Кленовый лист

Сегодня увидела красные кленовые листья, и совершенно неожиданно вспомнилось детство. Даже не какое-то определённое событие, а сразу целый кусок жизни, который, казалось, давно лежит где-то очень далеко. Филёвский парк, середина восьмидесятых, мне восемь или девять лет, и мы едем туда с бабушкой на троллейбусе.

Почему память выбирает именно такие вещи, я не знаю. Я почти не помню саму дорогу, не могу сейчас восстановить её по остановкам, не помню, о чём мы разговаривали. Но очень хорошо помню ощущение этой поездки. Мы едем из дома в парк, впереди несколько часов, и мне хорошо уже оттого, что мы едем туда вместе.

Филёвский парк тогда был совсем другим. Или, может быть, другим его видела я. В 1984–1985 годах он казался старым, огромным и почти диким. В нём было много настоящего леса, не того аккуратного городского пространства, где всё предусмотрено и понятно, а леса с оврагами, старыми деревьями, мокрой землёй и тропинками, которые куда-то уходили. Осенью под ногами лежали листья, пахло сыростью и землёй, и среди всего этого особенно яркими были клёны.

Мы с бабушкой собирали жёлуди для поделок. Сейчас это кажется такой маленькой вещью, а тогда это было настоящее занятие. Жёлуди надо было выбирать. Особенно ценились те, у которых сохранились шапочки. Их рассматривали, складывали, представляли, что потом из них получится. Какой-то станет человечком, какой-то зверем. Кажется, дома к ним добавлялись спички, пластилин, ещё какие-то найденные сокровища, и на столе появлялся маленький мир.

Наверное, больше всего мне сейчас дорого даже не то, что именно мы там делали, а ощущение времени, которого было много. Бабушка не торопила меня, пока я возилась возле очередного дерева и выбирала жёлуди. Можно было долго искать самый хороший, потом увидеть ещё один и вернуться. Никуда не надо было успевать. День не был разделён на дела, сообщения, сроки и обязательства. Был парк, была осень, рядом была бабушка, и этого вполне хватало.

Странно, что из целых лет память иногда сохраняет такие крошечные вещи. Я наверняка забыла множество событий, которые тогда казались гораздо важнее. Не помню разговоров, не помню, во что была одета, не помню большинства обычных дней. А жёлуди помню. Красные листья помню. И почему-то помню это спокойное чувство, когда мы ехали с бабушкой в троллейбусе и я знала, что сейчас будет парк.

Наверное, детство вообще остаётся в нас не событиями. Оно остаётся ощущениями, которым иногда очень долго ничего не соответствует во взрослой жизни. А потом видишь на земле несколько красных кленовых листьев, и вдруг что-то совпадает. Цвет, воздух, осень. И ты на несколько секунд оказываешься там, куда уже невозможно приехать никаким транспортом.

Сегодня я подумала, что память немного похожа на те наши детские поделки. Она тоже собирает то, что уцелело. Один лист, несколько желудей, старый троллейбус, осенний парк, бабушку рядом со мной. Соединяет всё это между собой, иногда довольно странно, не особенно заботясь о точности, и вдруг получается что-то живое.

Наверное, поэтому красные кленовые листья сегодня так меня задели. Я смотрела на них и вспоминала не столько Филёвский парк и даже не Москву 1984 года. Я вспомнила то очень простое состояние, которое когда-то казалось совершенно обычным: мне восемь лет, рядом бабушка, мы едем собирать жёлуди, впереди целый день, и пока ещё никто из нас не знает, насколько дорогим однажды окажется это совершенно обыкновенное осеннее утро.