Как в музее эротики появился половой орган Распути

Текст доктора Андрея Князькина. Возможно, вас, дорогой читатель удивит тот факт, что самым известным в мире русским человеком был и остается Григорий Распутин. Нет-нет, не Юрий Гагарин с его простецкой улыбкой и словом «Поехали» и не певец униженных и оскорбленных Федор Достоевский и даже не Владимир Ульянов-Ленин, пошедший другим путем и очень многих на этот путь заведший, а, повторяю, Гришка Распутин – крестьянин из забытой Богом сибирской деревеньки. Не верите? А вы поезжайте в любой европейский город и спросите, где тут бар (ресторан, кафе) «Распутин», и вам ответят: «Да вон там, за углом. Но знаете икра и шампанское, это дороговато. Впрочем, для русских…». – Правда, так и будет, я сам много раз проверял. Заведений под названием «Гагарин», «Ленин» или «Хрущев» я что-то не видел. Хотя, не спорю, есть «Горбачев» или чаще «Горби», но Михаил Сергеевич – наш с вами современник, а с момента безвременной кончины Григория Ефимовича скоро минет столетие – так что условия для соревнования слишком уж не равны.
Чем же этот человек так привлекает внимание европейцев? Почему для многих представителей спокойных, благополучных и рационально мыслящих народов Григорий – чуть ли не символ нашей непонятной, загадочной страны? Популярность его действительно безмерна. Вспомните хотя бы, как всего лишь лет десять назад, когда Отечество наше мучительно залечивало раны, нанесенные ему безумной борьбой с пьянством и алкоголизмом, и, никак не могло восстановить в былом объеме производство национального напитка. Так вот тогда из каждой витрины на нас смотрели хитрая мужицкая физиономия и ярлык: «Vodka Rasputin». Стоило включить телевизор, как тот же бородатый персонаж в красной шелковой косоворотке произносил (и почему-то с немецким акцентом): «Одын рас вныызу и одын раз вверху!» и показывал, где на бутылке можно увидеть портрет незабвенного Григория Ефимовича.
В своей книге «Фаллос как член общества» (СПб, 2004) М.К. Сейдгазов, Т.Л. Чугунова и В.В. Русаков пишут:
«… французские антиквары нашли на окраине Парижа старый дом, который должен был идти на слом. Среди разного хлама при разборке была найдена и старинная шкатулка, в которой под ворохом старых фотографий и писем, датированных началом прошлого века, лежал засохший сморщенный предмет.
В шкатулке было также письмо, адресованное дочери Распутина Матрене. Оно было от Акилины Лаптинской, близкой подруги старца Григория, которая десять лет жила с ним, а после убийства старца уехала за границу. «У меня есть часть тела твоего отца, – пишет Акилина Матрене. – тут мощи «святого старца».
Это письмо и ряд других документов позволили предположить, что в шкатулке хранится фаллос Григория Распутина. Вместе с ним в коробочке оказались фотографии фрейлины царицы Анны Вырубовой, документы и небольшая книжечка с рецептами по бальзамированию».
С искренним изумлением я узнал, что обсуждение темы о половом члене Григория Ефимовича, кто-то считает неуместным:
«…распространенная столичная газета может под аршинным заголовком поместить сенсационный материал о том, что, как поведал редакции маститый журналист, он собственными глазами видел в Америке… мумифицированный половой орган Распутина! Причем, оказывается, эта бесценная реликвия хранилась не у кого-нибудь, а у родной дочери убитого! После таких «сенсационных открытий» хочется не об истории говорить или законы физики и биологии вспоминать, а пройти дезинфекцию…».
Так начинает свою книгу «Распутин. Анатомия мифа» А.Н. Боханов. Я очень надеюсь, что Александр Николаевич, проделавший огромную работу по очищению истории Распутина от домыслов и просто клеветы, прочтет мою книгу и переменит свое мнение. Здесь он найдет попытку применения законов, если не физики, то биологии и психологии, и в этом анализе орган Григория Ефимовича будет занимать центральное, я бы сказал осевое, место. Ну, что мне делать, если убежден в том, что это – правильно?
Но вернемся к «чудесной истории обретения» этого органа. Итак, летом 1999 года пришел ко мне Дмитрий Гельфанд, вице-президент Союза антикваров России, и начал долгий рассказ о том, как антиквары не любят иметь дело с биологическими объектами. Почему-то рассказал, как купил однажды чучело орла, летавшего по российским просторам аж в XVIII веке. Орла подстрелил какой-то знатный вельможа и так далее и тому подобное. Так потом, уже в доме Гельфанда, это чучело стало источником бесчисленных насекомых. Не скрою, я человек занятой, и такие долгие «заходы издалека» меня немного сбивают с толку. Однако я чувствовал, что это сотрясение воздуха – лишь подготовка к серьезному разговору. И вот, Дмитрий, решив, что подготовил меня достаточно, выложил карты на стол: французы предлагают купить половой орган Распутина.
Чтобы вы, дорогой читатель ответили на такое, мягко скажем, нестандартное предложение? Купи, мол, дяденька, половой член, да не просто член, а исторический и, можно сказать, судьбоносный орган. Вот и я отреагировал также. «Да ты с ума сошел! А от государыни Екатерины они никакой орган не предлагают? И какие французы? Они-то тут причем?» (мы давно знакомы, и подобная манера выражения чувств не могла обидеть Дмитрия). Когда выяснилось, что один из французов еще и говорит по-русски, я запротестовал еще более решительно: «Нет-нет, только не Russian mathia, только этих субчиков нам не хватало. У меня медицинское учреждение, я человек солидный». Дмитрий терпеливо выслушал, а потом сказал, что французы – и вправду французы, а язык один из них просто выучил. Они торгую в Париже недвижимостью, люди не бедные и на дешевую уголовщину не пойдут.
Тут я и задал Дмитрию принципиальный вопрос: «На кой мне черт член Распутина?». – «А ты подумай», – был ответ. Я не только подумал, но периодически возвращаюсь к этой мысли и теперь, и, поверьте, только-только начинаю догадываться о глубоко символическом значении этого визита и этого разговора, начавшегося с какого-то знаменитого в прошлом орла, изъеденного пухоедом, и закончившийся… Но обо всем по порядку.
В январе или феврале следующего 2000 года, когда все, как сумасшедшие кричали: «Тысячелетие! Millennium!», – и никак не могли понять, что до смены века остается еще почти целый год, мне позвонил все тот же Дмитрий Гельфанд и предложил зайти. Ну, что ж, живет он совсем рядом с моей клиникой на Фурштатской, 47/11.
«…….. Пойдем, коли зовут», как говаривал граф Алексей Константинович Толстой. Прихожу. Сидят два незнакомых господина довольно солидного вида. Знакомимся, на визитных карточках: название фирмы, адрес в Париже, телефоны – все, как полагается. Дмитрий ставит на стол фанерную коробку размерами примерно 40 Х 50 Х 80 см. Внутри какие-то бумаги, фотографии, популярные медицинские брошюры предреволюционных лет, медицинский календарь за 1913 год. Французы называли это странное собрание «архивом Лопатинской» (об Акелине Лопатинской, верной сподвижнице Григория Распутина, речь пойдет ниже). Была в этом ящике и небольшая деревянная шкатулка. На внутренней стороне крышки – замысловатый вензель. Рядом – остатки каких-то надписей по-немецки да еще готическим шрифтом.
Но главное – запах, одуряющий запах каких-то экзотических трав, который сразу же заполнил всю квартиру почтенного антиквара (он потом ее долго-долго проветривал). В шкатулке – нечто ссохшееся, бесформенное и, извините, волосатое. Оно прилипло к стенке шкатулки, и достать его оттуда нельзя. И вот за это господа французы попросили столько, что у меня уже во второй раз «в зобу дыханье сперло». «Сколько-сколько? Да вот за это? Шутить изволите, господа хорошие. Россия, конечно, страна чудес, но не до такой же степени!». Хорошо, что я не назвал их гробокопателями, француз не настолько знал наш язык, пришлось бы растолковывать… В общем, моя неготовность заплатить так много была неподдельной, и опытные еврокоммерсанты это сразу же поняли. Не буду утомлять вас всеми подробностями переговоров, скажу только, что сторговались мы за 1/10 первоначальной цены и притом с оплатой в рассрочку в течение полутора лет.
А теперь главное: доказательства подлинности. Они суть следующие. В Соединенных Штатах живет один пожилой господин, назовем его С., он бывший советский журналист-международник. (Он известен каждому из моих читателей от сорока лет и старше; если к моменту издания книги мы успеем получить его разрешение, я назову его имя полностью – такие теперь в мире законы). Так вот, г-н С. в 1974 году видел именно эту шкатулку в руках Матрены Григорьевны Распутиной, которая жила в городе Лос-Анджелесе и (не смейтесь, пожалуйста) до весьма преклонных лет дрессировала львов в местном цирке. Ну, поверьте, это не розыгрыш. Она действительно работала в цирке, скрывая свое происхождение. С ее разрешения С. тогда же сообщил о ней в прессе. И началось нашествие журналистов – американских и европейских. А народ, народ-то как в цирк повалил! «Дочь зверя – укротительница царя зверей» и прочие рекламные штучки в том же духе. Так вот С. подтвердил французам, что именно в этой шкатулке (он упорно называл ее пеналом) Матрена в 1974 году показала ему свою необычную реликвию – половой орган родного батюшки. В 1976 году Матрена Григорьевна скончалась в возрасте 79 лет.
Я принес приобретенный объект в Центр Простатологии. Ну, и что теперь с ним делать? У нас серьезное леченое заведение, а тут такое «амбре». Музей эротики у нас тогда уже существовал (кстати, первый в стране и, что особенно приятно, для посетителей абсолютно бесплатный), но как поместить туда половой орган столь страшного вида и не распугать пациентов? И тут чудеса продолжились. По собственной инициативе ко мне пришел незнакомый господин и представился кандидатом биологических наук Водопьяновым, участником бальзамирования тела великого вождя северовьетнамского народа товарища Хо Шимина. Так вот, господин Водопьянов вызвался забальзамировать препарат. Я не без сомнений согласился. Шкатулка отправилась к Водопьянову на долгие четыре или даже пять месяцев. Время от времени маэстро звонил мне и докладывал о ходе дела. Сначала он был вынужден распарить клей, которым была склеена шкатулка и разобрать ее на части: иначе достать орган не представлялось возможным, так он приклеился к стенкам. Потом наступила очередь собственно препарата, его Водопьянов тоже распарил. Все волоски он отделил один от другого. В общем, поработал с душой. Поврежденные места зашил, кавернозные тела (внутренняя часть мужского полового члена) заполнил гелем и, чтобы гель не вытекал, завязал пеньковой веревочкой. Получилось нечто полуэррегированное и длиной в 24 см.