Баткен

Свадебный кортеж шумно вкатился на стоянку парка. Гул клаксонов утих, белые лимузины замерли, ленты на капотах обмякли. Из машин высыпают гости — нарядные, пёстрые, громкие. Жених в строгом костюме. Невеста в пышном платье, которое она то и дело поправляет, отряхивает от пыли. Фотограф бегает вокруг них, как загнанная лошадь. «Руку сюда! Ножку вот так! Смотрите друг на друга! А теперь на меня!»

Молодожёны послушно занимают позы. Она кладёт голову ему на плечо, он обнимает её за талию. Искусственная нежность, застывшая на секунду, чтобы камера успела её украсть.
Шумная компания перемещается от инсталляции «Баткен» к инсталляции «Любовь». Гости открывают шампанское. Пробка с хлопком улетает куда-то вверх. Возгласы «Горько!» обрываются долгим поцелуем и всеобщим ликованием. Кто-то уже включил музыку на колонке.

Рядом проходят две молодые мамочки с колясками. Дети уже вылезли и бегают вокруг белого пианино — того самого, что установлено здесь как арт-объект. Малыши клацают по клавишам, радуются, имитируют звуки. Мамы умиляются, фотографируют. Одна из девочек подбегает к свадебной анфиладе из цветов и смотрит на неё с искренним восхищением, как будто видит чудо.

А я сижу на скамейке.

Я пришёл сюда после долгой прогулки по Манас Ордо. Устал. Сел в тени на лавочку. И чужая жизнь потекла мимо меня, как вода сквозь пальцы. Я не ощущал себя одиноким на этом празднике жизни — я переживал радость каждого, кого видел. Но мысль о том, что мы приходим в этот мир одинокими и такими же покидаем его, не давала покоя.

Наверное, одиночество — это обратная сторона медали, которая называется свобода. Абсолютная свобода. Ты никому ничего не должен. Ты можешь встать и уехать в любой момент. Ты не обязан никого кормить, никого ждать, ни о ком думать перед сном. Ты сам решаешь, что есть на завтрак и когда ложиться спать. Никто не спросит, куда ты пропал, если ты не брал трубку день или два.
Это свобода без границ. И одновременно — тюрьма без стен.

Глубочайшая потребность человека — выйти за рамки своего естественного одиночества, вырваться из стен, за которыми он скрывается от внешнего мира. Единственный способ, при котором два существа становятся одним, оставаясь при этом самими собой, — это любовь. Но чтобы по-настоящему быть с другим, нужно сначала научиться быть в гармонии с собой. Если ты пуст, ты будешь искать в другом заполнение. И это не любовь. Это зависимость. Зрелые отношения возможны только между двумя целостными людьми, которые выбирают быть вместе, а не нуждаются в этом.

Я смотрю на жениха и невесту. На мамочек с колясками. На девочку, застывшую перед цветами. И спрашиваю себя: если бы у меня был выбор, получить абсолютную свободу или ограничить, обменяв часть её на тёплые руки, на шумные обеды, на детский смех, на человека, который будет ждать меня вечером?

Не раздумывая. Обменял бы. Потому что свобода, которую не с кем разделить, перестаёт быть свободой. Она становится просто территорией. Большой, пустой и очень тихой территорией, по которой ты ходишь один. И ты идёшь, идёшь, а вокруг — парк любви, свадьбы, дети, музыка. И никто из них не видит тебя. Ты для них — просто человек на скамейке.

Но весь этот выбор — самообман: он сделан не мной, а природой людей. Человек не может существовать вне гармонии с самим собой. Прятаться за стенами своего одиночества от внешнего мира — добровольно или вынужденно — так же естественно и неизбежно, как и потребность выйти оттуда.

С поэтическим вдохновением, Ваш Сергей Бурыкин