Сашок

Сашок[1]

Сашок был «сапогом[2]». Во второй половине последнего десятилетия ХХ века некогда могучая Советская армия, превратившись в Российскую, как-то враз захирела. Все проблемы, копившиеся последнее десятилетие, враз вылезли словно рецидив раковой опухоли. И офицеры, которым в ту пору платили оклады через раз и с задержками, побежали «в народное хозяйство».

Сашок пришёл в УВД из войск уже капитаном. Что у него не заладилось в войсках, история умалчивает. А так как при переходе из ВС в МВД звание сохраняется, с какого-то перепугу он превратился в капитана милиции, сменив воинское звание на специальное. В МВД капитан милиции уже, как правило, настоящий профи. Он или начинал с ППСМ, а потом учился заочно в «школе дураков[3]» или в Вышке. А чаще, поступив после школы в систему образовательных учреждений МВД, окончив их, рос с лейтенанта до капитана как минимум лет пять, а то и все восемь. Отсев, к слову, был до 50% а то и больше, то есть половина выпускников профильных училищ увольнялась после 1–2 лет службы… Не тянули. Но зато дослужившиеся до капитана становились костяком службы.

Бывший капитан ВС РФ, став капитаном милиции, Сашок в милицейской работе не шарил абсолютно. И самое главное, желания учиться не имел. Был он спортивный, коренастый, видный, семейный уже парень, на котором отлично смотрелась наверняка и военная, и уж точно милицейская форма. По уровню общего образования он с полной уверенностью мог стать лицом известного мема «копать от забора и до обеда» и «проверить, не пылит ли пыль». Строевик… Инспектора отдела кадров, почесав затылок, определили его в заместители командира батальона ППСМ по строевой службе. Дураком Сашок не был. Но из главных черт его характера были — поразительная лень и просто зашкаливающие все разумные пределы амбиции.

Зам. командира батальона по строевой — далеко не синекура. Учёт показателей, составление графиков несения службы и много, очень много бумажной работы. Плюс ко всему этому — заместитель комбата почти в 100% случаев становился дежурной задницей при любом залёте подчинённых. А постовые милиционеры были словно прокляты. Недели не проходило, чтобы не всплывал очередной косяк. Пьянство на службе, мздоимство, насилие — как сексуальное, так и физическое. Зам. комбата почти всегда таскал на себе строгий выговор, а то и неполное служебное, а это ставило крест на квартальных премиях и других плюшках. Через месяц Сашок понял, какая с ним произошла подстава, и загрустил. Более всего расстраивало несоответствие проблем и почти полное отсутствие «левых» доходов. И если постовые решали этот вопрос время от времени, выворачивая карманы мелких правонарушителей, то Сашку с его должностью и званием это было не по понятиям. К тому же не задалось у «сапога» и с личным составом. Тут сыграла роль въевшаяся в кровь армейская привычка обращаться с подчинёнными как с говном. Первое время на разводах на службе Сашок наставлял и мотивировал личный состав исключительно используя нецензурную брань и смелые предположения об их сексуальной ориентации.

Он забыл, что сейчас подчинённые были не беззащитная «серая скотинка» — срочники, а много чего повидавшие его ровесники и люди постарше. Прошло совсем немного времени, и Сашка прижали в одном из углов здания УВД постовые милиционеры, из тех, у кого было за спиной по несколько командировок в Чечню, и популярно объяснили, что товарищ капитан, получит ****ы, возможно, прямо сейчас и ногами… Сашок загрустил ещё сильнее и побежал в отдел кадров.

Следующая должность у Сашка стала — инспектор штаба. Там ему понравилось намного больше. Нет непосредственных подчинённых, а работа - ездить с проверками и трепать другим нервы. Что проверять, он понятия не имел, но ему давали бумажку, где был написан алгоритм проверки, а дальше уже помогал армейский опыт. Если что-то выходило за пределы написанного на бумажке, было худо… но не часто. А главное, появилось время на обустройство своих дел.

Сашок открыл ларёк с шаурмой, оформив его, само собой, на жену и наняв для непосредственной работы пару азиатов. Служба много времени не занимала, поэтому он почти ежедневно мотался на оптовый рынок за продуктами, привозя их на продажу в ларёк. Тонкая денежная струйка уверенно потекла в карман капитана милиции. Хорошо, но мало и хлопотно! Ездить самому за продуктами, материть и ****ить работников ларька, которые быстро приноровились кормить хозяйской шаурмой многочисленную родню, быстро надоело. И Сашок пошёл в народ. Вы помните конец ХХ века и первые годы XXI? Цвела буйным цветом на улицах городов улично-ларёчная торговля. Сашок начал навязчиво трепать нервы мелким торговцам и хозяевам ларьков, навязываясь им на роль крыши, демонстрируя при этом поразительную роль самоуверенности и наглости. Участковые и опера, которые сами имели «копейку малую» с этих торговых точек, в большинстве случаев предпочитали не связываться со «штабным» по принципу — меньше говно шевелишь, меньше воняет.

Время шло. Штабная карьера тоже не задалась. Всему должен быть свой предел, и Сашок, который большую часть рабочего времени был где угодно, но не в служебном кабинете, надоел начальнику штаба. Вроде и штатная должность занята, а толку от такого работника чуть больше абсолютного нуля. Начальник штаба поднялся на два этажа выше, к начальнику отдела кадров, и взмолился: «Убери его от меня!»

И отправили Сашка служить в ИВС. По всем МВДшным нормативам эта служба должна была комплектоваться из элиты МВД, сотрудников, «зарекомендовавших себя с самой положительной стороны», срок службы там исчислялся 1 год за 1,5. Вредность — туберкулёз, сифилис, ВИЧ. Дикая ответственность и постоянный контакт со спецконтингентом. Но на деле ИВС и охранно-конвойная служба было последним местом перед увольнением для алкоголиков, взяточников и извращенцев. Сашок, которому пришёл срок получать майора, соблазнился на майорскую должность начальника.

Майора он получил, но после пары громких скандалов его с должности начальника сняли и сделали заместителем по оперативно-режимной работе. О чём думал начальник МОБ[4] и кадровики, назначая на эту должность человека абсолютно без опыта оперативной работы, мне не понять никогда. Сашок мог войти в камеру к подозреваемым и обвиняемым, почти все из которых отсидели два и более срока, и влезть на их обеденный стол, ходить по нему и блажить по матушке. В этой специфической системе еда и всё, что с ней связано, всегда не просто физиологическая потребность, а мощный социальный инструмент. Зеки, для которых место приёма пищи практически сакрально, были в глубоком шоке. И прежде всего не могли понять, как такой дебил стал «мышиным тузом[5]» и кто тот второй дебил, что сделал его «кумом[6]».

Став майором, Сашок далеко продвинулся в своих амбициях и крышевать ларьки уже счёл неуместным. Хотелось майору большего. Того, что дают большие деньги! Хороших машин, красивых женщин, богатства и власти. И жадность Сашка толкнула его на ошибку. Пока он прессовал ларьки с пивом и шаурмой, внимания особого со стороны не привлекал. Хозяину ларька, у которого, как правило, таких ларьков бывала и дюжина, всё равно было кому платить. Оперу, участковому или отбитому на голову беспредельщику из УВД. Но Сашок полез к большому бизнесу. А там всё было давно и прочно схвачено криминалом.

Бандиты первое время осторожно отнеслись к незнакомому обнаглевшему майору. Кто ж знает, кто стоит за человеком?! Кто его присылает? С кем он делится? Навели справки… Наверное, потом долго смеялись, узнав, что кроме наглости, хамства и болезненной самоуверенности, ничего за майором нет. Разыграли Сашка как каталы лоха в поезде. Когда он стал навязчиво лезть в роль крыши, а потом и в совладельцы одного бизнеса средней руки, формальный его хозяин пообещал подумать. А потом перезвонил Сашку и назначил встречу.

В промзоне… Будь у нашего майора хоть какой-то, не то что оперативный, а просто милицейский опыт, он бы трижды подумал. Но… Помните, как у Ильи Ильфа и Евгения Петрова: «Ипполит Матвеевич, погружённый в свои мысли, представлял себе множество сценариев развития событий. Он видел себя в окружении оранжевых, упоительно дорогих кальсон, которые так и манили своей роскошью. В его воображении мелькали образы лакейской преданности, где слуги с благоговением внимали каждому его слову. Он представлял себе поездку в Канны, где его встречали бы как важного гостя, раскланивающегося с известными личностями. В его мечтах звучали цыганские хоры, а грудастые дамские оркестры исполняли танго-амапа, создавая атмосферу праздника и великолепия».

Сашок на встречу приехал. Как всегда в тщательно выглаженной милицейской форме. И да, реальность у майора оказалась другой. Коммерсант отвёл его в большой ангар, где тут же пропал, а Сашка подхватили под руки два крепких парня и потащили вперёд. В ангаре запланировано было шоу. Он был почти полон. Воры со своими марухами и шмарами[7], собравшиеся как на театральное представление, человек сорок. Как не туповат был Сашок, но в тот момент понял, что взлетел он слишком высоко и теперь солнышко суровой реальности, как Икару, растопило воск крыльев и он стремительно летит вниз. На самое дно.

Его не били. Поставили на колени, и блатной, подойдя справа, передёрнув затвор пистолета, приставил ствол к голове Сашка. Пока майор завывал, брызгая соплями и обливался слезами, напротив него неторопливо установили видеокамеру на штативе. Степенно подошёл пожилой положенец[8] и неспешно, рукой синей от наколок, расстегнул ширинку, достал член и пару раз провёл Сашку по трясущимся губам. Собравшиеся загоготали, раздались аплодисменты…, а оператор увлечённо снимал.

Майора, обессилевшего от рыданий, подняли, нагнули и, дав пинка, вытолкали из ангара. И попал Сашок, так как и в страшных снах не мог представить.

Пара сослуживцев об этом узнали через какое-то время совершенно случайно. Одна из шмар, участвовавшая в роли зрительницы в том шоу, попалась на мошенничестве в особо крупном размере и её закрыли. Она увидела Сашка и узнала его, а майор увидел её и тоже узнал, дико сбледнув с лица, выбежал из здания. Ну а дальше…

С тех пор прошло почти двадцать лет. Сашок дослужился до полковника полиции. Звёзд с неба не хватал, все возможные блага от службы получил и вышел на пенсию. Должности занимал по принципу «принеси-подай-пошёл на ***», любил раздувать щёки и гнуть пальцы, но с тех пор до чужого добра меру знал очень хорошо. Сослуживцы никому Сашка не сдали. Можно их обвинять в профессиональной деформации, но руку ему старались не подавать.

А то видео, наверное, до сих пор берегут как зеницу ока. Мало ли что…

---

[1] Имя изменено. Все совпадения исключительно случайны.

[2] Сленговое выражение. В МВД так называли сотрудников, перешедших в милицию из ВС РФ.

[3] Московская специальная средняя школа милиции (МССШМ). Располагалась в Черкизово (Окружной проезд, д. 4а). В 2009 году учебное заведение ликвидировали путём реорганизации — его присоединили к другому ведомственному вузу.

[4] МОБ — милиция общественной безопасности. В неё структурно входили спецучреждения милиции (ИВС, спецприёмник для административно арестованных и медицинский вытрезвитель).

[5] «Мышиный туз» — пренебрежительное, ироничное обозначение сотрудника милиции в звании майора. Туз — одна большая звезда на погонах при двух просветах, а мышиный — от цвета формы. Кроме того, мышь в такой картине мира — мелкое, юркое, почти незаметное существо, а не уважаемая фигура. Отсюда и оттенок уничижения.

[6] «Кум» в уголовном жаргоне — это начальник оперативной части в исправительном учреждении (колонии, тюрьме, СИЗО) либо иной сотрудник, который ведёт оперативную работу среди заключённых.

[7] «Маруха» (иногда «марушка») — в воровском жаргоне так называют любовницу вора, сожительницу. «Шмара» — тоже используется в значении «любовница, сожительница вора» или «проститутка».

[8] Положенец — это статус в криминальной субкультуре: человек, которого «вор в законе» ставит управлять определённой территорией или направлением и наделяет правом принимать решения от его имени, когда самого «вора» нет.