Тысячелистник

Жить на обочине дорог. Да неужели есть существа, которых такая жизнь устраивает?   Смотреть,  как мимо к  неведомой цели проносятся машины и люди! Конечно, такие существа есть и множество. Появились даже флоры обочин. Дороги бывают разные, это неведомый мир,  что мелькает за окном: на магистралях трудно ужиться, хорошо на дорогах между полей, а для меня самой прекрасной обочиной была  заводская плотина. Километровая асфальтовая дорога, абсолютно прямая, начинается на магистрали и уходит  в никуда, в  желтую глину и глубокие колеи. И вдоль всей дороги благополучно цветет наш герой - тысячелистник обыкновенный.

«Обыкновенный» еще одно значимое слово. Так называют растения или всем известные, или никому не нужные. Конечно, тысячелистник известен с незапамятных времен, судя по латинскому названию, со времен Ахиллеса и Кентавра. Нам нравятся необыкновенные растения. Судьба тысячелистника действительно странная. В  ботанике  своим названием он обязан звезде первой величины на небе науки. Это Жозеф Турнефор.  Все могут короли, но обычно они начинают войны. Людовик Х1V послал ученого  в тридевятые царства привезти самые необыкновенные растения в Королевский сад в Париже. Турнефор в своих путешествиях не только писал книгу, с иллюстрациями лучшего художника Франции, но и засушивал растения и придумал для своих коллекций слово «гербарий». Он поднимался на Арарат в поисках следов Потопа, а заодно открыл географические пояса для гор. Попутно он создавал свою систему природы, где каждый род обозначил одним словом, а каждый вид двумя словами. И это проделал за полвека до Линнея.  Нашлось в его системе и место для тысячелистника. Линней посчитал главным из множества   тысячелистников настоящий тысячелистник, а наши древние переводчики обозвали это растение скучно -  обыкновенный.

Множество раз по плотине я пробирался в наш школьный заповедник орхидей к растениям необыкновенным, пока не заметил красоту тысячелистника. Сначала это были просто мелькнувшие на обочине соцветия, белые, как обычно, розовые и вдруг пурпуровые. Но вблизи  рассмотреть лист его – это действительно тысяча страниц в книге природы, он трижды рассеченный. Это любимый прием растений на обочинах дорог, для защиты от постоянных ветров, для усиления питания из воздуха. Рассеченность листа всегда меня привлекала. Еще будучи студентом,  я пришел однажды в гербарий университета и,  о, чудо, нужную книгу мне принесла красивая старушка, Лидия Сергиевская, Хранитель гербария. Эту редкую книгу, «Флору Японии», она получила от автора. И там, в окружении таинственных иероглифов я увидел изображение венерина башмачка. У странной, неведомой в Сибири орхидеи, листья были рассечены, как у веерной пальмы. С тех пор рассеченность листа  у растений всегда меня волновала.

Но все-таки, что же помогает растению жить на обочине? Наверное, не в последнюю очередь, его жизненная сила, скрытая в особых секретах Тысячелистник лекарственный, это признают и в народе,  и в научной медицине. Лекарства  нудны не человеку, а самому растению. Благодаря этим лекарствам тысячелистник, названный по латыни когда-то Линнеем,  захватил всю Землю, все материки острова. Жить, овеваемым выхлопами машин трудно, а тысячелистник справляется, он защищается, даже вытаптывание его не губит.

Можно ли жить на обочине? Можно. И когда я вижу нашего героя, тысячелистник,  вспоминаю и его целительную силу, и великих ботаников, что дали ему имя. Удачи тебе, трава на обочине!