Попаданец 1941. Семь дней до войны. 3

Глава 3. Шкура предателя

Часть первая: Сутки в клетке
Меня продержали в комнате с решёткой ровно сутки. Приносили еду — пустые щи, кашу, чай. Водили в уборную под конвоем. Никто со мной не разговаривал. Это была не тюрьма — это была проверка. Меня изучали. Смотрели, как я реагирую на изоляцию, на тишину, на неизвестность.

Я использовал это время. Сидел на койке, закрыв глаза, и вспоминал. Всё, что знал о первых днях войны. Документы, сводки, мемуары, архивные материалы, которые я изучал годами. Я прокручивал в голове карты, схемы ударов, номера частей. Я знал, что если мне дадут шанс — хотя бы один шанс — я должен быть готов.

На второе утро дверь открылась. Вошёл сержант:

— Товарищ капитан, к майору.

Сомов ждал меня в том же кабинете. На этот раз он был один. Верховцев уехал — или сделал вид, что уехал. Сомов выглядел уставшим, под глазами были тёмные круги. Он жестом показал на стул.

— Садитесь.

Я сел. Он молчал долго. Потом сказал:

— Капитан, мы проверили вашу информацию. Частично.

Я ждал.

— Часть сведений, которые вы изложили, совпадает с данными разведки. Не всё, но часть. Это... настораживает.

Он смотрел на меня, как на головоломку, которую не мог решить.

— Вы понимаете, что это значит?

— Что мне начинают верить?

— Что вам начинают... не доверять ещё больше, — сказал Сомов. — Потому что если вы знаете то, что знают только в Москве, значит, вы либо свой, либо чужой. Третьего нет.

Я молчал. Он был прав. Третьего не было.

— Мы не будем вас арестовывать, — продолжил Сомов. — Пока. Вы останетесь в городе, под наблюдением. И будете работать.

— Работать?

— Да. У нас тут есть задачи. Приграничная зона. Диверсанты, шпионы, паникёры. Вы — капитан госбезопасности. Работайте.

Он подвинул ко мне папку:

— Вот список подозрительных лиц. Проверьте. Докладывайте лично мне.

Я взял папку. Внутри были фотографии, фамилии, краткие справки. Люди, которых подозревали в связях с немцами. Или просто в нелояльности. Я знал, что в 1941 году такие списки часто были результатом доносов и паранойи. Но среди них могли быть настоящие шпионы.

— Есть один момент, — сказал Сомов, когда я встал. — В городе находится офицер связи из штаба округа. Майор Баранов. Он курирует вопросы взаимодействия с местным гарнизоном. Познакомьтесь. Он может быть полезен.

Я кивнул. И вышел.

Часть вторая: Майор Баранов
Баранов нашёлся в штабе гарнизона — в старом здании на окраине, где пахло пылью и канцелярским клеем. Меня проводили в кабинет. Хозяин — майор лет сорока, с гладко выбритым лицом, аккуратными усами и внимательными серыми глазами — поднялся навстречу.

— Капитан Ковалёв? — сказал он с лёгкой улыбкой. — Наслышан. Говорят, вы привезли какие-то... тревожные сведения.

Я пожал его руку. Рукопожатие было крепким, но чуть слишком долгим. Так пожимают руки люди, которые хотят показать, что они вам рады. Или которые хотят проверить вашу реакцию.

— Сведения есть, — сказал я. — Но не все разделяют мою тревогу.

— Понимаю, — Баранов кивнул. — Садитесь. Чай? Папиросы?

Я сел. Он налил чай из термоса — роскошь по тем временам. Закурил. Смотрел на меня спокойно, чуть насмешливо.

— Итак, капитан. Что вы знаете?

Я решил проверить его. Не открываться сразу. Историк во мне знал: шпионы часто выдают себя вопросами. Слишком настойчивыми, слишком точными, слишком своевременными.

— Немцы готовят нападение, — сказал я. — Вы это знаете?

Баранов затянулся, выпустил дым:

— Знаю, что обстановка сложная. Но нападение... Это громко сказано. У нас пакт. Провокации возможны, но война...

— Война будет двадцать второго июня, — сказал я. — В четыре утра.

Он не изменился в лице. Только чуть прищурился.

— Откуда такая точность?

— Источник.

— Источник, — повторил он. — Капитан, вы понимаете, что за такие слова...

— Понимаю, — перебил я. — Мне уже объяснили.

Он усмехнулся. Потом сказал:

— Знаете, Ковалёв, я вам верю.

Я замер. Это было неожиданно.

— Верю, — повторил Баранов. — Потому что я сам чувствую: что-то будет. Слишком тихо. Слишком спокойно. Немцы у границы — не просто так. Их разъезды, их аэродромы, их подготовка. Я вижу это каждый день. Но мне никто не верит. А вы пришли и сказали вслух то, о чём я думаю.

Он встал, подошёл к окну. Стоял спиной ко мне. Я смотрел на его спину — широкую, прямую — и чувствовал что-то не то. Что-то неправильное. Как будто в комнате стало холоднее.

— Я могу помочь, — сказал он, не оборачиваясь. — У меня есть связи в округе. Я могу передать вашу информацию туда, где её услышат.

— Какую информацию?

Он обернулся. Улыбка была та же — спокойная, уверенная.

— Всё, что вы знаете. Даты, направления, номера частей. Мне нужно всё.

Я смотрел на него и думал: почему он так легко поверил? Почему он не спросил о доказательствах, о источнике, о том, как я это узнал? Почему он не удивился?

Слишком легко. Слишком гладко. Слишком правильно.

— Хорошо, — сказал я. — Я передам.

Я не собирался передавать. Но я хотел посмотреть, что он будет делать дальше.

Часть третья: Игра
Мы расстались почти дружески. Баранов обещал «зайти завтра», «обсудить детали», «наладить канал». Я пообещал «подготовить материалы». Оба мы врали. Я это чувствовал. И он, скорее всего, тоже.

Вечером я сидел в своей комнате и думал. Баранов. Майор из штаба округа. Офицер связи. Человек, который знает всё о передвижениях частей, о планах, о дислокации. Идеальная позиция для шпиона. Идеальное прикрытие.

Но я не мог обвинить его без доказательств. Я не мог даже сказать Сомову — потому что Сомов уже смотрел на меня как на подозреваемого. Если я начну обвинять майора из штаба, это будет выглядеть как попытка отвести подозрения от себя.

Я был один. И у меня было пять дней.

Я взял лист бумаги, начал писать. План. Что я знаю о Баранове. Что я помню из истории. Был ли майор Баранов в списках разоблачённых шпионов? Я не помнил такой фамилии. Но это ничего не значило. Многие остались неразоблачёнными. Многие исчезли в первые дни войны.

Я вспомнил одну деталь из документов: в первые дни войны немцы часто использовали офицеров связи для дезинформации. Люди, которые передавали ложные приказы, сеяли панику, направляли части не туда. Это была одна из тактик абвера. И такие люди были в штабах.

Баранов мог быть таким. Или не быть. Я не знал.

Но я знал другое: если он шпион, он уже понял, что я опасен. И он будет действовать. Быстро.

Я дописал план, спрятал листы — на этот раз в другое место, не под матрас. Потом лёг. Сон не шёл. В голове бились мысли.

Пять дней.

Пять дней до войны. И я — в паутине, которую сам начал плести. Сомов мне не верит. Верховцев уехал — или наблюдает. Баранов — либо союзник, либо враг. А я не могу отличить одно от другого.

Я закрыл глаза. И в темноте передо мной встало лицо Баранова. Спокойное. Уверенное. С лёгкой улыбкой.

Слишком спокойное. Слишком уверенное. Слишком правильное.

Я не знал, кто он. Но я знал, что узнаю. Рано или поздно.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.