Глава 54. И звонят колокола

                На колени опущусь, и глаза закрою,
                А на сердце тихо грусть говорит со мною.
                Разверну гармонь, расстелю меха.
                Что б в груди огонь вновь заполыхал.

                А над небом церкви купола,
                И свеча заплакала уже,
                И звонят, звонят колокола,
                По моей распахнутой душе.
                („Церкви купола“ — Лена Василёк.)    


1. Сон Александра № 1.

Известно, что человек порой видит „вещий сон“  о том, что произойдёт с ним в обозримом или  даже не в этой, а следующей жизни. Бывает это правда  с избранными людьми и то не часто.
Как впрочем бывают сны и о прошлой жизни, что тоже случается весьма редко.
Вот и нашему герою Алексу приснился именно такой сон — из его прошлой жизни: видимо сказалась бессонная ночь бдения возле гроба Татьяны, которая всколыхнула глубокую память, залегающую в закромах его мозга и выдала её на гора в виде сновидения.

Итак: отправив  сообщение Татьяне, Алекс решил, что его миссия на этом закончена  и лёг в постель — уснул мгновенно едва голова коснулась подушки.
И сразу оказался в странном пространстве:  вокруг стоял не то туман не то дым, и он словно, парил в этом дымном угаре, паря как птица.
Прямо перед ним, на расстоянии нескольких шагов, не то трон, не то кресло на котором восседает  старец  в белоснежных одеждах с волосами невероятной белизны, редко встречающейся в природе.  Вид у него не сказать, что был благодушным. Явно он был чем то весьма расстроен или рассержен. Старец поманил его рукой и Алекс подошёл ближе.
-Александр Белов?! — воскликнул старец. — Опять ты и опять без очереди?!
Что ты за человек такой? Куда ты вечно спешишь? Сколько можно тебе объяснять  цель и задачу твоей жизни — я уже устал бороться с тобой?!
Старичок ,как не старался себя сдерживать, но было видно, что он весьма рассержен если не сказать — взбешён.
Светлый нимб вокруг его головы начал сверкать всеми цветами радуги, начиная от белого, едва розового и заканчивая насыщенным фиолетовым — почти чёрным.
И только теперь Алекс понял, что перед ним не простой старик, а сам Господь Бог, и он им весьма недоволен.
-Ну и что прикажешь делать с тобой?! — гневался Господь.
-Разве я могу приказывать Тебе, Господи — это твоя привилегия. Сейчас я даже просить ни о чём не посмею. Как скажешь Ты — так и будет — покорно опустив голову, ответил Алекс, не смея даже поднять глаза на старца.
-Куда ты летел, как угорелый, что влетел под машину? — поинтересовался старец.
-Я хотел утешить девочку, что стояла на другой стороне улицы смотрела на меня и плакала — ответил Алекс.
-Утешил?!
-Нет, не успел: откуда то вынырнула машина и сбила меня с ног.
-Как ты думаешь: каково сейчас этой девочке, которая видела, как любимый мужчина  погиб под колёсами машины?
-Господь о чём ты? — неподдельно удивился Алекс. — Какая любовь в 13 лет — она же ещё ребёнок? Ей  в куклы играть а не о любви размышлять.
-Сразу видно, что ты ничего не смыслишь в женской душе или может твоя душа спит непробудно? Душа этой девочки сразу почувствовала, что именно ты её судьба и она честно, не скрывая, сказала тебе, а ты сбежал от неё, как последний трус, укрывшись за свои никчёмные оправдания: этого не может быть  - от слова совсем.
Сколько ещё можно объяснять тебе, что именно эта женщина предназначена тебе небесами и только вместе вы можете быть счастливы — никакая другая — даже самая совершенная, самая прекрасная  женщина не станет счастлива с тобой, также как и ты с ней…
Вот и получается, что ты просто сбежал от неё, а я теперь опять должен ломать голову, что делать с тобой и куда тебя теперь отправить. Если бы ты прибыл ко мне в порядке очереди я бы тебя отправил назад а мир  в 1946-47год и вы бы встретились через 18 лет и полюбили друг друга…
А теперь этот период занят, и я могу оправить тебя только в 1955 год, а это значит что теперь ты будешь моложе своей Татьяны на шесть лет. И вновь на тебе, как на мужчине, ляжет право выбора и право предложения своей женщине своей любви, а её теперь право выбрать тебя или не выбрать… Но хватит ли у тебя смелости пойти против мнения большинства — не знаю. И значит опять счастья вам не видать обоим… Эх Александр, Александр…
Скажешь: жестоко? Ну прости: ничего другого предложить тебе  не могу — сам виноват, торопыга! У меня уже от вас голова идёт кругом  - люди. Почему вы такие  непонятливые и упрямые?
-Мы созданы, Господи, по образу и подобию твоем! — попытался оправдаться Алекс.
Но Господь махнул рукой и сказал:
-Всё, ступай — больше мне нечего сказать тебе. Всё в твоих руках.
И всё исчезло.

                *         *         *

-Ну, вот так всегда — на самом интересном месте! — мог бы сказать Алекс всердцах, не желая верить в такую несправедливость небес — Сначала приговаривают  на любовь к единственной женщине, не давая права выбора, а потом наказывают отправляя то на 15 лет раньше, то на 6 лет позже положенного срока, при этом его же упрекая во всех смертных грехах… А человеку что делать, когда вина ему уже назначена заранее, и ничего не изменить?!
Настроение было явно какое: весьма и весьма хреновое. Отсюда и понятна реакция:
-Ну, Господь, ты даёшь?! Значит вынес приговор и умыл руки — отправил с глаз долой куда подальше, а ты потом кувыркайся как хочешь? Не справедливо, Господи — несправедливо творишь действо с созданием своим. А где же твоё хвалёное милосердие?
И после этого со всех сторон полетели  неявные звуки неодобрения и голос какой то, весьма знакомый, тихо прошипел:
-Нишкни, несчастный, если не хочешь получить то, что действительно заслуживаешь: получишь — мало не покажется.
И Алекс снова оказался на кровати, а Николай тормошил его, стараясь вернуть в реальность.
-Пора, Алекс: машина с похоронной командой уже здесь — грузим гроб и на кладбище!


2. Похороны.
               
                Я ставил стены, строил крепость,
                Чтоб от тебя себя спасти,
                Но как же оглупляет слепость,
                Когда нет сил уже идти…

                Я бросаю жизнь свою на камни,
                Обнажая душу до гола -
                Ты мой самый главный в жизни экзамен:
                Что ты со мною сделала?
                („В разбитое небо.“ — Илья Клейменов.)

Сон Александра прервал Николай не дав досмотреть последние титры — нужно было ехать на кладбище: кони, так сказать, стояли во дворе Алимовых и били копытами от нетерпения.
Алекс ополоснул лицо, чтобы хоть чуть-чуть отойти от невероятного сна, который он ещё не осознал до конца, и вышел на улицу следом за Николаем.

Провожать в последний путь Татьяну собрались 9 человек: три женщины — жёны Николая, его друга Григория и его же деверя — брата жены,  Алекс с Николаем и сама похоронная команда, состоящая из четырёх рабочих и бригадира.
Женщины поехали на машине Григория, а мужчины, поместив гроб с телом в кузов машины, расселись на скамьи по бортам.
Алекс невольно бросил взгляд на стоящий по центру гроб — и всё сдержаться больше не мог: слёзы хлынули из глаз сами собой, словно что то прорвалось внутри него…
Рыдало сердце, рыдала душа, а сам — ни всхлипа ни вскрика.
И так до самого кладбища. Никто не мешал ему выплакивать своё горе, не останавливал, понимая: когда плачет душа — её не остановить.

Доехали до кладбища почти одновременно с Григорием. Мужчины взяли на себя гроб, а женщины несли две табуретки, чтобы установить перед могилой гроб для прощания.
Установили перед зияющей бездной в потусторонний мир, отрытой утром могилы, выстроились полукругом.
Бригадир, взяв на себя роль распорядителя, поинтересовался:
-Кто возьмёт слово для прощания?
Все взгляды обернулись к Алексу, но тот не мог говорить — просто захлёбывался слезами.
Вперёд выступил Николай:
-Я скажу, как человек больше всех остальных знакомый с виновницей нашего пребывания здесь — за исключением конечно мужа, но сами видите в каком он находится состоянии и говорит не способен…
Мы познакомились с Таней когда ещё были совсем молодые и зелёные. Хозяйка дома, где я снимал квартиру, сказала нам, что сын соседей женится и приглашает нас с Идрисом на свадьбу. И поджав губы добавила:
-На русской женится — словно своих татарочек здесь мало…
Алексея я знал постольку — поскольку: иногда здоровались по соседски перебрасывались парой слов — не более того. Красивый был парень — ничего не скажешь — не в пример мне: высокий, стройный, на лицо — просто картинка. Но всему совхозу было было известно, что уже до Армии он славился своими беспробудными пьянками — больше его уже тогда ничего не интересовало. Как Татьяну сумел рассмотреть — даже непонятно: наверное Армия немного прохмелила выпивоху.
Увидел я Татьяну впервые именно на свадьбе и удивился: как такая чистая, светлая девушка обратила внимание на Алексея — видимо вела в заблуждение его красивая внешность: она почему то была уверена, что если человек красив внешне, то и душа у него также прекрасна.
О своём заблуждении она уже начала  понимать на собственной свадьбе.
За свадебным столом было девять человек: жених с невестой, мать и сестра жениха, мать со стороны невесты, мы с Идрисом и двое парней с работы жениха.
И на всех один ящик старки — больше ничего: ни шампанского ни вина, хотя позже мне стало известно, что мать Татьяны привозила  несколько бутылок и шампанского, и вина, но мать Алексея всё спрятала — даже бутылки шампанского не выставила на стол.
И потому все присутствующие вынуждены были пить эту, ненавистную мне до сих пор, старку, хотя было видно, что для Татьяны это было невыносимо — она вообще можно сказать не пила, и уж тем боле крепкие напитки. Мать Тани не пила ничего кроме зелёного чая — у неё было давление. Остальные после каждого тоста налитый до краёв стакан опрокидывали в рот, словно это была обычная вода. Таня делала всего лишь один глоток и было видно, как это для неё было мучительно. Мы с Идрисом не поспевали за остальными и поэтому по очереди выливали свой стакан в горшок с цветок, стоящим за спиной между нами — через несколько дней цветок погиб, не выдержав такой злостной атаки, и хозяйка дома — мать Алексея, объявила, что даже цветок запротестовал против этой ненавистной свадьбы.
Был ещё один кто протестовал против этого фарса: в первой комнате, забившись в угол, сидел старик — отец Алексея и шептал себе под нос не то молитву, не то проклятие — даже поздравить молодых не поднялся и уж тем боле посидеть со всеми за столом.
Уже тогда можно было понять, каким счастливым будет для этой чистой и светлой девушки, попавшей в тёмный алимовский мир, брак — в самом прямом смысле этого слова, но Таня смотрела на жениха такими счастливыми влюблёнными глазами, что, как видно, кроме него видеть больше не могла и не хотела. Мать и сестра Алексея не отставали от остальных и пили наравне с мужчинами.
К концу пиршества все уже были чуть тёпленькими — от ящика старки осталось максимум две бутылки. Но пьяней всех была Таня, не привыкшая к потреблению такой гадости, хотя и выпила всего грамм 120 — от силы 150.
Мать Тани собралась домой и Таня пошла проводить её: Алексей было рыпнулся остановить её, но мать удержала.
Прошло 5 10 минут — Таня не возвращалась и Алексей, видимо допетрил, что она может и не вернуться, и бросился вдогонку. Догнал, схватил за руку и повёл назад.
К этому времени остальные гости разошлись — остались только мы с Идрисом и мать.
Возле арыка Таня вырвала руку и бросилась на лёд: зима была тогда морозная и вода в арыке замёрзла. Таня бежала прочь от дома Алимовых а Алексей за ней. Мы втроём наблюдали за этими догонялками. Алексей, подскользнувшись упал, и сбил с ног Таню.
А его мать бегала по берегу и кричала:
-Брось её к чёрту — пусть валяется!
Но Алексей е послушал её — может впервые за много лет: он поднял Таню, отнёс домой, раздел, уложил в постель, укрывая потеплее. Потом самолично развесил на бельевой верёвке её свадебное платье и нижнее бельё для просушки — видимо она промокла насквозь.

Утром, когда всё высохло, Таня оделась и ушла к матери, а Алексей пошёл за ней.
Через сутки они вернулись вместе: как видно он сумел уговорить её вернуться к ним.
-Ох, зря! — подумалось мне. — Ничего хорошего тебя тут не ждёт, девочка…
И точно: жизни Татьяны в этом доме не позавидуешь — измывались над ней все, кому не лень: и бабай (как звала мужа мать Алексея) и кампыр как тот звал её в ответ — и порознь и вместе — да и Алексей от них не отставал.
Доводили её до слёз почти ежедневно: уже утром Таня выбегала из дома вся в слезах, и забившись за сараем в самый тёмный угол, так горько плакала, что у каждого, кто слышал её плач, сердце разрывалось от жалости. А слышали это почти ежедневно соседские ребятишки, да и мне приходилось слышать, и сердце каждый раз обрывалось: как же можно так издеваться над бедной женщиной?
Только Алексея это как видно не трогало — он скорее всего и не слышал, как его молодая жена плачет каждый день, или не хотел слышать…
Я не понимал, как можно всё это терпеть и ради чего. Но видно Таня очень любила Алексея. Любил ли он её? Вряд ли: любимую женщину мужчина оберегает, защищает, а не издевается над ней. В этой семье никто никого не любил: каждый жил сам по себе и сам для себя, никого в свою жизнь не пуская и в жизнь других не лез.
Через год у Тани родился сын, которого Алексей назвал Рафаэлем в честь испанского певца Рафаэля, который нравился Татьяне, и Тане жить стало ещё труднее: ко всем предыдущим переживаниям и нервам добавились ещё уход за младенцем, бессонные ночи, детские болячки, перешедшие в серьёзную болезнь — хроническая бронхопневмония, и Таня с сыном не вылезали из больницы месяцами, но проведывать их из семейства никто не ходил: мать Тани татарские родственники вынудили уехать из Гулистана и прийти к дочери и внуку она не могла, а свекровь Тани всю свою ненависть к ней перенесла и на ни в чём неповинного ребёнка — между прочем — её внука.
Я хотел стать крёстным отцом мальчику, но для этого нужно было ехать в Ташкент — больше русских церквей здесь нигде нет, но здоровье мальчика не позволяло.
Ему уже был годик, а он всё ещё не ходил — всё время на руках матери. И я учил его ходить — не родной отец, а соседский дядька: он, естественно, не привыкший к чужому дяде побаивался слегка: я ставил его на пол, отходил к дверям и подзывал к себе. Рафаэльчик делал несколько шагов и падал — я снова ставил и снова подзывал и так всё больше и больше шагов и наконец он уже не падал а пошёл вполне твёрдо.
Ещё через полтора года родился второй сын — Русланчик, и свекровь опять бегала по соседям и твердила что эта крольчиха решила навешать на шею её сына кучу детей, чтобы он не бросил её. А как по моему - так это он решил обвешать её кучей детей, чтобы у неё даже мыслей не было оставить его. Но Таня рожать больше не стала — не настолько она была глупа, чтобы не понимать что всех детей ей придётся тянуть самой, а больше ей ни за что не вытянуть — даже двое это уже было при такой жизни много: она была привязана к ним накрепко: не отойти, ни отъехать. Она хотела работать, чтобы иметь возможность хоть что то купить сыновьям — свекровка забирала у Алексея всю зарплату, и Таня не имела возможности даже носовой платок купить…
Когда она потребовала у Алексея отдавать зарплату ей, скандалы со стороны свекрови стали вообще невыносимы.
Поддерживала её только соседка слева- крымская татарочка Зина-апа которая ненавидела Танину свекровь за то что та гуляла с её мужем, а у Зины четверо детей мал-мала меньше.
А Таня в ответ поддерживала Зину, которая даже одно время собиралась убить старую лядищу как она называла свекровь Татьяны.
И Татьяна отговорила её от этого, сославшись на то, что у дети: её посадят - не посмотрят на то что Елена ( мать Алексея) гулящая женщина, а  её детей отправят в детский дом.
Через пару лет уже Зина отговаривала Таню от такого же намерения, оперируя теми же аргументами: дети попадут в детский дом — не думай что они будут нужны Алексею: ты же видишь, как он сейчас к ним относится — как к чужим детям.

Ничего не изменилось и через четыре года, когда Алексей, перешедший работать в ДСК получил квартиру, и они переехали жить в город. Лишь маленькое послабление: перед глазами теперь не маячила свекровь но Алексей, как пил - так и продолжал пить.
Сталкивался я с ним пару раз в городе и удивился насколько он изменился:куда что делось — от былой красоты не осталось ничего: толстый, обрюзгший, вечно пьяная физиономия, и даже как будто ростом стал меньше.
Ребята уже пошли в школу — Таня окончила заочно строительный техникум и работала инженером ПТО.  Алексей — после защиты диплома в институте работал замдиректора ПТУ, но вид у него был, как у законченного алкаша. С Татьяной мне сталкиваться не приходилось — видел издалека- она почти не изменилась.
Я не понимал, как она держится рядом с этим потерянным созданием, и когда у неё кончится терпение — даже ангельское терпение рано или поздно заканчивается. Терпения Татьяны хватило на10 лет — потом она забрала детей и вместе с матерью уехала в Наманган.
А мать Алексея снова бегала по соседям и твердила, что эта ведьма Татьяна приворожила её сына к себе: сама умотала, а он теперь без неё жить не может. Мы ему таких женщин находили — умных, образованных, своих — татарок, а он всё одно: -У меня есть жена! Больше мне никого не надо.
-А какая жена, когда она уже три года живёт неизвестно где и неизвестно с кем? — твердила мамаша Алексея. — А он, чуть возможность выпадает, опять за своё: -Еду к своей семье!
И уезжает в Наманган. Да что то его там, видно, не очень встречают — каждый раз назад возвращается.
В общем все сведения того периода мы получали только из уст Таниной свекрови — естественно искажённых до наоборот.
А потом в Узбекистан пришли злобные времена и русские начали выезжать тысячами: уехала и Татьяна с семьёй в Россию и никаких сведений от неё не было.
Алексей совсем спился и наконец покинул этот мир.
Но несколько дней назад Таня приехала сюда вновь с целью установить памятник на могиле своей бабушки. Мы с другом Григорием, как могли помогали ей, но даже я не знал, что она чувствует, что думает. А Таня как видно припомнила всё, что было с ней тут, сколько ей пришлось пережить, что вынести и решила,  если и в молодости у неё не было счастья, то теперь, когда старость наступает широкими шагами, тем боле ничего хорошего её уже не ждёт — тем боле у них со вторым мужем Тани Алексом произошла размолвка, и она не выдержала — дрогнула, решив что в этом мире  у неё уже нет ничего хорошего и не будет, а в том мире её ждёт бабушка — только она её и любила и жалела, и поэтому купила снотворного и выпила его весь на могиле бабушки. Я опоздал всего на пол часа. Доктор так и сказал: - Если бы вы привезли её на полчаса раньше, у нас ещё была надежда спасти, её а так — мы уже просто ничего сделать не могли…
Не станем судить эту женщину — она столько перенесла в жизни, что просто не смогла всё забыть и жить дальше с прошлой болью — её суд там — на небесах! — завершил свой монолог Николай.
--Не будем — подтвердил бригадир и поинтересовался: - Может ещё кто скажет слово?... Ты — Идрис?…
-Да мне уже и нечего больше сказать — Николай всё сказал верно от первого и до последнего слова. — ответил Идрис. — Да я и не мастер я речи говорить…
-Ну что же — тогда подходим прощаться?
Первыми подошли женщины прикоснулись к ножке Тани, что то пошептали и вернулись на место. За ними Николай с Идрисом подвели к гробу Алекса, который с трудом держался на ногах. Алекс наклонился, приложился губами ко лбу Татьяны, чуть  не упал вниз — Николай с Идрисом едва успели подхватить и отвели к остальным провожающим.


                *          *         *

Рабочие закрыли гроб крышкой, прибили её гвоздями и, отпустив на верёвках в могилу, начали закапывать в четыре лопаты.
Алекс, до этого захлёбывающийся слезами, начал икать, дойдя видимо до грани своих возможностей.
Татьяна только сейчас увидела его своим внутренним, а может и наружным зрением,  и ей стало плохо: он выглядел ужасающе.
Сердце у Тани на миг сжалось от жалости и душа резко сорвалась вниз, ударившись о крышку гроба. Раздался громкий стук, словно кто то просится открыть двери и выпустить его.
Все присутствующие вздрогнули от неожиданности, но устояли, решив что это рабочие вместе с землёй сбросили вниз попавшийся под лопату камень.

Таня неожиданно почувствовала страшную боль в сердце, словно чья то  сильная горячая рука сжала сердце так — ещё секунда и кровь брызнет со всех жил.
Чтобы облегчить боль Таня начала по привычке читать молитву:
Отче наш, иже еси на небесех
Да святится имя твое, да приидет царствие твое -
Да будет воля твоя яко на небеси и на земли…

Это стало пределом возможного для стоящих над могилой: женщины дрогнули и со всех ног бросились прочь, не разбирая дороги. Мужчины устояли, но холодок пробежал по спине у всех.
Николай сказал другу:
-Гриша, отвези женщин к нам на своей машине, а мы закончим похороны и тоже подъедем — нужно помянуть достойно Татьяну.
Григорий кивнул в знак согласия и пошёл на выход, лавируя между могил.

Рабочие, не обращая внимания ни на что, продолжали махать лопатами, и могила всё больше заполнялась землёй.
Татьяна почувствовала удушье, понимая что ещё секунда- другая и на задохнётся без воздуха.
Но тут откуда то снизу её подхватили сильные и бережные руки и стремительно начали поднимать верх — секунда и она задышала свободно — во все лёгкие, почувствовав под собой твёрдую землю.

Рабочие меж тем сформировали холмик над могилой и, выровняв верхушку, положили на неё самый большой венок- от мужа, а те что поменьше поместили по бокам.
Работа была закончена, и они стали чуть поодаль ожидая распоряжений бригадира.
А тот подошёл к Николаю, докладывая:
-Ну что, Николай Иванович, работа окончена — пора произвести расчёт?
-Не здесь же — возразил тот. -Давайте выйдем к машине — там и расчёт произведём.

Рабочие с бригадиром пошли вперёд, а наша троица поплелась следом: Алекс идти не мог — ноги заплетались и он спотыкался на каждом шагу -Николай с Идрисом почти волоком тащили его прочь с кладбища.

Так эта неразлучная троица и дошла до машины. Рабочие с лёгкостью взлетели в кузов — Алексу это явно было не под силу.
-Мужики, помогите мужа  посадить? — попросил Николай.
Несколько рук подхватили Алекса сверху, а снизу подсаживали Николай с Идрисом.
Подняли, усадили спиной к кабине, сами сели по бокам бортов.
Следом влез Идрис сел справа от Алекса, поддерживая его, чтобы не упал.
А Николай подошёл к кабине, отдал бригадиру конверт с деньгами, а водителю сказал ехать к нему домой - сказал:
-Надо помянуть Татьяну по человечески.
Сам влез на кузов и сел слева от Алекса, который всё ещё не отошёл от похорон.
Выехали на трассу и повернули налево. На полдороге неожиданно самый молодой из рабочих поинтересовался:
-Она что: ведьма?
-Что ты мелешь, пацан? — взвился Николай. — Какая Татьяна ведьма — она самая обычная, нормальная женщина.
-А почему же тогда она из могилы какие то заклинания бубнила?! — не сдавался молодой.
-Какие заклинания? — удивился Николай — Это обычная молитва, которую должен знать каждый христианин. Или ты может иудей и не знаешь?
-Русский я! Русский!— выкрикнул парень.
-Вот и не мели тогда глупости — подал наконец голос Алекс. — Просто я всю ночь у гроба читал эту молитву и она видно впиталась в гроб а попав в землю он начал возвращать молитву назад.
-А почему тогда голос из могилы был не мужским, а женским? — снова последовал вопрос.
-А каким может быть голос у матушки-земли — она что по твоему мужского рода? — ответил теперь Николай.
И добавил весьма внушительно:
-Ещё раз услышу от вас такую же глупость — на подработку больше не рассчитывайте!
-Я — молчок! — ответил парень жестом закрывая рот на молнию.
-Не боись, Иваныч, я прослежу! — вступил в разговор старший из рабочих. -Со мной шутки плохи — не пощажу никого.

Через 15 минут машина уже въезжала на территорию алимовского дома.
Рабочие спустились из кузова на землю помогли снять с кузова Алекса и по приглашению Николая пошли в соседний дом. Алекс хоть и с трудом, но старался идти сам.

Стол уже был накрыт и женщины ждали своих мужчин, чтобы начать поминки.
Мужчины ополоснули руки и расселись по местам. Перед каждым поставили по касе наваристой куриной лапши на столе стоял в двух тавоках благоухающий на курдючном жире плов из баранины — на столе несколько бутылок водки для мужчин и вина — для женщин.
Николай разлил  по стопкам водку — Идрис  для женщин разлил вино.
Для начала взяли, как положено, по паре ложек кутьи.
Слово сказал бригадир:
-Царство небесное Татьяне — пусть земля ей будет пухом! Она заслужила спокойствие и тепло всей своей жизнью хотя бы там — на небесах: Ад она уже пережила здесь — на земле.

Выпили не чокаясь. Закусили с явным удовольствием: работёнка была не из лёгких.
Николай с Идрисом налили ещё по стопочке.
Повторили. Теперь уже ели ещё с большим аппетитом, уважительно поглядывая на женщин готовивших еду и, как видно, ото всей души — надеясь что и усопшую встретят там на небесах не как великую грешницу а ото всей души — что она заслужила это не сомневались, услышав рассказ Николая о жизни Татьяны.

Особо не рассиживались: пора уж и по домам…

Провожали работяг все вместе — даже Алекс не смог остаться в стороне вышел вместе со всеми. Он пожал руку каждому из рабочих, поблагодарил, сожалея, что не смог должным образом показать заслуженного ими уважения.
Отдельно поблагодарил Николая и Идриса, сказав, что один без их помощи, не справился бы со своим горем.

Когда машины уехали, Алекс попросил у Николая разрешения переночевать в алимовском доме, чтобы побыть одному и осознать как и что…
-А сдюжишь ? — засомневался Николай. — В минуты горя людям обычно легче среди других людей.
-Если выдюжил вчера — выдюжу и сегодня — признался Алекс. — Сегодня я хочу побыть наедине…
-Смотри, Алекс — тебе с горы виднее — отреагировал Николай. — Но если что — заходи к нам — мы всегда рады и всегда готовы...


3. А музыка звучит.
                Где-то в одиночестве колдует репродуктор вдалеке…
                Вновь, как прежде сердце мое тянется отчаянно к тебе.
                Стихла, отгуляла листопада золотая канитель,
                Но не откружилась нашей жизни и надежды карусель!
                А музыка звучит,
                Как разлуки стон.
                Это старый вальс «Осенний сон»,
                Сквозь года,
                Даже сквозь года сердце обжигает грустью он.
                А музыка звучит,
                Музыка звучит.
                Слезы за улыбкой прячешь ты.
                Не грусти
                И за все прости
                На краю несбывшейся мечты.
                („А музыка звучит“ — Н.Зиновьев. )


Николай открыл двери, жестом приглашая нового друга по несчастью проходить внутрь.
Сказал с сомнением:
-Спокойной ночи, Алекс! Утром ждём на завтрак. Жизнь продолжается, не смотря ни на что…
И ушёл к себе, а Алекс прошёл с опаской через первую комнату, словно ожидая, что там где то по углам всё ещё притаились вчерашние тени — никого — пусто.
Прошёл в другую комнату и прямо с порога его встретили глаза Татьяны с портрета, словно спрашивая: - Как ты родной? Держись — я с тобой!

Сердце дрогнуло, но Алекс старался не подаваться минутной слабости: расстелил на диване постель, взял первую попавшуюся подушку, надеясь что именно на ней спала до него Таня, и в ней ещё сохранился её запах.
Долго крутился на постели, пытаясь найти удобное положение, чтобы наконец провалиться в сон и забыться — всё безрезультатно. В его голове в каком то самом дальнем его отделе чуть слышно играла музыка проникновенно и грустно, и он оживил Алису, которая так и осталась в доме после отъезда из него Алексея.
-Алиса поставь пожалуйста песню: „Мужчины тоже плачут.“
И Алиса запела мужским голосом:

Ночь мне песню запоёт,
Снег растает на подушке,
И мне в руки принесёт
Ветер все твои веснушки
Месяц голову склонил,
Как пред Богом, не иначе.
Кто бы что ни говорил,
А мужчины тоже плачут.
(„Мужчины тоже плачут“ — И.Лисицын.)

И Алексу на мгновенье показалось, что кто то далёкий и незнакомый разделяет с ним его горе, и ему стало хоть немного легче: он не один — рядом живая душа друга.

А дальше уже электронный мозг, уловив состояние Алекса, сам начал подбирать нужные в данный момент песни:
„А Музыка звучит“
„Мой Ангел обними меня крылом“…

Вернись ко мне, любовь моя, хоть на мгновенье,
Пусть это будет сон, пусть будет наваждение.
Я всё прощу, забуду все слова и ссоры,
Лишь бы снова слышать твой голос, тихий и родной.
Вернись ко мне, любовь моя — без тебя мне пусто,

Этот город без тебя — как холодная пустыня.
Я жду у окна, будто верю в чудо,
Вернись, прошу, вернись — мне без тебя невыносимо.

Вернись… хоть во сне…
Хоть на миг…
Я всё пойму, я всё приму,
Только будь рядом… хоть чуть-чуть.
(„Вернись ко мне, любовь моя“ — Е.Чечёткина.)

Музыка словно обняла его своими тонкими нежными руками, унося его в спокойный, мирный край бога Морфея, и Алекс даже не понял как уснул под тихие проникновенные мелодии.

Утром Николай, пришедший  пригласить Алекса к себе на завтрак, ещё у входной двери услышал проникновенный мужской голос (не Алекса голос, но почему то знакомый),
который пел совсем даже не громко, но слова и музыка доходили до самой души — до самого сердца:
Деревянный, замшелый, убогий,
С покосившимся напрочь крыльцом,
Здравствуй, домик у старой дороги,
Русский дедушка с добрым лицом.


Домик у дороги, домик у дороги,
Где же твой хозяин, Бог твой и судья.
Домик у дороги, стану на пороге,
Постучусь, не здесь ли ты, судьба моя.
(„Домик у дороги“ — Анатолий Поперечный.)


4. На распутье.
Зайдя в другую комнату Николай увидел:Алекс спит на диване, приняв позу эмбриона, и, закрывшись одеялом с головой — так человек инстинктивно прячется от чего то для него страшного — пугающего.
А Алиса голосом Евдокимова пела „Домик у дороги.“

Под него Алекс и проснулся:
-Стану на пороге. Постучусь:
Не здесь ли ты судьба моя?

Отреагировал быстрее Николай:
-Пытать судьбу потом будем. Алиса стоп! Идём завтракать, Алекс — жена уже накрыла на стол. На сытый желудок и песни будут восприниматься иначе и настроение не будет таким пасмурным.


4. На распутье.

Завтрак оказался таким же сытным, как и ужин, и вкуса своего вчерашнего не потерял.
Мужчины выпили по чарочке — Фируза пить отказалась: дел по горло…

Ни Николай ни его жена ни словом ни жестом  не напомнили о вчерашнем, не желая бередить рану Алекса, и он был благодарен им за это.

После завтрака вернулся в дом алимовых: нужно было проверить свою страничку: он словно ожидал чего то чисто интуитивно, и интуиция не подвела: на его страничке был ответ на его крик души. И как вы думаете от кого?  От Татьяны, которую они похоронили несколько часов назад!
Она писала, что  на самом деле они похоронили вовсе не её а её двойника — её точную копию.
Это было похоже на бред, в который невозможно было поверить.
Первое, что вспыхнуло в мозгу Алекса — был полный протест:
-Что за бред?! Какая копия — какой двойник?!
Кто писал этот ответ на самом деле? Кто пытается морочить ему голову…
Но автор приводил доказательства, что их в совхозе было двое и это легко проверить.

Прочитал ещё раз, потом ещё и понял только одно:его голова не выдерживает этого запоздалого признания:
-Таня жива и сейчас едет домой?! Зачем же тогда была нужна эта трагедия с о смертью с похоронами: она что — решила таким глупым и жестоким образом проверить меня ?!…
Я Что:схожу с ума, или уже сошёл?
-Я здесь — я никуда не ушла — писала Таня. -Буду ждать тебя дома — возвращайся скорее родной.
А Алекс твердил про себя:
-Тихо шифером шурша — крыша едет не спеша…
Нет, самому тут не разобраться — придётся подключать Николая — у него с крышей всё нормально.

Он дал Николаю прочесть все записи, что писала Татьяна, и Николай сам высказал свои сомнения:
-А знаешь, Алекс, у меня и самого вспыхивали иногда сомнения, когда мы начинали с ней что то вспоминать и Таня  начинала путаться в самых обычных вещах, но я отмахнулся от них, списывая всё на волнение и переживания… Если все доказательства, что привела здесь автор  есть на самом деле, значит это не бред сумасшедшей и не фантазия, а всё было на самом деле. Знаешь, Алекс, в существование двойников я верю — приходилось сталкиваться. Не со своим двойником правда, а с двойником брата — а через полмесяца он погиб под колёсами своего же автомобиля, который сорвался с домкрата и придавил его, когда он менял колесо. Вот и не верь людской молве что встреча с двойником — не к добру.

И помолчав минуту сказал: - Проверим! Хотя сейчас я  уже могу подтвердить: четыре рисунка со стены, сделанные самолично Алексеем, действительно исчезли.

Проверили — всё подтвердилось, но Алекс не мог поверить даже собственным глазам, считая это сообщение чьей то злой шуткой — издевательством над его горем.
Даже присланное ему фото Татьяны у поезда Ташкент - Москва не впечатлило его.
-Фотошоп! — заявил он, не сомневаясь ни на секунду, собираясь удалить фото, но Николай попросил перекинуть его к нему на телефон — перекинул, не понимая зачем.
А сам всё читал и читал последние слова Татьяны:
-Алекс, найди в себе силы разорвать свою связь с двойником — я знаю: ты сможешь!
Не забывай мои слова: я люблю тебя, родной. Жду тебя дома — возвращайся скорее.



                Окончание следует: