Европа и Америка. Дама из Амстердама

                О жизни на Западе и о женской эмансипации

     В этом рассказе впечатления одного моего товарища, живущего шесть лет в Германии, но имевшего ранее небольшой бизнес в Америке по продаже полиграфической продукции в офисы компаний. Зовут его Вадим и он приехал к нам в Геленджик на пару дней. Я пригласил в компанию ещё и Виталика и мы под армянский коньячок весь вечер говорили о житье-бытье. Кстати, вы знакомы с Виталиком. Его рассказ “Объяснительная записка” опубликован у меня на “Прозе”.
 
     Здесь не будет аналитических и статистических выкладок от великих западноведов, поскольку Вадим простой человек и говорил нам только то, что увидел и понял на своём уровне. Это эссе – всего лишь пересказ беседы трёх друзей, собравшихся по случаю приезда одного из них после нескольких лет отсутствия.
 
     В общем, Вадим рассказывал нам интересные вещи про забугорье, я записывал, Виталик подливал в стопарики огненную воду.

     Америка:
 
     - Белые американцы, особенно жители мегаполисов, преисполнены деловым апломбом. Все заняты бизнесом. Плывут в облаке своего снобизма на волне собственной исключительности. Как океанские пароходы по мелкой речушке. Каждый раз так и хочется дать им пинка, чтобы опустились на грешную землю и не вводили в искушение продемонстрировать им нашу, русскую исключительность. Такие ощущения возникали поначалу, потом их апломб стал вполне привычным.

     - А есть другие американцы. Эти ещё хуже, особенно если это нищие аборигены ниггерских окраин или обдолбанные маргиналы бомжатских центров. Они подкатывают как наглые самцы индийских макак-попрошаек, с пучком грязных афрокос на голове и в замызганных джинсах. В их оценивающих взглядах читается профессиональная клептомания. Крутят на пальце цепочку с брелком, а в другой руке сигарета или вообще шприц. И всё это с демонстрацией намёка на грубую силу или, по крайней мере, на публичный скандал. Попробуй что-нибудь вякнуть против. Тут уже не до пинка, поскорее бы слинять пока мобильник ещё твой, а рюкзак не распотрошили.

     - Но понравились фермеры из Техаса, простые парняги без лишних амбиций. Если все фермеры в Америке такие, то с ними можно отлично ладить, они как наши парни из рязанского колхоза, руки по локоть в мазуте, но дело своё знают чётко. Правда, наши матерятся больше, у нас лексикон богаче, а у них только fusk да chit.
 
     (Кстати, по ходу темы, наш богатый русский ассортимент очень даже объясним. Нам татарское нашествие оставило все эти красивые слова в наследство ещё в тринадцатом веке. Наши предки до нашествия имели в устном обороте только слабенькие первобытные оскорбления типа “козёл” да “свинья”. Согласитесь, не самые убойные словечки, так себе, детский лепет. Хотелось чего-то большего в критические моменты. Спасибо татарам, научили. Мы татарский ненорматив не только запомнили, но и размножили. А на Америку татары не нападали. Там их не было. В американских прериях жили только мирные индейцы не испорченные ещё европейской колонизацией, которые умели хорошо ловить рыбу и охотиться на оленей, а ругаться не умели (про татар и индейцев off-top, извиняюсь).
 
     - В целом, американцы более грубые, чем европейцы, могут прямо в лоб сказать всё, что угодно, не заморачиваясь на твоих реакциях. Они просто не понимают, что ты человек другой культуры. Все другие культуры им до одного места.
 
     - В продуктах сплошь синтетика. Всё не пойми откуда, нет фермерских лавок с живыми продуктами. Даже куриные яйца, белок и желток, из какого-то силиконового студня сделаны, из Китая. А возьмёшь упаковку мяса, почитаешь этикетку и становится понятно, что от бедной коровки там вообще нет ничего, зато есть всё, кроме натуральной говядины. Полки ломятся, от ценников в глазах рябит.

     - О качественных дорогах с многослойным покрытием – и правда и брехня. Местами они не лучше, чем в России, но широченные, особенно авеню и хайвэи. Есть пространство для манёвра, однако сильно не сманеврируешь, слева и справа такие же бедолаги на своих тачках. Если перестроиться не успел, то хана тебе, далеко уедешь.

     - Общественный транспорт перегружен неграми и его мало.
 
     - Соседи в провинции не только здороваются, но даже помогают друг другу. В городах нет. Там все слишком заняты карьерой, соседей в упор не видят и знакомиться не хотят.
 
     - Твой плохой английский никого не колышет. Везде иранцы, корейцы, мексиканцы, арабы, китайцы с точно таким же корявым языком.

     Европа:
 
     - Европейцы другие. Особенно северяне. Это улыбчивые тихушники с камнем за пазухой. Эти от пинка рассыплются. Им показан только крепкий подзатыльник от которого они просыпаются и как автоматы на программе начинают нести чушь о правах человека.

     - Они не вмешиваются в частную жизнь других людей, даже соседей, соблюдают дистанцию. Улыбаются без внутреннего расположения к тебе, по инерции. Правда, если поскользнёшься на улице, то подойдут, помогут подняться.

     - Везде, откуда ни возьмись, инспектора различных служб с фотофиксацией, готовые весьма нехило оштрафовать непонятно за что. Чувствуешь себя жертвой, на которую открыта полицейская охота или кошельком для принудительного финансирования их бюджета. Ходи и оглядывайся.

    - В Европе почти всё дешевле. Дороги чёткие, даже в деревнях.
 
   Так что же предпочесть? И там, и там есть минусы.
 
     В Америке латентный (скрытый) расизм от Black Lives Matter в отношении “белых братьев” и наоборот, такой же неявный расизм в отношении чёрных, бомжатская вонь крупных городов, полицейский беспредел, бесконечная чиновничья бюрократия, психологический мандраж на фоне безразмерных счетов за всё, налоги на каждый чих, медицина, опустошающая счета и карманы, а в перспективе лишь money, money end money и дамоклов меч кредитной истории. Если в карманах не звенит, то и делать в Америке нечего.

     Рекламная индустрия Штатов может любого ввести в заблуждение, одни картинки даунтаунов или небоскрёбов Манхэттена чего стоят. Но этот мираж быстро улетучивается в путешествии по одноэтажной Америке, особенно по небольшим посёлкам бедных штатов, где в центре только магазин да церковь. Кстати, мигрантов там почти нет, они все в больших городах.

     В Европе засилье необразованных, нечистоплотных, сексуально озабоченных да ещё и наглых арабов с грязными ногтями, ножами в карманах и взглядами из подлобья, всеобщая подозрительность официальных органов к русским, зарегулированность частной жизни, шпионство и доносительство соседей.

     Но в обоих случаях работают традиции английского права, что в значительной степени облегчает ведение частного бизнеса.

     Я закончил стучать по клавишам, вынул из принтера и протянул Вадиму два листочка для верификации. Он согласно мотнул головой, дескать, одобряю, всё, вроде, правильно, кое-что не так, но в целом сойдёт, если без подробностей. И ещё добавил,  чтобы я не употреблял слово “негры”, а заменил на другое, например, на black. В Америке, оказывается, за это слово можно нарваться на зуботычину, там так не говорят, чёрные уж очень обижаются.
 
     Может быть, я опубликую этот текст на “Прозе”, но все шишки, если что, валите на Вадима, писал с его слов, ему виднее, он там жил, и сейчас живёт в каком-то городишке под Берлином, я забыл название, на пару недель только в Россию приехал.

     Я достал новую бутылку, взглянул вопросительно на ребят. Вадик снова боднул подбородком в знак одобрения. Виталик просто пододвинул стопарик ближе ко мне.

     Затем мы ещё долго сидели, много говорили, много выпивали, следовательно, детали дальнейшего разговора не задержались в моей похмельной памяти, помню только, что от общих буржуинских проблем мы перешли на буржуинских женщин и сравнивали их с нашими отечественными подругами. Но это будет уже в другом рассказе. Назову его “Дама из Амстердама” и размещу, наверное, в этом же тексте чуть ниже.

      Отрывочные воспоминания о том вечере дают примерно такую картину разговора:
 
     (Пьяный разговор это, конечно, намного колоритнее, чем занудный текст по трезвому, но пили мы позавчера, а сегодня я уже пришёл в сознание и пишу правильными предложениями. Мне самому немного противно от моей сегодняшней литературной кислятины и я прошу вашего снисхождения, за то, что не обладаю талантом передать на странице пьяную речь заплетающимися буквами, с разрывами и многоточиями, ибо те, кто умеют это делать, литературные авторитеты, можно сказать паханы литературные, а я не авторитет, я всего лишь друг Вадика и Виталика. Мы звёзд с неба не хватаем, мы просто живём и иногда выжимаем из нашей жизни несколько страничек для “Прозы”).
 
     Так вот, про их женщин (мой перевод с пьяного сленга в правильные трезвые предложения). Женская тема это ещё одна очень существенная оплеуха англосаксам и прочим. На обоих континентах, в США и в Европе, в дефиците красивые и доступные женщины, что немаловажно для нас, русских мужчин, в свете наших предпочтений, сформировавшихся и окрепших в наших родных ландшафтах с рябинами и берёзками, переполненных нашими русскими красавицами в сарафанах и кокошниках, доступными без унижения и излишних затрат, иной раз достаточно всего лишь витиеватого комплимента или простенького, но красивенького презента. И это не оскорбление, это признание того, что мы на одной волне, живём одними чувствами и видим друг в друге не столько кошельки с купюрами, сколько надёжного спутника жизни или хотя бы приятного партнёра на одну ночь. Взаимное притяжение для нас первично, а деньги вторичны.
 
     Могу представить реакцию современного постмодернистского общества на это моё заявление о первичности и вторичности. Мне попытаются оторвать голову за необъективное отражение новой русской реальности, в которой уже всё наоборот, в которой чувства и деньги поменялись местами. Но я и мои товарищи продукты того времени, советского, и мыслим мы теми категориями, в которых воспитаны с детства. Так что обломайтесь и не спорьте, вам до наших нравственных высот ещё дорасти надо. А все ваши современные извращения, начиная с гендерных, где вы попутали местами мужчину и женщину, маму и папу, есть моральные преступления.
 
     Женскую половину американо-европейской тусовки переклинило на феминизме, на правах женщин и на харрасменте, а теперь уже и на абьюзе, на тяжёлой, уголовной форме харрасмента. Они на всех информационных сборищах размахивают флагами свободы и равенства, правда, даже не знают, что эти термины исторические и имеют свои корни во Французской буржуазной революции.
 
     История им, европейкам и особенно американкам, вообще до лампочки. Даже история их государств. Им не жарко и не холодно от попрания прав женщин во все прошлые века мужского доминирования, они не затем рванули в равноправие, чтобы сострадать бабушкам и прабабушкам, якобы притесняемым со стороны несправедливых законов, состряпанных их мужьями. Они озабочены лишь собственными правами, поскольку равноправие уравнивает их с мужчинами в плане зарабатывания денег и при рассмотрении судебных дел. Им нужны деньги. Они желают мужских возможностей в обогащении. А теперь, когда их права гарантированы юридически, это желание обрело энергию и вытолкнуло их не только на бизнес-сцену, но и на баррикады секс-революции.
 
     Они, упиваясь победой, не догадываются, во-первых, что феминизм это хотя и естественный процесс, но мода на него конечна, после чего он из разряда моды перейдёт в обычную жизненную рутину, удовлетворяющую всех и не вызывающую протестных настроений. Во-вторых, что именно феминизм есть причина их превращения в мужеподобных мегер и потери ими природного женского обаяния. В их женщинах что-то от Великой Китайской стены - монолитная и непререкаемая убеждённость в том, что все русские мужчины закомплексованные латентные импотенты или недоокультуренные самцы с калашниковым в руках,  нищие и обдолбанные пропагандой фанаты диктатора Путина, необразованные приматы, не достигшие в своём развитии высших смыслов сексуальной революции.
 
     Но главный тезис западной гендерной перетурбации, оказывается, не в сексуальной свободе, как думают многие в России. Новая сексуальность женщины, впрочем, как и мужчины, совершенно неожиданно проявилась в размере  банковского  счёта. Не больше и не меньше. Чем тяжелее счёт, тем сексуальнее. Эти вещи связаны напрямую. Пункт о свободе секса это для необразованных ниггеров, а для продвинутых белых вумен и мэнов личный сексуальный суверенитет  означает деньги. То есть ту же свободу, но в виде денег и через лупу сексуальности.
 
     Случайный успех в обществе, например удавшаяся роль в кассовом фильме, автоматически придаёт ореол супер-мачо актёру или супер-дивы актрисе. Вся жёлтая индустрия СМИ, все эти обложки бизнес- и шоу-таблоидов, всё интернет-пространство начинает усиленно формировать образ нового секс-символа. Общественное внимание всегда шло за большими деньгами. Процесс циклический. Деньги привлекают общественное внимание, которое, в свою очередь, приносит новые деньги, так делаются состояния и формируются семейные кланы.
 
     Как известно, у человека всего три главных потребности – секс, еда и деньги, всё остальное навеяно моралью и не всегда отражает то, что нужно человеку в нравственном плане, поскольку мораль может быть ложной, если она сформирована фальшивой идеологией на потребу узкой группе лиц при власти. Деньги в эпоху оголтелого капитализма стали первейшим, базовым стимулом. Деньги позволяют обеспечить хотелки своего хозяина всеми остальными потребностями. Они дают еду, комфорт и создают секс-кумиров, которых западный пипл почитает за богов и поклоняется им более истово, чем Иисусу Христу, которого уже задвинули куда-то в неиспользуемую область своего мозга и вспоминают всё реже лишь под рождественскую индейку.

      Однако, общеизвестно что те, для кого на первом месте еда и секс, это недоразвитые имбицилы, балласт общества, человекообразные животные, сподобившиеся только питаться и сношаться. Впрочем, их большинство, как и в любом обществе потребления, подверженном социальным заблуждениям типа трансгендерной мутации и основанном на идее пассивного потребления и обогащения.
 
     При взгляде на мужчину в глазах фемини-вумен читается только интерес к его способности добывать деньги или, по крайней мере, обеспечить хотя бы ближайшее её будущее. В глубине её оценивающих глаз двадцать пятым кадром мелькают президентские мордашки на стодолларовых купюрах и совершенно не видно вульгарных зелёных чёртиков в красных стрингах, танцующих ламбаду на краю бокала с шампанским. Их “девушек” хочется обогнуть по большой дуге, при этом одновременно чертыхнуться, перекреститься и постучать по дереву. Особенно, если её высшее мнение о себе, такой равной и сверхравной тебе, мужлану, полыхает подобно вифлеемской звезде на слегка кривоватой физиономии, не облагороженной, хотя бы лёгким, мейкапом.

     В наших российских женщинах есть что-то от прародительницы Евы, тело которой помнит божественные руки самого Творца.  Дыхание её есть дыхание Бога. Это сама первозданность и свежесть, особенно те из них, кто ещё не разбазарил свою первозданность и свежесть в тесных комнатах студенческой общаги. Но и Дьявол был где-то поблизости при Творении. Он из-за спины Господа подбросил в священное первородное тесто парочку испорченных оливок. И вот уже зелёные чёртики в стрингах танцуют ламбаду на бокальном дансинге в её глазах. И хохочут и зазывают, принимая пошлые позы и рассыпая искры женской похоти из под её быстрых ресниц. Наших  хочется схватить жаркими руками, бросить в июньский духмяный стог, измять от  грудей до самых пяточек, зацеловать до боли в дёснах, а потом нести её, потную и расхристанную, смеющуюся и чуть пьяную от любви на руках через всё поле.

     Впрочем, друзья мои, я далеко удалился от заявленной темы и теперь мне нужно остановиться во избежание моих дальнейших заходов на территорию, далёкую и от Америки и от Европы. К тому же вижу, что пунктуальное изложение материала свелось к потоку сознания. Куда вынесет неизвестно. Лучше закончить, чем продолжать.
 
       Post Scriptum: Однако (вот я всё же какой настырный), чтобы не прослыть провокатором российско-западных недоразумений, всё же хочется заметить, что их женщины (эмигрантки не в счёт), подтверждают свою состоятельность не продавая мужчинам свои женские услуги, а достигают собственными карьерными усилиями. Экономика Запада это, в основном, не крупные производственные концерны, как нам представляется, а услуги сервиса, в котором женщины нашли даже большее применение, чем мужчины, учитывая, что они обрели равные с ними шансы на успех, в том числе и в бизнесе. Теперь они самодостаточны, при деньгах, и видят в этом возможности более привлекательные, чем паразитирование за счёт мужчин. А это то, что ещё раньше и сильнее толкает их в объятия femin’изма.

                ДАМА ИЗ АМСТЕРДАМА

     Небольшое дополнение. Разговор с одной девушкой. Она полька, но живёт в Амстердаме и её зовут Бригида. Я ни в польском, ни в английском не тяну, хорошо, что она по-русски изъясняется лучше некоторых русских.

     Я согласился с ней в том, что брак по любви, по наличию только чувств, это почти глупость, поскольку все браки происходят по расчёту, как у них, так и у нас. Правда она имела в виду немного не то, что я.

     В моём понимании брак по расчёту означает, что парень всегда рассчитывает на роль девушки в браке как любящей и заботливой жены, горячей любовницы, хорошей матери их детям, умелой домохозяйки без короны на голове и т.д. А девушка рассчитывает на роль парня в браке как любящего и ответственного мужа, сильного защитника семьи во взаимоотношениях с внешним миром, умного хозяина, обеспечивающего материально.

     В понимании Бригиды брак по расчёту это социальное и бытовое равноправие с мужем, партнёрство в делах без доминирования, интеллектуальная и эмоциональная готовность партнера, перспективная карьера, правильное семейное воспитание, христианство. По большому счёту это одно и то же, просто высказано по-разному.
 
     О кексе и зарплате она не сказала, хотя я видел, что она обдумывала ответ.

     - Но пойми, иногда хочется забыть о феминизме, быть слабой и ощущать заботу. Хочется, чтобы мужчина спрашивал тепло ли одета, поела ли перед дорогой, чтобы первым входил в лифт, чтобы дарил цветы и подавал руку при выходе из машины. Оказывается это приятно.

     - Природа ни причём. На протяжении 300 лет европейской инквизиции каждая красивая женщина считалась ведьмой и её сжигали под мстительное улюлюканье толпы обиженных на лицо  женщин, обрюзгших и пахнущих помоями. То есть "умные европейцы" сами устроили геноцид красивых баб в Европе, и в конце концов остались с "красотками" типа "лошадь". А теперь в ЛГБТ играют, при этом женщине вообще нужно минимум пластики, чтобы стать мужчиной, лицо точно трогать не надо. Что ещё остаётся им при таких-то законах? Попутно замечу, что в  европах операцию по смене пола называют умно - коррекция пола.

     (Кстати, про "лошадь" это я ввернул в нашем разговоре. Подумал, что будет смешно. Сказал и тут же осёкся, понял, что сморозил глупость. Бригида посмотрела на меня как умная жена на непутёвого мужа, встрявшего не по делу и усмехнулась, и от этой усмешки мне дурно сделалось. Ну, надо же так проколоться. В обществе красивой женщины, что для них, европеек, редкость, необдуманно приобщить её ко всем остальным, к тем, которые скачут в европейском табуне "лошадей". Ведь она-то никак не попадала в эту категорию. Она красотка. А я дубина стоеросовая, пень безмозглый. Сделал неуклюжую попытку оправдаться, получилось плохо, мне стало ещё более стыдно. Бригида увидела мои мучения и пожалела, сказала: "Всё, Женя, кончай страдать, проехали" и продолжила как будто ничего такого и не было. А я до конца беседы чувствовал себя идиотом). 

     - Европейцы вообще по-другому выстраивают отношения, в них гораздо больше эгоизма, себялюбия. Все, что они делают, они делают только для себя. Польские девушки пользуются большим успехом в Западной Европе, за мной ухаживали  иностранцы, но я устала от подобных отношений, в них слишком много свободы, каждый живет своей отдельной жизнью.
 
     - женщины стараются выглядеть более естественно, у нас важнее «быть собой», чем «быть красивой».

     - походы в рестораны, а также в музеи, театры и кино в моей стране не так приняты, как у вас. Семейные пары большую часть времени проводят дома. Как правило, все живут в собственных домах.

     Вот такие моменты запомнились мне при общении с моими знакомыми. Если вспомню ещё что-то, напишу. На этом всё. Будьте здоровы.