Правильно ли я поступил?

Вчера вечером у меня раздался международный звонок. Номер был у меня в контактах. Звонила Анастасия. Когда-то, много лет назад, мы вместе учились на журфаке МГУ, на Моховой. Отношения у нас сложились тёплые, доверительные, почти родственные. После окончания университета, в июне 1985 года, Анастасия вышла замуж за Андрея Викторовича, лет на десять старше её. Фамилию его я теперь уже не помню, да она в этой истории не так важна. Он был вдовцом, преподавал на филологическом факультете МГУ, в соседнем здании.

Сама Анастасия после университета вернулась в свой академический журнал, редакция которого находилась где-то на Сретенке. Потом жизнь, как это часто бывает, начала понемногу разводить нас в разные стороны. У каждого своя семья, работа, заботы, одним словом, своя жизнь. Пока я жил с семьёй в Москве, мы созванивались, может быть, раз или два в год.

Когда мы возвращались в Ташкент, я оставил Анастасии свой домашний телефон. Тогда ведь мобильных ещё мало у кого было. Впрочем, оставил его многим московским друзьям и знакомым. Но годы шли, и постепенно получилось так, что из всех них именно Анастасия продолжала время от времени звонить.

Я знал, что у неё с разницей в три года родились два сына.

А в начале двухтысячных она однажды позвонила и сообщила страшную, совершенно неожиданную новость:

«Утром Андрея не стало».

Всё произошло почти буднично, оттого, наверное, ещё страшнее. Вечером человек лёг спать, а утром не проснулся.

И всё.

Два мальчика-школьника в одно мгновение остались без отца. Анастасия без мужа. Его мать без сына.

Первое время я старался её поддерживать. Мы чаще переписывались, разговаривали. Иногда навещал их на «Академической», когда бывал в Москве по работе. Потом связь снова стала редкой. Жизнь обладает странным свойством: чужая боль никуда не исчезает, но вокруг неё постепенно нарастают дни, месяцы, годы...

И вот вчера она позвонила. Мы обменялись обычными приветствиями, спросили друг друга о здоровье, о жизни. Но я сразу почувствовал: Анастасия звонит не просто так.

Голос её начал дрожать.

Она несколько раз пыталась что-то сказать, сбивалась, замолкала. Потом уже не сдержалась и заплакала. И вдруг сказала:

– Сегодня двадцать пять лет, как Андрей ушёл из жизни. Представляешь, двадцать пять лет... И за всё это время я ни на одну минуту его не забыла. Ни на одну. Но он мне ни разу не приснился.

Она помолчала.

– Ни разу, понимаешь? У меня есть две подруги по судьбе. Мы познакомились тогда же, в церкви, куда я начала ходить. Обе вдовы, как и я. Они рассказывают: мужья им постоянно снятся. То грустные, то весёлые. Разговаривают с ними во сне. Иногда даже смеются вместе. А мой Андрей... никогда. Ни одного раза. За двадцать пять лет ни разу. Почему? Мне так обидно...

Последние слова она уже едва выговаривала сквозь слёзы.

Что можно ответить человеку в такую минуту?

Я не толкователь снов. Никогда этим не занимался и, откровенно говоря, мало что понимаю во всех этих знаках, видениях и предчувствиях.

Но молчать тоже было невозможно.

И я сказал первое, что пришло в голову:

– Может быть, это как раз хороший знак. Ему там хорошо, спокойно.

– Правда?

– Мне очень хочется так думать.

И тут мне зачем-то захотелось её хоть немного отвлечь, вызвать улыбку. Видимо, сработала наша старая привычка разговаривать просто, без церемоний. Но я забыл, что Анастасия всегда воспринимала любые слова всерьёз.

И я пошутил. Господи, прости меня за эту шутку, но я сказал:

– А может быть, он там уже и женился. Придёт время, сама обо всём узнаешь.

На том конце провода повисла тишина.Потом Анастасия тихо спросила:

 –  А я?

Меня уже невозможно остановить. И я продолжал в том же духе:

– А ты пока здесь нужна. Что же ему там, молодому красивому мужчине, одному столько лет сидеть и ждать тебя?

Сейчас вспоминаю свои слова и думаю: зачем я это сказал?

Наверное, мне казалось, что шутка хоть на секунду вытащит её из того тяжёлого состояния, в котором она находилась. Иногда ведь человеку становится легче, когда сквозь слёзы вдруг пробивается улыбка.

Но на этот раз улыбки не получилось.

– Я вчера была в церкви. Батюшка во время проповеди сказал: если люди по-настоящему любили друг друга, смерть их навсегда не разлучит. Они ещё встретятся.

– Да я о том же.

А она снова заплакала. Теперь уже навзрыд.

Через некоторое время она отключила связь. Я долго сидел с телефоном в руке. И всё прокручивал этот разговор заново. Может быть, не надо было шутить, просто молчать и слушать. Мне кажется, иногда человеку, который двадцать пять лет носит в себе одну и ту же боль, не нужны ни объяснения, ни советы, ни попытки развеселить.

Ему нужно, чтобы рядом кто-то был. Хотя бы на другом конце телефона.

Я ведь хотел её утешить. Очень хотел. Но смог ли? Кажется, нет.

С вчерашнего дня меня мучает один и тот же простой вопрос:

Правильно ли я поступил?