Альтеры - шерше ля фам

                Это фантастика. Действующие лица вымышлены.
              Всякое сходство с реально существующими людьми: их внешностью,
        фамилиями или именами, а также   названиями стран, городов, районов,
    организаций  – не более чем случайное совпадение и плод фантазии автора.

Чтобы привести мысли в порядок и настроиться на работу после бессонной ночи, Анджей Новак вместо обычного своего маршрута от дома до управления решил навернуть круг по городскому центру и проехаться по набережной Варты. Он старался думать о предстоящем уходе на пенсию и связанным с этим событием банкете, но мозг не слушался и продолжал упорно прокручивать вчерашний разговор с дочерью Марией. Она позвонила поздно вечером. Явно волнуясь, Мария сразу же выпалила:
- Папа, Джегош хочет сменить пол.
Будучи благопристойным католиком и мужчиной обычной гетеросексуальной ориентации, Новак сначала даже не понял, о каком поле идёт речь.
- Ну и молодец, - полусонно ответил он дочери. – Давно пора. Конечно, я помогу деньгами. За это не переживай. А когда он ремонт будет делать? На каникулах?
- Какой ремонт? – сорвалась на крик Мария. – Джегош хочет превратиться из мальчика в девочку… Да какая это шутка!? Пришёл после тренировки какой-то невменяемый, требует деньги на операцию во Франции. У нас дома грандиозный скандал! Папа, что нам делать?
Полусонное состояние улетучилось. Осознав сногсшибательную новость, Новак стал звонить на смартфон внука, но тот упорно не отвечал на звонки, игнорируя дедушкино желание пообщаться. Так что ночь Анджей Новак – начальник полиции города Познань провёл без сна. Въезжая на автомобильную площадку перед полицейским управлением, он в очередной раз приказал самому себе: «Хватит! Думаю только о работе, сейчас оперативка с докладами… Днём встречу Джегоша возле университета. Сегодня понедельник. Значит занятия у него заканчиваются где-то в начале третьего. Надеюсь, мы с ним поговорим. Всё-таки я для него всегда был авторитетом… И от кого это он подхватил такое…  Пся крев… Операция во Франции… Грёбаные лягушатники… Так испоганить гомосятиной Олимпийские игры… Курвы бессовестные.  Эх, докатились!»
Он щёлкнул замком «Шкоды» и пошёл ко входу в здание. Навстречу ему по лестничным ступенькам  спускался младший инспектор Грушка.
- Приветствую, шеф, - поздоровался инспектор и, вдруг хихикнув, добавил: – Там к вам из сумасшедшего дома пришли.
Поднятая над ступенькой нога Новака так и зависла в воздухе. Увидев мгновенно побагровевшее лицо начальства,  Грушка посерьёзнел:
- Извините, шеф. Мне так Бася.., то есть, Барбара сказала.
«Неужели что-то с Джегошем?! - пронеслось в голове Новака. - Матка Боска!»

                * * *

Сгорая от беспокойства, он старался идти по коридору своим неспешным степенным шагом, отвечая на приветствия встречавшихся по пути подчинённых. 
- Доброе утро, пан Новак, - официально поприветствовала его секретарша. 
- Здравствуй, Барбара, - также официально ответил Анджей и взглянул на сидящего в приёмной мужчину.
- Это… - начала говорить Бася, но посетитель опередил её:
- Главврач психиатрической клиники, - представился он, поднимаясь с кресла. – Фамилия моя Ковальский.
«Что с моим внуком?» - хотелось выкрикнуть Новаку, но он открыл дверь своего кабинета и с приглашающим жестом сказал:
-   Прошу, пан Ковальский.
Включая компьютер на столе, Новак успел составить представление о посетителе: примерно моих лет, идеально выбрит и подстрижен, чувствуется дорогой парфюм, одет без пижонства – обычные свитер, джинсы и кроссовки,  строен - явно следит за своим здоровьем, кольцо на руке, значит, семьянин. Есть ли у него внуки?
Главврач знал, что Новака считают честным полицейским, начавшим карьеру с самых низов – с патрульных. Лично с ним он знаком не был, видел его в городских новостях, но мельком. Сейчас же, усаживаясь в кресло, рассмотрел хозяина кабинета и сделал свои выводы: крупногабаритен - и толст, и высок, судя по ушам – бывший борец, за здоровьем уже давно не следит – выглядит старше своего возраста, любитель поесть и, видать, не дурак выпить, глаза – красные, лицо – опухшее, или болен, или вчера здорово гулял по алкоголю.   
Перехватив изучающий взгляд Ковальского на своём лице, Новак, как бы извиняясь, сказал:
- Совсем не спал эту ночь. Слушаю вас.
- Понимаю, у вас много работы. Буду краток, пан Новак. В нашу клинику поступили четыре пациента.
- Уф, - не смог сдержать вздоха облегчения Новак.
- Четыре альтера.
- Извините, пан Ковальский, я с медицинскими терминами не очень знаком.
- Альтер – это сленговое название, сокращение от термина «альтернативная личность». То есть, в одном человеке живут сразу несколько личностей – две или даже больше.  Эти личности попеременно влияют на поведение, восприятие и память человека. У разных альтеров могут отличаться возраст, манера речи, эмоциональные реакции, воспоминания, и даже разный пол. Наверняка вы слышали об одном из альтеров - Билли Миллигане?
«Слышал я не о Билли, а о дебиле. Вчера», - в сердцах подумал Новак, но вслух сказал:
- Нет, не слышал.
- Это американец,  один из самых известных людей в истории психиатрии с диагнозом «множественная личность». Умер в две тысячи четырнадцатом году. О нём много информации в массмедиа. Даже фильм есть.
- Обязательно посмотрю этот фильм, когда будет меньше работы, - вежливо ответил Новак.
Ковальский понимающе усмехнулся:
- Дело в том, что такое психическое расстройство крайне редко. В мире людей с подобными нарушениями считанные единицы. А в нашем воеводстве за последние три недели появились четверо мужчин-альтеров. Последний поступил два дня назад.
- Оборотная сторона прогресса, - решил высказаться Новак. – Экология, ежедневные стрессы, электромагнитные излучения от всяких там гаджетов. Вот у людей и начинает, извините за грубость, сносить крышу. Нужно на эти случаи обратить внимание общественности, задействовать учёных, врачей. И конечно же, церковь. Ведь в церкви есть службы, занимающиеся подобными вопросами. Я когда-то фильм видел на эту тему. «Изгоняющий дьявола» называется.  Ведь ещё Иисус Христос изгнал из одержимых дьяволом…
- Пан Новак, - перебил полицейского Ковальский. – Я лично обследовал этих больных. Беседовал и  с подлинной личностью, и с вдруг появившейся личностью альтернативной. Причём у всех четверых альтернативные личности - женщины. Они разговаривали на английском, немецком, французском, испанском языках. Но по моей просьбе охотно переходили на польский и красочно описывали свои прошлые жизни. 
- Вы хотите сказать, что в нашем воеводстве появились женские потусторонние духи, которые стали вселяться в мужчин?
- Я хочу сказать, что пациент, поступивший к нам первым, уже несколько дней как пришёл в обычное нормальное состояние. 
- То есть, женская личность из него удалилась?
- Можно и так сказать. Я более тридцати пяти лет работаю в психологических клиниках, многое повидал. Но и без этого опыта знаю, подобные стремительные случаи исцеления в истории психологии ещё не зафиксированы.
- Но учреждение, которое я возглавляю, не лечебное и не церковное, - напомнил Новак. – Мы боремся с незаконной, но вполне, так сказать, осязаемой и материальной незаконной деятельностью человека.
- Именно поэтому я к вам и пришёл, - ответил Ковальский. – Этот излечившийся пациент вдруг вспомнил, что сидел на лавочке, к нему подсела симпатичная девушка, что-то говорила, а потом гладила его по голове. 
- Так, - вслух стал рассуждать Новак. – Мужчина выпил, присел на лавочку отдохнуть. Какая-то девчонка увидела пьяного и подсела к нему, чтобы украсть бумажник. Обычная история.
-  Это не обычная история. Это было последнее воспоминание пациента перед раздвоением. Незнакомая девушка гладит по голове. Понимаете?
- Нет.
- В затылке находится центр управления телом и мозгом человека.
- Гипноз, - догадался Новак.
- После обычного гипноза не происходит такого многосуточного раздвоения личности. По крайней мере, такие случаи пока неизвестны.
- Кажется, я понял вас, пан Ковальский. Как говорится, шерше ля фам.
- Да, очень бы хотелось, пан Новак, чтобы вы нашли эту девушку.
- Где сидел на лавочке этот пациент, известно?
- Я спрашивал, но этого он пока не вспомнил, - Ковальский поднялся со стула. -  Вот моя визитка и флешка. На ней записи бесед с пациентами. Возможно, они вам пригодятся.
* * *
Распрощавшись с визитёром, Новак позвонил в центр оперативного управления. На звонок никто не ответил. Ругнувшись, Новак вызвал к себе секретаршу:
- Бася, найди мне Войду. Опять его на рабочем месте нет.
Через несколько минут в кабинет Новака зашёл руководитель группы видеомониторинга Войда.   
- Искали, шеф?
- Вот что, - сказал ему Новак. – Посади несколько человек на просмотр архивных записей. Интересует видео с сидящими на лавочках мужчинами, к которым подсаживается девушка. Интересуют моменты, когда  женщина гладит мужчину по голове.   
- Так эти моменты можно найти на определённых сайтах, - решил поюморить Войда, но столкнувшись с нахмуренным взором начальства, спросил: - А за какие дни просматривать материал, шеф?
- Начинайте с позавчерашних записей… Хотя нет, лучше начните со вчерашних.
- Уже начали, - пообещал Войда, закрывая за собой дверь.
Новак глянул на часы – наступало время еженедельной онлайн-планёрки с заслушиваем докладов начальников подразделений.
 
                * * *

Во время планёрки Новак, слушая уже набившее оскомину однотипные доклады подчинённых, нет-нет да и раздумывал о своей вдруг возникшей семейной проблеме: «Эх, Джегош, Джегош… Ты ведь такой перспективный нападающий, за юношескую сборную города играл. Сейчас за универ свой выступаешь. Тебя ведь хотят в наш «Лех» позвать... я уже почти договорился. А там глядишь, и в «Барселону» пригласили бы, или в «Реал». Был бы как Роберт Левандовский… И что на тебя нашло?»
Внизу монитора появилось сообщение от Войды: «Нашли видео за вчерашнее число. Там девушка гладит парня». «Высылай», - написал ему Новак. Продолжая заслушивать доклад руководителя превентивной службы, Новак включил присланное видео ускоренным просмотром. Он увидел сидящую на лавочке девушку в юбке, блузке и туфельках на высоком каблуке. Качество записи было плохим, определить симпатичная девушка или нет, Новак не мог, да и не хотел. «Идиот, - мысленно обратился он к Войде. – Я же сказал, девушка подходит к сидящему на лавочке мужчине, а не наоборот». Он хотел было выключить показ, но увидев подходящего к лавочке парня со спортивной сумкой, издал возглас, напоминающий что-то пиратское:
- Йо-хо-хо!      
- Что вы говорите, пан Новак? – спросил из монитора руководитель превентивной службы.
- Нет, ничего. Поперхнулся. Продолжайте, - ответил Новак и, не слушая докладчика, во все глаза стал смотреть видео: Джегош ставит сумку на лавочку, что-то говорит, девушка отвечает, Джегош опускается на лавочку, затем пересаживается чуть поближе к девушке. Ускоренный просмотр позволил уложить одиннадцать минут видео в четыре минуты. На двенадцатой минуте девушка положила руку на голову Джегоша. Новак замедлил скорость просмотра и стал наблюдать, как рука девушки гладит затылок неподвижно сидящего внука. Видео оборвалось почти одновременно с фразой подчинённого:
- Доклад закончил.    
В онлайн-пространстве наступила тишина. После продолжительного молчания, Новак сообразил, что нужно что-то сказать. Обычно он подводил итог в заключительной части   подобных совещаний. И как обычно, начальники подразделений ждали очередного чисто профилактического разноса от своего шефа, но ко всеобщему удивлению сегодня он  был краток:
- Всем спасибо. Успешной работы, панове!
Произнеся эту заключительную фразу, Новак позвонил в центр оперативного управления. На этот раз Войда сразу взял трубку.
- Откуда это видео? – спросил у него Новак. – Где размещена камера?
- В парке Солацки.   
- Вот что, пусть твои люди займутся поиском этой девчонки. Мониторьте городские камеры, отслеживайте её путь от парка и из парка. Прорабатывайте все видео за последние три недели. Нужно вычислить её адрес. И побыстрее.
- Я понял, шеф. Сделаем, - пообещал Войда.
 
                * * *

В полдень Новак позвонил дочери. На вопрос о Джегоше Мария ответила:
- В институт не пошёл.
- А что он делает?
- Лежит целый день, смотрит в потолок и молчит. Но хоть не кричит, как вчера.
- Я еду к вам, - сказал Новак. 
Когда Новак зашёл в комнату, Джегош продолжал лежать на диване.
- Здравствуй, внук, - поздоровался Новак, усаживаясь на стул рядом.
Джегош никак не отреагировал на дедушкино приветствие и продолжил изучение потолка.
- Как прошла вчера тренировка? – после длительного молчания Новак задал следующий вопрос: - Как зовут эту девушку? 
Джегош оторвал взгляд от потолка, посмотрел на дедушку и наконец-то произнёс:
- Какую девушку?
- С которой ты вчера в шесть вечера разговаривал в парке Солацки.
- Откуда ты знаешь? – Джегош изменил своё горизонтальное положение и спустил с дивана ноги.
- Сорока на хвосте принесла. Как ты себя чувствуешь?
Джегош пожал плечами:
- Сейчас вроде бы нормально. А вчера… не знаю, что на меня нашло.
- Так как зовут эту девушку? Может адрес она свой сказала?
Джегош покачал головой. 
- А о чём вы говорили? Зачем ты к ней подошёл?
- Иду с тренировки. Смотрю, сидит… Красивая. Одна. Ну я и подрулил. Туда – сюда, завёл разговор. Она сначала отвечала нехотя, отшучивалась. А когда я намекнул, что у меня есть квартира и можно в ней зависнуть на всю ночь, рассмеялась и стала гладить меня по голове. Потом всё. Как будто  схлопотал накаут. Кто ж знал, что существуют настоящие ведьмы. Чёрт знает, как домой добрался. Помню только, что разную хрень кричал, когда в квартире очутился.
- Ты хотел вести её в мою старую квартиру?
- Хотел. Дед, ты сам мне дал от неё ключи.   
- О времена! О нравы! – Новак поморщился. – В наше время девушку сначала в кино или в кафе приглашали, а уж потом… Надеюсь, ты ехать во Францию передумал?
- Дед, хорош издеваться, - простонал Джегош, опять опуская голову на подушку. – И так тошно. Бабушке ничего не говори.
- Не скажу, - пообещал Новак, закрывая за собой дверь комнаты. 

                * * *

Утром в среду, когда Новак ехал на работу, позвонил Войда:
- Шеф, ребята вычислили, где обитает ваша девушка. Девяносто девять процентов, что это она.
- Она не моя девушка. Говори адрес.
- Улица Творча 28. Частный сектор.
 - Наблюдение поставили?
- Шеф, мне сообщили адрес десять минут назад. К тому же слежение за объектом – функции не моего отдела.
- Конец связи, - пробурчал Новак, въезжая на площадку перед управлением.
Проходя по коридору, он заглянул в комнату группы быстрого реагирования и распорядился:
- Десять минут на сборы. Пять человек. Задержание. Я еду с вами.
Зайдя в кабинет, он взял визитку главврача психиатрической клиники и позвонил ему:
- Доброе утро, пан Ковальский. Мы нашли вашу девушку… То есть, интересующий вас объект. Не хотите ли присутствовать при его задержании? Объект представляет особую опасность из-за своих неординарных способностей. А вы всё-таки  по этим способностям спец… Мало ли что…

                * * *

В пять минут одиннадцатого два полицейских фолькса-бусика остановились на улице Творча.
Ко двору дома номер 28 метнулась пятёрка бойцов и ловко преодолела не очень-то высокий забор. Один из них открыл изнутри засов калитки, в которую вошли Новак и Ковальский. Четверо других, пробежали мимо стоящей во дворе старушки в домашнем халате и шлёпанцах на босу ногу. Уронив от испуга таз со стираным бельём,  она с ужасом наблюдала, как бойцы врываются в дом. Через минуту они вышли.
- Чисто, - сообщил Новаку старший группы.
- Где ваша дочь? – грозно спросил Новак.
- Какая дочь? – заикаясь, пролепетала старушка. – У меня два сына. Один на заработках в Англии, другой – офицер. В Жешуве  служит.
- Уважаемая пани, пожалуйста, успокойтесь,.. - попытался включиться в разговор Ковальский.
Но Новак не дал ему договорить:
- Пани, мы знаем, что здесь живёт девушка.
- Да, живёт, - ответила пани, начиная понемногу приходить в себя. – То есть, жила. Она снимала у меня комнату. Вчера съехала.
- Куда съехала?
- Она не сказала. Расплатилась за проживание, вызвала такси и уехала. Только письмо оставила.
- Какое письмо? Кому?
- Тому, кто её будет искать.
- Мы её ищем, - нетерпеливо сообщил Новак. – Давайте письмо.          
Вслед за старушкой он и Ковальский проследовали в дом.
- Вот комната, где она жила, - указала хозяйка на одну из дверей. – А письмо в гостиной.
В гостиной, своими размерами больше похожей  на спальню, она достала из ящика видавшего виды буфета письмо и протянула его Ковальскому. Пока тот распечатывал конверт, Новак решил осмотреть комнату, в которой проживала девушка. За ним тенью следовала хозяйка и тараторила:
- Ничего плохого за ней не замечала. Вела себя скромно. Ни парней не водила, ни выпивала, даже телевизор не смотрела. Сидела перед своим ноутбуком, а иногда лежала на коврике на полу и что-то шептала. Когда я её спрашивала, говорила, что йогой занимается. Нет, она выходила, конечно, на улицу, куда-то ездила. Но всегда дома ночевала. А я в её дела не совалась. Мне главное, чтобы жилец был не конфликтный и платил вовремя. Вещей у неё совсем мало было. Вчера вечером быстро собрала сумку, вызвала такси и уехала. А что она натворила?
    - Возможно, мы разыскиваем не ту девушку, - уклонился от ответа Новак. – Как её зовут?
- Ядвига Ружинская. Месяц назад перед поселением я паспорт её взяла, так сказать, на сохранение, а вчера вернула.
-А номер?
- Какой номер?
- Какой номер её телефона.
Хозяйка замешкалась, её лицо выражало сомнение. Затем достала из кармана халата смартфон и протянула его Новаку:
- Вот её телефон. Когда Ядвига садилась в такси, она сказала: «Возьмите, пани Анна, на память». А я у неё спросила: «Как же ты без телефона?» А она усмехнулась и ответила: «Этот уже старый. У меня скоро другой будет».
- Пани Анна, мы его вам вернём после проверки, - заверил Новак.
Обойдя комнатушку со стареньким диваном, столом, двумя стульями и пустым шкафом, он не нашёл в ней ничего интересного и вернулся в гостиную. Ковальский сидел у стола в каком-то оцепенении. На глаза его были надеты очки, которые вероятнее всего, он забыл снять, в руке он держал  письмо.
- Прочитали? – спросил у него Новак.
- Прочитал, - ответил Ковальский, протягивая полицейскому несколько листочков, исписанных красивым женским почерком.
«Не очень-то разумно, оставлять такую улику, как почерк», - отметил про себя Новак, начиная читать:
«Если вы читаете письмо, значит память контактировавших со мной мужчин восстанавливается и они начинают вспоминать, что перед диссоциативным расстройством общались на улице с какой-то незнакомкой. И значит, об этой незнакомке работники клиники поставили в известность полицейских и те бросились на поиски преступницы. Согласна, с этими четырьмя мужчинами я поступила плохо, но всё же себя преступницей не считаю. Постараюсь объяснить, почему. Зовут меня… Впрочем, если вы всерьёз займётесь моим розыском, то и сами всё установите. Поэтому и пишу это письмо вручную, а не набираю его в электронке.
Начну издалёка. Когда началась Вторая мировая война, табор кочующих по Польше цыган, убегая от фашистов, стал возвращаться в родные места – в Трансильванию. На дороге вереницу их кибиток обогнала дорогая легковая машина. Вскоре на своём пути цыгане снова увидели эту машину. Очевидно, её водитель не справился с управлением и съехал в кювет, снеся придорожный столб. Находившиеся в авто молодые женщина и мужчина-водитель были мертвы. Но зато уцелел завёрнутый в пелёнки младенец, надрывавшийся от крика. Судя по документам, погибшая супружеская пара евреев проживала в Варшаве, а их объёмный багаж указывал на то, что  супруги тоже убегали от войны. В стране тогда царили неразбериха и хаос из-за стремительного продвижения немецких войск, поэтому на остановившиеся у обочины кибитки и суетню цыган  никто из проезжавших не обращал внимания. Прихватив с собой всё ценное из авто, они на ближайшем перекрёстке свернули на просёлочную дорогу и продолжили свой путь. Вместе  с вещами цыгане забрали и младенца - мою бабушку. Она росла и воспитывалась в таборе, жила обычной жизнью цыганской девочки тех времён, постигая все тонкости воздействия на людскую психику и перенимая это искусство от своих более опытных товарок. Когда ей было пятнадцать, она случайно подслушала разговор, как считала, своих родителей. Те вспоминали, как у них появилась дочка-найдёныш, и обсуждали выгодный для семьи вопрос её скорого замужества – сам цыганский барон хотел взять красивую девочку  в жёны. Такая перспектива бабушку совсем не устраивала, и она решилась на побег. Не знаю, как бы сложилась её судьба в дальнейшем, если бы на вокзале в Бухаресте она не встретила моего будущего дедушку. Бабушка мне часто рассказывала об этом знаковом событии в её жизни: модно одетый симпатичный парень подошёл к молоденькой цыганке со светлыми, почему-то, волосами и голубыми глазами. Сначала он попросил ему погадать, но не дождавшись конца гадания, предложил провести время в кафе. Как сейчас принято говорить, между ними пробежала искра, и парень предложил цыганке поехать вместе с ним в Югославию. Несмотря на молодой возраст, дедушка отлично разбирался в коммерции, уже обладал солидным капиталом и влиятельными связями. Нужные знакомства помогли ему оформить брак с ещё несовершеннолетней девушкой. Молодожёны счастливо зажили в особняке в пригороде Белграда. У них появилась дочь – моя мама. Прошли годы, моя мама вышла замуж. А дедушка и мой отец успешно руководили бизнесом их совместной фирмы. В тысяча девятьсот девяносто первом году родилась я. И в этом же году началась война. Выпущенная из самолёта ракета попала в наш дом, мои родители и дедушка погибли. Нам с бабушкой повезло: за пять минут до прилёта она уложила меня в коляску и повезла в парк на прогулку. Бабушка стойко пережила похороны наших близких, а затем переехала из разбитого Белграда в Варшаву. Благо банковские счета семьи не пустовали.
Зачем я обо всём этом написала? Хотела намекнуть, что мой интерес к парапсихологии мне достался от бабушки. Она ведь базовые навыки этой науки постигала на практике у цыган. Но главное, я хочу, чтобы вы поняли моё отношение к войне. С детских лет я, слушая бабушкины воспоминания, мечтала стать волшебницей и искоренить все войны на Земле. А подростком услышала фразу Генри Форда, которая врезалась мне в память: «Подвергните контролю пятьдесят самых богатых еврейских финансистов, которые творят войны для собственных прибылей, и войны будут упразднены». Тогда я и решила посвятить себя упразднению войн. Нет, у меня не было желания убивать зачинщиков войн, я их хотела перевоспитывать так, чтобы они вкладывали деньги не в войны, а в развитие человечества – на постижение смысла его появления и существования. Поэтому  я, ещё учась в школе, стала изучать медицинские учебники по психиатрии. Почерпнутые из них знания я проверяла на своих сверстниках, сканируя их мысли, а у некоторых диагностируя карму предыдущих жизней. После школы я могла без особых усилий поступить в любой престижный университет и стать дипломированным психиатром. Но меня карьера врача не интересовала. Я устроилась на не очень пыльную и не очень денежную работу. Но зато у меня было много свободного времени, особенно после того как после длительной болезни ушла в другой мир моя бабушка. Шли годы, я продолжала заниматься самообразованием: изучила проблемы диссоциативного расстройства идентичности человека, разгадала тайну африканских аниото – людей-леопардов, научилась общаться с душами-призраками из параллельных миров. Взаимодействие с этими мирами и научило меня перемещаться в тело другого человека. Практические занятия я решила проводить в Познани. Таких практик было четыре  - четыре моих перемещения в тела мужчин. Я даже убедилась, что могу пребывать во всех их телах одновременно. Врач клиники, который беседовал с пациентами, даже не догадался что в их телах одна и та же альтернативная сущность, которая на разных языках и разными женскими голосами рассказывала о своих якобы прожитых жизнях. Повторюсь, мне неприятно, что четверо мужчин стали пациентами психиатрической клиники.  Но разве их проблемы из-за временного расстройства могут сравниться с муками людей, ежедневно погибающих на Земле из-за войн? За два дня до переезда от пани Анны я покинула тело последнего четвёртого мужчины. В тот воскресный день мне захотелось отдохнуть, посидеть в парке на лавочке у озера. Но тут появился пятый мужчина, точнее, юнец. Он подсел ко мне и начал разговор со штампованных фраз. Затем от завуалированных намёков быстро перешёл к конкретному предложению интима. Его совсем не смущало то, что по возрасту я ему скорее годилась в матери, чем в любовницы. Весьма напористый глупыш, который не обременяет себя мыслью, что его пока ещё здоровое и молодой тело - лишь временная одежда, данная на короткий миг одного из многочисленных перерождений. Я проучила его, на несколько часов внушила ему, что он желает стать женщиной. Может быть, после этого урока он не будет таким самоуверенным и наглым.
Надеюсь, мне удалось объяснить причину моих поступков. О моих дальнейших действиях распространяться не буду. Скажу только, за мир на планете нужно воевать. И не с теми пешками, которые считаются государственными правителями, а с теми ферзями и королями, которые ими управляют.  И последнее, для тех служб, которые постараются меня найти и остановить: не нужно этого делать. Почему? Догадайтесь сами».
Закончив читать, Новак сунул листки письма в конверт. Он и Ковальский долга сидели молча. У буфета замерла пани Анна. На пороге гостиной появился старший группы захвата и вопросительно посмотрел на Новака:
- Наши действия, шеф?
- Сейчас поедем, - ответил тот и обратился к главврачу: - Вы с нами, пан Ковальский?
- Нет, мне пора в клинику, - Ковальский поднялся со стула и сунул очки в футляр. – Впрочем давайте, пан Новак, отпустим ваших людей, а сами пройдёмся пешком. Что-то голова разболелась.
- Давайте, - полицейский тоже поднялся со стула. – В пяти минутах отсюда есть сквер – отличное место для прогулок.

                * * *

 Они навернули по аллее пустынного в это время сквера круг. В основном молчали, лишь изредка перебрасываясь замечаниями о красоте осенней природы и всё нарастающей непредсказуемости современного климата. Затем присели на лавочку отдохнуть.
- Прошла голова? – спросил Новак.
- Да так, - неопределённо ответил Ковальский.
Из бокового кармана пиджака полицейский достал плоскую металлическую флягу и отвинтил на ней крышку.
- Это хороший виски, - сказал он, протягивая флягу Ковальскому. – Боль мгновенно снимает.
- Вообще-то я не пью, - ответил главврач. – Но, если как лекарство… 
Сделав изрядный глоток, он передал флягу Новаку. Тот тоже влил в себя солидную порцию и сказал:
- Собираюсь скоро на пенсию. Рыбалкой займусь.
- Я тоже люблю рыбалку, но на неё времени совсем не хватает. Из-за работы, - откликнулся Ковальский.
- М-да, - протянул Новак и наконец-то перевёл разговор на волновавшую их обоих тему:  – Всё-таки не пойму я слов этой Ядвиги насчёт служб.
- Каких служб?
- Которые постараются её найти и остановить. Что она этим хотела сказать?
- Хотела сказать, что её остановить будет невозможно. Почувствовав опасность, она  будет перемещаться из тела в тело. Представляете, сколько тогда альтеров возникнет? И как определить, она внедрилась в человека или у него и в самом деле произошло диссоциативное расстройство. Что тогда в клиниках начнётся?! А если об этой Ядвиге  пронюхают журналисты и растрезвонят по всему миру? - Ковальский покачал головой. - Ужас! 
- М-да, кошмар, - согласился с собеседником Новак, снова протягивая ему флягу. 
Ковальский глотнул и вернул флягу хозяину. Передавая её друг другу, они допили виски.
- Прошла голова, - заметил Ковальский. – Спасибо за лекарство. Вообще-то я тоже против этих дурацких войн.
- И я против, - ответил Новак. – Сколько деньжищ вбухивается в эту военную хрень.
Он принялся ощупывать карманы:
- Чёрт, я сигареты в машине оставил, а после виски курить охота.
- Так что мы решим с этим джином? – спросил Ковальский, возвращая собеседника к сути разговора.
- С каким джином?
- Который вылетел из волшебной лампы.
- Что решим… - Новак выдержал паузу. – Джин ведь не злой, он добрый. А о существовании этого джина знаем только мы двое.
У Ковальского зазвонил телефон. Выслушав звонившего, он сказал ему:
- Не стоит торопиться. Пусть до конца недели ещё побудут в клинике… Хорошо, я скоро приеду и сам поговорю с ними.
- Четверо пациентов, четверо бывших альтеров просят их выписать домой, - сказал Ковальский Новаку, закончив телефонный разговор. – Они считают себя здоровыми… На чём мы остановились?.. Ах да, вы сказали, что джин добрый и не стоит ему мешать. Знаете, я согласен с вами. А об окончательном выздоровлении моих четверых пациентов я позабочусь. Позабочусь и об исчезновении из их памяти знакомства с какой-то неизвестной девушкой. 
- Значит, никто не сможет мешать джину творить добрые дела, - произнёс Новак, доставая из пиджака конверт с письмом, а из брюк зажигалку.
- Никто не сможет, - согласился Ковальский.
Пламя охватило конверт и его содержимое. Упавший на асфальт пепел подхватил ветерок и понёс по аллее сквера.
- Мне пора на работу, - сказал Ковальский, поднимаясь с лавочки.
- И мне пора, - ответил Новак, доставая телефон. – Сейчас я вызову дежурную машину и нас отвезут ко мне в управление.
- Зачем мне ехать к вам в полицию? – удивился Ковальский.
- Хочу вернуть вашу флешку, - объяснил Новак. – Нет у меня ни времени, ни желания просматривать беседы психиатров с их пациентами.
Они вышли из сквера и, поджидая машину, остановились перед перекрёстком.
- Кстати, пан Ковальский, через три недели ухожу на пенсию. В связи с этим печальным событием планирую провести банкет для моих друзей. Буду рад видеть на нём и вас, и вашу вторую половинку. Придёте? 
- Обязательно приду, пан Новак, и непременно со своей половинкой.