но дело не только в этом. Играть роль, заранее зная, что у фильма будет низкий рейтинг, как;то… — Павлов пожал плечами. — Да и что, если у меня не получатся эти самые игры с сознанием? Макс, я не высыпаюсь, мне нужны деньги на семью… Какой;то несвоевременный сценарий. Которого ждёшь в своей жизни, но когда он является, не находится ресурсов…



     Павлов махнул с досадой рукой и продолжал вглядываться вдаль.



— В конце концов, это может быть полезно, — заметил Макс.



— А может быть, и опасно… — добавил Павлов, делая акцент на последнем слове, — никто не знает, к чему могут привести эти самые практики! Может, к потере работы, к драме во взаимоотношениях… Эффект бабочки Лоренца — слыхал?



— Ты боишься…



— Да, боюсь! — не дал договорить Павлов товарищу. — Это не просто нежелание выйти из зоны комфорта. Это… Это столкновение с тем, что может полностью перевернуть жизнь.



— Ты не преувеличиваешь?



— Я убеждён. Потому что не раз приходилось наблюдать со стороны, как ломало людей.



— Но та же езда на мотоцикле тоже несёт риск. С каких это пор ты вдруг стал закрываться от возможности узнать что;то большее? Стареешь, брат, — Макс хлопнул по плечу своего друга и рассмеялся, — похоже, не участие в этом фильме перевернёт твою жизнь… А то, что происходит с тобой сейчас. Вижу, что трансформация уже началась, хотя ты ещё ни одну из практик не попробовал. Рассказывай, что произошло? Ведь вчера ты был прежним, а сегодня не узнать. Вряд ли какой;то сценарий произвёл такой эффект.



    Павлов изумлённо посмотрел на Макса и произнёс:



— Реально заметно?! Что за…



    Он потёр лоб и глаза, будто желая высвободиться от остатков сна.



— Сегодня познакомился с женщиной… Нет;нет, — замахал руками Павлов, — это не то, что ты подумал. Вообще не то… И я почувствовал, что она на меня действует будто магически, понимаешь? Невозможно сопротивляться, сказать «нет»… Она и есть автор этого сценария. Если она сама на меня таким образом действует, то что же будет, если пойду осваивать то, что там заложено… Я всегда доминирую и в жизни, и на сцене, и в кадре — а тут чувствую себя подростком, которому ещё предстоит освоить азы какой;нибудь алгебры…

- Поздравляю! Осознание собственного несовершенства - это уже начало пути взросления, - многозначительно протянул Макс.

- Это в 40 с небольшим-то? Взросление?!

Макс развёл руками:

- Как-то так, прими. А по поводу сценария... Отказаться всегда успеешь. Задай вопросы... Как можно больше вопросов, а потом уже принимай решение. У тебя есть ее контакт?

    Павлов кивнул.

Павлов был в том возрасте, когда в очках выглядишь лучше, чем без очков. И они стали основным элементом имиджа на светских мероприятиях. В повседневной жизни он их не носил, но на встречу с Верой надел. То ли для того, чтобы ее лучше рассмотреть, то ли отгородиться от ее проницательного взгляда. Их цвет менялся от освещения. Встреча была назначена там же. "Лавочка свиданий какая-то, - усмехнулся Павлов. - а то и вовсе другое измерение, иная реальность..." И он услышал знакомый звук каблучков.

- Здравствуйте, - поспешно сказала Вера и выжидательно посмотрела на Павлова. Он поздоровался, но при этом чувствовалось напряжение в его теле.

- Вера, я прочитал сценарий... - он долго держал паузу, будто хотел подвергнуть свою собеседницу испытанию. Он понял, что их отношения должны перейти в разряд сопернических, где он будет отстаивать свое право сохранить в своей жизни все как есть, а она станет брать приступом эту крепость и пытаться изменить его жизнь. Неосознанно, конечно. И продолжил:

- Вы же понимаете, что этот сценарий отличается от того, что мне приходилось играть до сегодняшнего дня?

    У Веры похолодело внутри. Казалось, мир рухнет сейчас, и она еле слышно произнесла:

- Вы отказываетесь от роли?

     В душе ее было смятение. Он увидел ее замешательство и внутренне уже торжествовал.

- Я вам этого не сказал. Мне нужно прояснить некоторые детали и задать вопросы.

- Постараюсь ответить. Спрашивайте...

- Здесь сюжет выстраивается на том, что герой пытается изменить свою жизнь и использует для этого разного рода игры с собственным сознанием.А вы сами пробовали поиграть? И что изменилось в вашей жизни?

     Вера внимательно посмотрела на него. Видимо, он кстати надел очки,  которые скрывают его глаза от света. Сейчас было непонятно, этот свет исходит от солнца или от взгляда Веры. В любом случае, он остаётся в относительной безопасности. Она подумала и серьезно ответила:

- Моя жизнь меняется постоянно. Я не живу в замкнутом мире. Человек ли, картина, путешествие или музыкальное произведение влияют на мою реальность... И уже не совсем понятно, где причины, а где - следствие. Невозможно отследить, что менялось от игр, а что - от других вещей или событий. А почему вы спросили?

- Просто я не чувствую, что мне это надо. А соприкоснуться с тем, что испытал и ощущает мой герой, считаю своим долгом. Иначе никак. Вот так возникает сомнение, стоит ли браться... Тем более представьте: начало фильма... Домохозяйки видят меня в главной роли и ожидают, что начнется стремительное развитие бурного романа!  А вы им про что? Про трансформацию сознания... Как думаете, им будет интересно продолжение фильма?!.. Поймите, Вера,  я не тот актер, который вам нужен, - наконец, горестно заметил Павлов. Надо подумать, кого предложить для этой роли...

     Во время этого монолога он ходил взад и вперед, размахивал руками и восклицал. "Опять играет", - подумала Вера и сказала:

- Раз уж у вас такой принцип пробовать максимально прожить жизнь своего героя, я вам помогу, -

она резко вскочила и таким образом оказалась лицом к лицу с Павловым, - проведу вас через игры сознания.

      Это было как вызов. И если бы она спокойно заявила такое, Павлов бы жестко ее осадил. Но сейчас эта женщина поставила его в такое положение, что отказавшись, он бы проиграл ей.

     Вдруг откуда-то появившийся азарт захватил его, и он выпалил без промедления:

- А давайте! Только потом пеняйте на себя! Не я этого хотел!

     Он не совсем осознал, что делает. Но было уже поздно.



Глава третья

- Не переживайте вы так, пару практик самых простых пройдете, узнаете эффект - и этого будет достаточно, чтобы составить представление. Вам вовсе не обязательно углубляться, - покачала головой Вера, приглашая Павлова подойти к дереву, которое было неподалеку, потом взяла руку Павлова и положила её на шероховатую поверхность коры. А затем продолжила:

- Вот вам первая практика, которой вы занимались в детстве - это заново познакомиться с тем, что вас окружает.  Вы же знаете, что у всего в этом мире есть свои качества, свои свойства. Вам просто надо почувствовать и увидеть в мельчайших подробностях все, что вас окружает. Как ребенок знакомится с этим миром, так и вы пробуйте на вкус,  рассматривайте, осязайте, прислушивайтесь...

Она говорила медленно, что поначалу раздражало Павлова. Но постепенно ее голос стал увлекать его внимание. Под своей ладонью он ощутил кору дуба, мощную, шершавую, неровную, почувствовал ее запах...

- А теперь вспомните, что вы не только изучаете мир рецепторами, находящимися в верхней части вашего тела. Ноги тоже многое что вам могут рассказать о том месте, где вы стоите.

Удивительно, но Павлов уже забыл, когда ощущал ногами этот мир. Ходить-то он ходил, но направлять свое внимание в ноги ему как-то не приходилось... Все это было просто, но вместе с тем необычно! Ему вдруг захотелось взять руку Веры. Но Вера предупредила его, приблизившись и взяв в свои ладони его руку. Он ощутил, что они теплые и маленькие. У него закружилась голова и он второй рукой захватил ее запястье и приблизил к своим губам.  его памяти возникла картинка, как он однажды поцеловал руку мамы, когда во время болезни у него была температура, а мама подошла потрогать лоб. Как и тогда, он ощутил счастье. Вера ничуть не смутилась. Не выпуская ее руки, он вышел на тропинку. Ничего говорить не хотелось. Казалось, любое слово могло разрушить этот момент. Когда он делал шаг, то направлял внимание на ощущения от соприкосновения стоп с землей. А когда осматривал все вокруг, внимание скользило от одного объекта к другому. Внимание его слушалось и перемещалось по намерению.

- Постарайтесь провести весь день в таком исследовании. Правда, придется отключить телефон, - нарушила тишину Вера.

- Уже... - ответил Павлов. Говорить не хотелось.

Она обвязала его руку красной ниткой.

- Эта нить вам будет напоминать, если вы вдруг забудете о нашей практике. Взгляд упадет на нее - и вы вспомните, - улыбнулась Вера.

- А я думал, люди надевают ее в надежде, что их желание исполнится...

Она с досадой махнула рукой:

- Часто традиции существуют, а почему именно так стали делать - уже всеми забыто. Есть еще кое-то... Вы часто испытываете негативные эмоции? Вот с этого дня постарайтесь относиться иначе и не злиться.

- Это выше моих сил! - засмеялся Павлов, - но постараюсь.

- Хотя бы не накручивайте себя, не распаляйтесь - этого будет достаточно, - попросила Вера, - дело в том, что злость, обида забирает много энергии, а нам это не надо. Какие источники ее вы можете определить для себя? Откуда черпаете силы, что дает вам радость, счастье?

Павлов тут же вспомнил, как он поцеловал руку Веры, но ничего не сказал. В другое время он бы флиртовал и говорил, что Вера и есть тот, кто дает ему энергию, но... если бы это было неправдой. А когда он действительно испытал эмоции от ее прикосновений, то ему захотелось это скрыть. Надо будет рассказать об этом Максу. Интересно, что он скажет... А ей ответил:

- Энергию дает, безусловно, пробежка. Преодолеваешь себя, а потом - приятное ощущение силы и одновременно легкости. И когда что-то доброе делаю для окружающих. И природа, как сейчас вокруг нас.

Он осмотрелся кругом: действительно, после долгих дождей все дышало влагой и светилось каплями росы, в парке было тихо и свежо.

- Вот и хорошо, занимайтесь. Изучайте заново этот мир и наполняйтесь положительной энергией. Пока на этом все. Завтра расскажете, что с вами стало происходить.

- И это все?! Вряд ли что-то произойдет только от того, что буду смотреть на вещи, щупать, нюхать и пробовать на вкус, - рассмеялся Павлов.

- Не спешите с выводами. Будьте прилежным учеником. Завтра созвонимся - и вы расскажете. До свидания, - помахала рукой Вера и пошла прочь.

Он остался один, и мысли стали набегать одна на другую. Вспомнилось детство. Живыми образами явились картины детства, как дед ведет его на школьный стадион и учит заниматься на турнике, а по возвращении домой еще в прихожей чувствуется запах котлет и свежих газет.Как же было хорошо в детстве! Беззаботно, легко, весело! Тем не менее хотелось стать взрослым и обязательно совершить что-то примечательное! Чтобы обратить на себя внимание девочки из другого класса. Почему же так получается, что проходят годы - и чувства притупляются, нет тех ярких ощущений? Эта практика, которую предложила Вера, возвращает то, что было оставлено где-то там, в детстве...

Кто она? Что о ней известно, кроме того, что она сценарист?

С каких пор он перестал интересоваться людьми, которые встречаются на пути? Получается, что сейчас его жизнь ничуть не отличается от того кино, где он играет роли. Поэтому он заигрался и люди в нем тоже перестали видеть человека.



Глава четвертая.

Комната была в полумраке от того, что яблони склоняли свои ветви прямо перед окном. Лишь на двери солнце вырисовывало зайчики, которые прыгали от того, что ветер качал деревья. Эта пляска завораживала, хотелось продлить этот момент надолго... Павлов вспомнил про то, что у него запланирована встреча, поцеловал спящую жену и прошел на кухню. Сегодня выходной, а потому придется завтракать одному. Снилось очень много снов. Он стал перебирать их в памяти. Один был особенно ярким: Павлов стоит в том же парке, только уже ночь, и он ищет глазами Веру, но не находит. Оборачивается - а она, оказывается, все это время стояла сзади. Она подошла, обняла его - и вдруг его что-то торкнуло в спину, выбросило куда-то в пустоту и понесло с невероятной силой. В этот момент вдруг ясно стало понятно, чего не удалось ему сделать в жизни. Он судорожно стал сопротивляться и проснулся.

Ему хотелось наскоро позавтракать, но он помнил, что необходимо выполнять задание и, взяв кружку со стола, начал пристально ее разглядывать, ощутил гладкую прохладную поверхность. Постучал трамвай на перекрестке. Залаяла собака. "Ой, всё..." - сказал чуть слышно Павлов и стал собираться на встречу.

В метро он открыл сценарий Веры. Ему хотелось надеяться, что он хоть немного приблизился к главному герою. Роль, безусловно, была привлекательной. Она манила своей необычной серьёзностью и глубиной. Сейчас и фильмов-то таких не снимают. Только любовные интриги, острые сюжеты, убийства, драки, погони... После таких сюжетов в жизни простой человек остался бы калекой, как физически, так и душевно. А на экране живут как ни в чем ни бывало... А если и становятся инвалидами, то непременно восстанавливаются. А в жизни совсем не так. И как случилось, что фильмы потеряли свою глубину? Сумеет ли кинематография восстановить свой былой статус или вот так в погоне за добычей быстрого дофамина так и останется набором рекламных роликов, чередой бесконечных сериалов? Даже в жизни мы всё чаще ищем лёгкого дофамина вместо подлинных смыслов. Одна из причин — экономическая: студии всё чаще делают ставку на франшизы с гарантированной окупаемостью, сокращая бюджеты на рискованные, но глубокие проекты. Но стриминговые платформы дали возможность независимым авторам, и сейчас на экране всё чаще появляются сложные, интеллектуальные работы, которые раньше было сложно запустить. И вот в его руках тот самый сценарий. "Что ж ты хотел, брат... Хочешь такую роль - придется меняться". И вдруг он отчетливо понял, что не может дать то, что от него ждут. И даже не знает, в каком направлении двигаться. Его прошиб холодный пот. Времени остается совсем мало. Слишком мало.Он судорожно стал перебирать в памяти классику, которую играл в театре. Помнится, что было много всего, но сейчас в памяти как на зло всплывают дешевые трюки и антрепризы. "Вера, - вспомнил Павлов, - надо будет с ней поговорить".

Они встретились в его театре, в зале хореографии. Когда он вошел, Вера стояла посередине, а ее отражения в зеркалах показывали ее с разных ракурсов. Они поздоровались.

- Я понял, что просто не тяну эту роль. Приходится признать это. Не успокаивайте и не говорите ничего, - прервал попытки Веры что-то сказать Павлов, - мне очень тяжело осознавать, что я не способен на большее, чем был до этого прежде.

Он сел на стул и подпер лоб руками.

- Ваши практики, - продолжил он, глядя на нее снизу вверх, - только острее обозначили мою неспособность как актера играть подобные роли... Вера, я не могу бодриться и притворяться, что получится и сыграется. Ничего не сыграется и не получится! Я могу вжиться в образ предателя, подлеца, страстного любовника, обольстителя, даже верховногоглавнокомандующего могу сыграть. А вашего героя - не, простите.

Он повернул голову в сторону, чтобы не смотреть на Веру и в глазах его навернулись слезы. Она молчала. Ее молчание начало душить Павлова. Чтобы хоть мельком поймать ее выражение лица, он вскочил и заходил по залу, боковым зрением пытаясь уловить ее взглядом. Было желание уйти. Уйти не только от нее, но и вообще из театра. Бежать без оглядки!  Она выдержала паузу, чтобы дать возможность Павлову выразить все эмоции, а потом сказала:

- Иван Сергеевич, вы сейчас были как главный герой. Именно такого отчаявшегося в самом начале своего пути я и представляла.

Павлов ухмыльнулся:

- Не надо меня успокаивать.

- Отнюдь. Помните, где он хочет все бросить, чем занимался прежде все 20 лет? Но именно в такие моменты происходит перерождение человека. Вы пришли в театр и кино играть?  И игра рождается в соответствии с теми чувствами, которые происходили с вами в жизни? Вы вспоминаете, когда испытывали ту же самую эмоцию и переживаете ее раз за разом? А я вам предлагаю иначе: прожить новую эмоцию прямо  на съемочной площадке во время самой игры. Которой никогда в жизни не испытывали.

- Это эксперимент надо мной, - засмеялся Павлов, - я хоть жить останусь?

- Эксперимент над людьми - это то, что происходит в кино.



Я же предлагаю быть самим собой. Говорить не по тексту, а что придет в тот момент в голову. Не вспоминать, что нужно сделать, а делать то, что тянет сделать...

— Но как же сценарий?! - воскликнул Павлов.

- А вы не читайте. Отдайте его мне, - ответила Вера и протянула руку за сценарием, - сценарий будут знать все, кроме вас. Достаточно, что вы поверхностно ознакомились. И если вы станете делать что-то не в соответствии с ним, съемку прервут.

Моя задача - сделать так, чтобы вы делали то, что делает герой. Слышите?

- Весьма самоуверенно, - недоверчиво и раздраженно бросил Павлов, - вы хотите заставить меня поступать в соответствии с тем, что нарисовали в своей голове? Вы считаете, что способны на меня так повлиять?

- А я уже повлияла. Давайте откроем сцену, где герой встречается с подругой и говорит монолог... Вот здесь...Читайте же...

Павлов начал пробегать глазами строчки монолога. То же самое он говорил сейчас Вере. Причем теми же словами.

- Мистика какая-то... - прошептал он, - Или совпадение. Но не факт, что я смогу восстановить весь сценарий во время съемки. Возможны же ошибки и просчеты...

- Практически исключено. Мы с вами слишком предсказуемы. Человек запрограммирован и выдает типичные реакции.

- Но почему так, Вера?! - воскликнул Павлов, - получается, то что мы испытываем в реальной жизни, - это тоже не наше? Мы запрограммированы? Но кем?

- Системой, в которой живем, - Вера сделала неопределенный круг рукой, окинув взглядом весь зал, - не только наши реакции запрограммированы, но даже мысли. Даже мысли не являются нашими. Тот, кто знает механизмы целой системы, способен  прогнозировать события. Кто-то использует свои способности неосознанно. Так возникает повторение в реальности тех событий, которые автор предрекает в книге. То, что я неплохо знаю механизмы системы, не сомневаюсь. Но даже в системе бывают сбои. Это бывает, когда человек на какое-то время выходит из системы. Обычно это длится недолго, но даже такое мгновение может поломать ее. Но это бывает в повседневной жизни. На съемочной площадке маловероятно.

- И что же способно поломать систему? - заинтересовался Павлов.

- Что вы так интересуетесь? Вам не обязательно знать всю поднаготную. Чтобы ездить на велосипеде, не обязательно знать, как он устроен. Мне нужны от вас только реакции, которые будут продиктованы действиями актеров и обстоятельствами на съемочной площадке, - вдруг холодно отозвалась Вера.

- А почему вы удивляетесь. Ведь если вы изучили хорошо реакции людей, вы должны были предположить, что я могу задавать такие вопросы? - сыронизировал Павлов. Он вдруг почувствовал, что раз уж он так предсказуем и как на ладони, то пусть Вера покрасуется в обнажённом виде, поэтому пошел в наступление решительно, - может вы и наши с вами отношения способны спрогнозировать?

Она вдруг испуганно посмотрела на него, как-то по-детски выставила вперед руки:

- Нет, никаких отношений...

- Это так написано в сценарии: никаких отношений? - вдруг почувствовал Павлов власть над этой хрупкой фигуркой Веры. Кем она себя возомнила? Предсказательницей, пророчицей? Которая хочет завертеться вокруг себя мирок съемочной площадки и взять власть над ним? Она его сегодня заставила плакать и признавать свою ничтожность как актера - что за минутная слабость... Он, как щенок, послушно поплется выполнять ее дурацкие задания, а теперь она еще и заставит его выдавать реакции в соответствии с ее сценарием! Да что она себе возомнила! Она думала, что с потрохами его взяла? Ну уж нет! И кто вообще сказал, что эта роль стоящая... Стоящая в соответствии с чьими критериями? Может, она яйца выеденного не стоит... Павлов распалялся все больше и больше.

Это не она будет иметь власть над ним, а он! Он пустит в ход все свое обаяние и заставит ее крутится вокруг себя! Он резко повернулся к ней. Он сидела с поджатыми губами, но при его взгляде резко вскочила и выбежала из комнаты. Он было бросился за ней, но остановился:

"А что если она знает, что должна была последовать такая реакция от меня и понимает, что я собираюсь сделать?"



Глава пятая.

Весь день Павлов думал о Вере. Перед его глазами вставал ее образ с вытянутыми по-детски вперед руками. Он снова почувствовал власть над ней, так как понял ее уязвимость. Откуда произрастает эта уязвимость? Она состоявшийся сценарист - как личность весьма того же уровня, что и он сам... Да и как личность Вера зрелая, да и в том возрасте, когда не боятся собственных недостатков, просчетов и ошибок. Раз уж она говорит, что в системе есть уже готовые схемы и реакции, значит, и Павлов может догадаться, что именно ее заставило быть слабой в тот момент... Сейчас он не может не думать о ней. Отчего же власть так сладка, что невольно становишься ее рабом и вновь ищешь встречи с тем, с кем испытал это самое чувство? Получается, в какой-то момент уже не ты, а это чувство владеет тобой. Странный перевертыш. По сути, испытывая сладостное ощущение власти, мы сами становимся рабами тех, над кем ее имеем. Эта страсть выходит из-под контроля. И уже не ты, а она владеет тобой.  Павлов в раздумьях спустился на первый этаж и поравнялся с Максом, который в это время разгуливал по коридору с какой-то девушкой.

-  Макс, привет, есть минутка? Хотел бы обсудить предстоящую роль... Понимаешь, я бы хотел отказаться от нее, потому что до добра она меня, семейного человека, не доведет. Она включает во мне такую бурю страстей, что мама не горюй. Да и вообще, не готов я с Верой работать.

- Она тебе нравится? - Макс пристально посмотрел в глаза другу.

- "Нравится"... Это не флирт с девчонкой из соседнего подъезда... Это борьба двух титанов, которые сошлись в смертельной схватке !Причем с риском потерять не только тело, но прежде всего душу. Только сегодня понял. Пусть ищет себе мальчика на побегушках. Даже если я заставлю себя согнуть, то потом выпрямлюсь - мало не покажется. И уж там кто кого... - отозвался Павлов, выпил сразу полбутылки воды и с нажимом закрутил пробку.

- Нашлась та, которая заставила нашу знаменитость испытывать бурю страстей? Я уж думал, у тебя все по жизни распланировано... Но что-то пошло не так, - загадочносказал Макс, - может, раскроешь перед ней карты, раз уж на то пошло...

- И как ты себе это представляешь?! - изумился Павлов.

- Иван, я знаю тебя уже много лет. Ты с женщинами чувствуешь себя как рыба в воде. Это я должен у тебя учиться, как вести себя с ними, а у тебя уже все схемы отработаны, - расхохотался Макс.

- Схемы?!! Она все эти схемы знает, она каждый мой шаг может просчитать! И нет, я не преувеличиваю. Она мне сама сказала. Знаешь, что она задумала? Сочинила сценарий, но у меня его забрала. Сказала, что я и так буду выдавать реакции по ее сценарию на площадке. И ты знаешь, она реально на это способна. Продемонстрировала в лучшем виде! Значит, и в реальной жизни она тоже на это способна.

- Допустим, она контролирует тебя и все твои реакции. Так если она так умна и прозорлива, может, стоит довериться ей и полностью положиться на нее? Наверняка она все ходы просчитала. И этот тоже. - хитро улыбнулся Макс.

- Сдаться?  Это же значит проиграть! - изумился Павлов.

- А вы играете?



Павлов прошел в павильон, где находилась Вера. Заканчивались съемки полнометражного фильма, и она ожидала окончание очередной сцены, где был актер из ее будущего фильма. Она не замечала Павлова, завороженная происходящим. Он стал рассматривать ее. Ее светлые волосы были красиво уложены, а ее длинную шею обнимала подвеска. Полуулыбкой встречала она фразы актеров, играющих на площадке. Наверняка и здесь пытается угадать, как продолжится действие и чем закончится...

Съёмки окончились, и кто-то крикнул, что надо отметить такое событие, толпа подхватила Павлова и понесла из павильона на улицу, где стали все рассаживаться по машинам. Кто-то схватил его за руку. Обернувшись, Павлов увидел двух своих давних приятелей, с которыми часто бывал на съемках:

- Айда с нами, будет весело! На шапку!

- На шапку! - подхватили вокруг.

Многие ринулись в автобус киносъёмочной группы, остальные распределились в припаркованных авто. По дороге ему рассказали, что сняли загородный коттедж и что рядом лес и речка.

- Купаться там холодно, зато лес сосновый - красота!

Они подъехали к довольно красивому дому и стали выходить.

Павлов замер: из одной машины вышла Вера, поддерживаемая каким-то франтом. Она смеялась и что-то ему рассказывала. Они прошли в сад и расположились за длинным столом беседки. Буквально за какие-то 10 минут на столе появилось все что душе угодно. Девушки тараторили, смеялись и делились впечатлениями от последней работы, в кресло усадили режиссера и вручили ему бутылку шампанского. Раздался хлопок, зашипело игристое... Павлов наблюдал, как Вера смеялась вместе со всеми. И он почувствовал себя чужим в этой компании. И дело было совсем не в том, что его участия не было в фильме. Он чувствовал себя чужим, потому что главная для него героиня этого торжества не была к нему расположена. Он стал пробираться к ней. Она увидела его, помахала ему рукой, но движения навстречу не сделала.



Глава шестая.

Павлов понял, что никаких шагов навстречу она делать не станет. Эта пауза слишком затянулась. Получается, она передала инициативу во взаимодействии ему. Тем лучше, он будет играть на своих условиях.

- Кажется, мы не договорили сегодня утром, - произнес Павлов, подходя к ней намеренно вплотную, чтобы она сделала шаг назад, и намеренно делая голос ниже, - пойдем погуляем? 

Вера испуганно посмотрела на него. В это время снова подняли бокалы. Вера залпом выпила шампанское и выпалила:

- Мне и здесь хорошо! Зачем обсуждать какие-то проблемы, когда такое веселье...

Только ее смелости хватило только на пару секунд. Она растерянно огляделась, будто искала помощи.  Павлов ухмыльнулся, празднуя победу:  ему удалось ее смутить. Он поставит на место зазнавшуюся "прорицательницу" и игра пойдет по его правилам!  Только сейчас необходимо отпустить леску, чтобы рыба как следует заглотила наживку, не испугалась преждевременно. И Павлов сделал вид, что потерял к ней всякий интерес и переключился на беседу о новых принципах постановки. Но боковым зрением он видел, как Вера перебирала складки платья и о чем-то задумалась. Но очередной водоворот девичьих платьев ее увлек за собой на качели.

Павлов понял, что праздновать собираются до утра, и поэтому позвонил по видеосвязи жене: за руль он сегодня не сядет.

Когда уже стало смеркаться, он увидел Веру, прогуливающуюся по аллее одну, и направился к ней. В это раз она не испугалась его присутствия, а вроде бы как даже ждала.

- Шампанское пошло вам на пользу? Вы меня уже не так боитесь? - нагло и напористо, заигрывая, спросил Павлов.

- Шампанское на пользу не может пойти. Оно только еще больше внесет сумятицы и заставит человека быть развязным.

- Развязным?! О! - воскликнул Павлов и притянул ее к себе, - сейчас проверим...

- Вы женатый человек, а позволяете себе бог знает что! - воскликнула Вера и посмотрела на него сердито.

- Может, я роль сейчас играю, - произнес Павлов и отпустил ее руку.

- Даже играя на сцене влюбленных, люди часто влюбляются по-настоящему. Зачем испытывать судьбу?

- А вы чего боитесь больше: что я в вас влюблюсь или вы в меня? - улыбаясь, заглянул бесстыдно ей в лицо Павлов.

- Больше всего боюсь в вас разочароваться, - резко ответила Вера.

- Да уж, Вера, вы ставите меня в затруднительное положение: после этих слов я прямо-таки обязан соответствовать вашим ожиданиям. Иначе чего доброго разочаруетесь во мне. А ведь кто-то говорил, что может просчитать каждый мой шаг... Что так... Я веду себя не по плану? - продолжал иронизировать Павлов, - То есть, как правильно понял, если я веду себя по вашему плану, то вы ставите себе плюсик - вы молодец. Но если не по вашему плану - то я подлец и негодяй, разочаровал вас... Так? Знаете, что Вера... Если я вас разочарую, то это вы и только вы прописали мне эту роль.  И пусть действую по сценарию и каждый мой шаг можно предугадать... Пусть так! Но я не собираюсь соответствовать вашим ожиданиям. И если я все же не вписываюсь в ваш сценарий, то он нуждается в корректуре! Счастливо оставаться!

И он развязной походкой пошел к беседке. Несмотря на яркую эмоциональную речь, напускная веселость все-таки прошла. Он испытывал досаду, что разговор так закончился.  Все идет явно не по его плану. Кроме того, он явно обидел Веру. Меньше всего он хотел этого.

В беседке в разговоре общем не участвовал. Вскоре начало небо светлеть. На горизонте появилась белая полоса. Павлов отправился спать.

Глава седьмая.

Когда Павлов проснулся, был уже день. Он вскочил на ноги и огляделся: машины уехали, на краю дороги остался микроавтобус съемочной группы. Она уехала или еще здесь? Он обошел все комнаты в доме: Веры нигде не было. Он понял, что контроль над ситуацией с его стороны потерян.

Рыба даже не думала клевать на наживку, а поплавок тонул только потому что был задет мощным ее хвостом. Было не по себе. Надо будет извиниться. По приезде в Москву он заказал букет на адрес Веры со словами "прошу меня простить". Вторая причина его дурного настроения - это подозрение, что обаяние его уже не действенно. Какой же он актер и герой-любовник, что Вера не поддалась ему... Приемами обольщения в реальной жизни он не пользовался еще с тех времен, как женился. Вот решил попробовать - и провал. Как же так...Вера недвусмысленно показала ему, что его методы, кроме раздражения и осуждения, ничего у нее не вызывают. Еще и пристыдила - и ведь реально он испытал стыд! В интервью он всем рассказывал, что непорядочно устраивать двойную игру, когда есть жена. А тут эти дешевые подкаты...  Может, ее внимание занято другим мужчиной? Но он не замечал, чтобы она с кем-то была вместе.

С тех пор он старался не заговаривать с ней, при встрече лишь здоровался, но часто бывал в том парке возле старого пансиона, где они виделись. Про практику ему напоминала ниточка на запястье, которую он бережно хранил. Выполняя задания Веры, Павлов заметил закономерность между прилежным выполнением практик и интенсивностью сновидения. И он в них углубился с единственным желанием того, чтобы Вера ему приснилась. Как часто бывает, сны позволяют нам исполнять желания, которых мы не можем позволить себе в реальной жизни.

Он часто думал, почему выбрал профессию актера и пришел к выводу, что как и в снах, в актерской профессии хотя бы ненадолго он может выйти из главной роли, которая ему уготована в этой жизни. Ему стали сниться осознанные сны. И там он искал все время Веру, чтобы хоть на мгновение увидеть ее образ. В конце концов этот образ затмил саму Веру и увлек Павлова в глубины подсознания.

Он перестал глазами искать ее в реальной жизни.

Однажды она подошла к нему и спросила:

- Почему вы меня избегаете?

Павлов смотрел на нее, старался запомнить ее черты лица, чтобы потом воспроизвести в памяти, и молчал. Вера выдержала его пристальный взгляд:

- Не хотите даже разговаривать со мной?

-...

- Вот получила ваш букет на прошлой неделе с извинениями. Если хотите знать, то я вас прощаю.

- Но я не прощаю себя, - хрипло ответил Павлов.

- Отчего же? - спросила Вера, желая растормошить его.

Павлов отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее и ответил:

- Я так глубоко не анализирую, чтобы понять свои реакции. В любом случае, еще раз: простите. Простите за то, что позволил себе лишнее.

Возникла долгая пауза, которую первой прервала Вера:

 - Скоро съемки нашего фильма.

- Я же сказал, что не могу исполнять главную роль. Вам мало других актеров? - заметил Павлов.

- Иван Сергеевич, вы какой-то странный: извиняетесь и одновременно обижаетесь. Чем вам плоха роль?

- Можно, я не буду отвечать на ваш вопрос?.. - Павлов опустил глаза и постучал ребром ладони о косяк двери, будто хотел разрубить нить разговора.

- Нельзя! - засмеялась Вера и взяла его руку в свою. Павлов отшатнулся и, высвободив руку, остановил ее жестом. Потом, подумав, заметил шутливо:

- Вы ко мне пристаете?

- Если вы действительно обиделись, то хотелось бы знать, на что. Я заинтересована, чтобы именно вы играли эту роль. Сценарий писался с учетов ваших характеристик. И для меня замена актера будет трагедией. - голос ее дрогнул, - столько сил было потрачено и все впустую, просто потому что в последний момент вы передумали!

Павлов горько заметил:

- Я, может быть, тоже на многое что рассчитываю! Но не все мои капризы должны выполнять окружающие. Так что наберитесь терпения и ищите другого актера. Могу посоветовать из тех, кого хорошо знаю...

- Могу ли я выполнить ваши желания? Или, как вы, их называете, капризами? - не сдавалась Вера.

- Можете... наверное. - притворился Павлов.

- И какие же это желания? - подступила Вера.

- Для начала давайте поужинаем вместе, а там посмотрим. - неопределенно предложил Павлов.

- Вы меня обольщаете? Зачем, примерный семьянин?! - сказала без обиняков Вера.

Павлов сделал неопределенный жест и ничего не ответил. Вера помолчала, а потом попросила:

- Ознакомьте меня со всеми условиями, которые я должна соблюсти, чтобы вы остались в главной роли. Заключим своего рода контракт. Надеюсь, до интимных отношениях не дойдет, ведь так?

Павлов хорошо знал, что этого точно в планах этого нет. Но Вере не обязательно об этом знать. Поэтому он  продолжил ее дразнить:

- Дойдет, обязательно дойдет. Пропишем это главное условие в нашем контракте, - и зло усмехнулся.

- Но я не согласна. Встречаться с женатым мужчиной для себя не рассматриваю.

- Что ж, тогда никакого контракта, - безапелляционно ответил Павлов.



Подбородок Веры задрожал.  Павлов поморщился. Он хотел ее смутить, но не испугать. Снова перегибает палку.

- Ладно, Вера, простите, я пошутил. Дурацкие шутки у меня. Конечно же, я могу, будучи женатым мужчиной, позволять себе подобное. Должны же вы это понимать...

Но после некоторого молчания, когда Вера успокоилась, не удержался:

- ...Но ведь никто не запрещает мне об этом мечтать!

И продолжил обольщать Веру, рассказывая о том, что в свободное время перебирает в памяти всё, что было связано с ней. Она слушала, опустив вниз глаза. Он заметил, что половина из того, что он говорит, - правда.

Глава восьмая.

- Как вы умело сочиняете! - неожиданная реплика больно ударила Павлова. Он имел намерение сочинить, но вслух произносил давно согревающее душу сокровенное желание видеть ее, касаться ее, говорить с ней... А она все разом обесценила, заявив, что всё сказанное Павловым - только лишь сочинительство. Он понял, что обижаться сейчас нельзя и притворился:

- Как вы меня раскусили. Может, еще скажете, зачем я это делаю? Вы же всезнайка, любой мой шаг объяснить способны с точки зрения психологии и событийности... Зачем мне что-то говорить, когда вы всё и так знаете!

Чтобы это не прозвучало слишком горько, улыбнулся своей актерской обезоруживающей улыбкой.

Вера, довольная своим обличением,  торжествующе кивнула головой:

- Да, со мной такие манипуляции не пройдут. Итак, когда я вас вывела на чистую воду, вы все еще хотите играть со мной в обольстительного героя-любовника?

"И ничего, ровным счетом ничего ты не смыслишь", - подумал Павлов, а сам сказал:

- Раз вы меня вывели на чистую воду, предлагаю перейти на "ты" и поужинать вместе в знак примирения.

- Я согласна. Очень хорошо, что мы избавились от всего наносного и наконец-то будем общаться как друзья, - обрадовалась Вера, - обязательно это надо отметить.

Павлов уступил Вере, но не потому что проиграл. Просто он понял, что все, что  говорил, реально чувствовал. И смысла нет скрывать. А то, что Вера ему не поверила, даже хорошо. Пусть все это останется с ним. Главное - что она услышала о том, что он давно чувствует. Как-то легче стало на душе.

Но вместе с тем исчезла куда-то его веселость. За столиком он уже не шутил и смотрел, как она болтает о пустяках,  пытался запомнить черты ее лица. На какое-то время она смутилась и спросила, о чем он думает. Он отмахнулся какими- то незначительными обстоятельствами, лишь бы развеять ее подозрения. Был галантен, говорил искренне. Они прояснили некоторые подробности - он со всем соглашался. Они спорили - он уступал. 

Простились на крыльце ее подъезда. Он грустно отметил, что она особенно красива в свете фонарей, но ничего не сказал. Жестом попрощался и пошел пешком домой.

Она посмотрела ему вслед и радовалась, что наконец-то избавились  в отношениях от всего наносного и ненужного. Она облегченно вздохнула, улыбнулась своим мыслям и поднялась к себе в квартиру.



Глава девятая.

 Вера и Павлов давно не виделись. Он пытался заглушить нарастающее чувство притяжения к ней и проводил время с семьей на море. Новые впечатления постепенно вытеснили ее образ, как это всегда бывает.

Установилась хорошая погода, поэтому решили начать съемки со сцены за городом. При встрече он отшучивался, бодрился и относился к Вере как к ребенку. Ему хотелось опекать ее, помогать во всем, предупреждать ее желания. Он все время суетился, пытаясь выплеснуть чувства через заботу: отыскал на заднем дворе дома, где расположилась  съемочная группа, пни, перетащил и поставил кружком под навесом, принес воды, достал сумки из микроавтобуса и пледы. Больше всего он боялся подвести ее.

 Однако его опасения были напрасны, и первый съемочный день прошел успешно. Местные жители прибежали брать автографы, принесли  разной всячины. Можно было сделать вид, что очень занят.

Павлов уже было хотел идти спать, как Вера взяла его под руку и предложила обсудить съемки. Они пошли по проселочной дороге, которая кругом обходила селение.

- Как хорошо за городом, - вздохнула Вера, - как будто в детство возвращаешься... Бабушкины вареники с вишней, оладушки, рыбалка... Да-да, я очень любила бегать на пруд удить рыбу!

- Да, я бы тоже сейчас не отказался бы посидеть с удочкой - вторил ей Павлов, просто потому что надо было говорить.

Они обсудили съемки, посмеялись над некоторыми моментами, и Павлов любовался ею. Ею невозможно было не любоваться: она была очень привлекательна в платье с отложным белым воротничком.

- А вообще, ты хорошо придумала: сценарий с открытым сюжетом. Чувствуешь себя не только актером, но и сценаристом, режиссером... чуть ли не Богом! - и он засмеялся, неожиданно почувствовав истинность своих слов.

- Это так должно быть! Должно! Искусство всегда имеет открытый сюжет, открытую концовку, к этому стремятся все деятели искусства: художники, писатели, поэты, композиторы, хореографы!  Рада... Как же я рада, что ты почувствовал это!  Не ставить точку, развивать, раскручивать... Это как...модель Вселенной. Только малая ее часть... Всего лишь малая! Но она всё! Понимаешь?! Всё!  Это и есть процесс создания шедевра, когда еще говорят, что сам процесс важнее, чем достижение цели! Ну, теперь-то ты понимаешь, почему я так задумала?! - Вера пришла в восторг, - это новая эпоха кино, когда оно становится искусством!

- Понимаю... Но не могу принять. Иногда так хочется все прервать и поставить точку... Поставить маленькую, совсем маленькую... И прервать! - Павлов приблизился к Вере вплотную, почувствовав жар, исходивший от ее восторженного лица. Но не решился быть ближе, а соскользнул в сторону, замкнувшись и сунув руки в карманы, сдерживая себя, продолжил уже с улыбкой решительно, будто себя убеждая:

- Но нет. Точка не будет поставлена и я. Дальше. Продолжу. Играть роль...

Он улыбнулся своим мыслям. Так и придется соскальзывать в сторону, когда точка кипения будет достигать градуса. А что остается делать...

- Так сказать, - продолжил он, - буду Богом. Бестелесным, но всемогущим!

Я начинаю понимать, почему браки свершаются на небесах и муж становится подобен Богу: он, как и Бог, смотрит  на пороки грешника и пытается почувствовать через него этот мир, не позволяя себе согрешить. Создается иллюзия невинности телесной. В то время как в душе кипят страсти!



Глава десятая

Павлов подолгу беседовал с Верой:

- В молодости бы не то что точку - многоточия бы повсюду расставил... А сейчас - нет. В какой-то момент понял предсказуемость всего. И какая-то лень, апатия. Более того: хочется, напротив, ограничивать себя во всем и даже находить именно  во всем этом какое-то удовольствие! Беспощадность к себе в высшей степени: физические упражнения до изнеможения, ограничения в еде. Раньше бы соблазну не мог сопротивляться, а сейчас наслаждаешься тем, что способен перешагнуть и пойти дальше... И служение. Служение людям, кино... Знаешь, когда друга похоронил, стал каждого ценить, даже незнакомых. С тех пор наблюдаю за собой безудержную заботу о каждом. И еще... Мне очень хочется узнать побольше о тебе.  Почему решила писать сценарии?  И вообще расскажи о себе.

Вера отмахнулась:

- Просто поняла, что могу лучше писать, чем другие. Почему бы нет... Иногда пишу как безудержная. Только бы этим всю жизнь и занималась, по боку все остальное... А в какой-то раз не получается. Я из многодетной семьи. Поэтому всегда мечтала об уединении. И когда появилась такая возможность, очень была рада.

Она еще долго рассказывала о том, как прошло ее детство и как мечтала она сама стать актрисой. Но жизнь все изменила, как это всегда бывает. Павлов не мог находиться в неопределенном состоянии: оно его измотало. Как она к нему относится? Он привык к поклонницам и беспрекословному авторитету в обществе. Но с Верой так не получалось. Он хотел завоевать ее доверие, но чувствовал, будто не дотягивает. И это его заводило. Нас всегда влекут те цели, которые предстоит достичь, а простые задачи малоинтересны. Его обезоруживающая улыбка на нее не действовали, его слова по сравнению с ее речью были недостаточно хороши, ее понимание природы вещей было недосягаемо. Павлов казался себе школьником по сравнению с Верой. Было не совсем понятно, почему он так отстал от нее и что можно сделать, чтобы хоть соответствовать. Если и брать его достижения, то это не более чем роли в любовных сериалах, интересные только домохозяйкам. Не для этого же он жил все это время и оттачивал свое актерское мастерство, чтобы сейчас покорно следовать за ней и быть ее тенью... Его самолюбие было вне себя!

Ему оставалось либо не выдавать свою досаду, либо рассказать все как есть. Когда-то давно, еще в молодости, ему свойственна была бравада, но сейчас в ней смысла в его жизни совсем не осталось. Тем более что Вера, казалось, видела своим рентгеновским взглядом всю его суть, все страхи и сомнения. Он решил полностью отдать себя на ее суд:

- Вера, давай начистоту: в твоем присутствии я теряюсь. Честно? Обо всем забываю рядом с тобой.. Нет, ты молчи... Позволь мне сказать, так проще будет... Я не могу вот так с тобой ходить по улице и вести непринужденную беседу... Во мне просто все кипит! Не надеюсь на взаимность и даже не хочу спрашивать ни о чём. Какие бы слова ты ни сказала, они никак не повлияют на то, что я чувствую. Во мне не осталось даже капли самолюбия, чести и достоинства. Просто знай, что с этой минуты я готов полностью подчиниться тебе.  Поначалу не хотел сниматься по твоему сценарию - можешь спросить у моего друга... Но потом все так закрутилось, что понял: меня нет вне этого фильма. Потому что он - часть тебя. И я готов делать все, что скажешь. Прости, если мои откровения тебя смутили, но я хочу быть предельно честен .

После такой риторики Павлову стало легче, он даже сам удивился, как все вдруг стало просто: он испытывает чувства, как любой живой человек. Ничто не способно уменьшить этот жар. Ему вдруг захотелось еще и еще говорить об этом...

Они остановились посреди дороги. Начинало смеркаться. В полумраке его слова звучали особенно сильно, опускающиеся тени пьянили, распаляя его еще больше.

Вера неожиданно сделала шаг вперед, обвила его шею руками и поцеловала:

- Я ждала, что ты так скажешь.

- Ах, да, это прописано в твоем сценарии, - горько усмехнулся Павлов, - Неужели всё, абсолютно все предсказуемо? Может быть скажешь, что будет дальше?

- Нет, конечно, я таких вещей не могу знать.

- Как так-то? - удивился Павлов. - Ты же говорила...

- Да, говорила, что все наши поступки предсказуемы, так как прописаны в системе. Но любовь не относится к таковым. Поэтому в данном случае ты непредсказуем! И я даже не знаю, как после твоих слов вообще с тобой работать по моему методу. Ты же выпал из системы.

- Уволишь? - рассмеялся Павлов. - Я в домике. Теперь ты меня не поймаешь.

Он обхватил ее талию и прижал к себе.:

- Как приятно тебя обнимать! Особенно приятно осознавать, что ты мне отвечаешь. Я не только выпал из общей системы! Я выпал даже из своей  собственной! Забыл обо всем на свете!

Они стояли, обнявшись, долго. Потом он проводил до дома, где она остановилась, а сам пошел к себе. Думать ни о чем не хотелось.

Глава одиннадцатая



Наутро Павлов проснулся от того, что стукнула калитка во дворе. Он откинул одеяло и подошел к окну: по тропинке шла его жена.  Он наскоро оделся и выбежал ее встречать. Она шла нараспашку, а светлые волосы рассыпались по плечам:

- Привет! - ее лицо осветила улыбка.

- Таня! Вот так неожиданность! - воскликнул Павлов.

- Не могла же я тебя оставить тут на целую неделю без твоего любимого пирога.

-Ну его, этот пирог... Таня... Как же я тебя рад видеть...

Он стал ее рассматривать и гладить по волосам, потом укутал и повел в дом. Она как никогда показалась ему такой родной...

После завтрака они вместе пошли на съемки. Она присела в тени и выжидательно стала наблюдать за всем процессом.

Вера видела их издалека, но сделала вид, что не заметила. Он отыграл последние сцены с полной отдачей, все складывалось как нельзя лучше...

Когда он уже переоделся и шнуровал ботинки, сзади подошла Вера:

 - И что теперь дальше?

- Дальше? - Павлов вскинул голову, - по твоему сценарию дальше был конец.

Он чувствовал, что больше не принадлежит ей. Наваждение будто рукой сняло. И как будто не было этих трех месяцев...

... Вера растерянно смотрела им вслед.