Осколки серебрянного кристалла

Эксклюзивное интервью с Усаги Цукино в день её 100-летия, Токио, район Азабу-Дюбан.

Она сидит в глубоком кресле у панорамного окна, выходящего на обновлённый, футуристичный Токио. На коленях тёплый вязаный плед, в её руках больше нет Жезла Королевы, только чашка простого зелёного чая, которая слегка дрожит. Усаги Цукино исполнилось сто лет, в её глазах нет той же невероятной синевы, что и в юности, больше нет девичьей паники. Там покоится вековая, глубокая, слегка усталая тишина.

Усаги-сан, мы говорим без камер, только диктофон и два старых друга, сто лет, общественность до сих пор верит, что вы вечно молодая Нео-Королева Серебряного Тысячелетия, которая должна была править миром в хрустальном дворце. Но вы здесь, в обычной квартире, что пошло не так с пророчеством?

(Улыбается, на лице проступает сетка глубоких, красивых морщин). О, пророчества… знаете, в девятнадцать лет будущее кажется монолитным рельсом, тебе говорят, «Ты будешь королевой, Хрустальный Токио простоит тысячи лет», и ты веришь. Но магия не отменяет биологию и законы истории, мы действительно пытались построить утопию, но Хрустальный Токио оказался слишком тяжёлым бременем для Земли. Нельзя законсервировать человечество в абсолютном покое и бессмертии, люди начинают сходить с ума от отсутствия смерти и смысла. Серебряный Кристалл давал колоссальную силу, но в какой-то момент я поняла, мы лишаем людей права быть людьми. Магия ушла тихо, сама, примерно к моим сорока годам кристалл просто… уснул, треснул, превратившись в несколько красивых камушков. И мы все начали стареть, как обычные люди, и, видит Бог, это было лучшим подарком судьбы.

Как сложился ваш быт после того, как ушла магия? Трудно было стать «обычной»?

Первые годы очень тяжёлыми, я ведь ничего не умела, кроме как спасать мир и плакать! (Смеётся). Пришлось учиться жить, мы с Мамору открыли небольшую книжную лавку здесь, в Азабу-Дюбан. Мамору до последнего дня занимался переводами и писал труды по археологии. Наш быт был самым простым, счета за электричество, споры о том, чья очередь мыть посуду, воскресные обеды.

Люди думают, что жизнь воина это вечный триумф, нет, жизнь это когда ты просыпаешься утром, у тебя болят колени от старых спортивных травм (а битвы с демонами, это худший вид спорта), и тебе нужно сварить рис. Мамору ушёл семнадцать лет назад, сердце, он уходил тяжело, но спокойно, я до сих пор храню его старые очки на тумбочке.

Нам трудно представить Сейлор Сенши пожилыми женщинами. Какими были их судьбы? Как сложились жизни ваших девочек?

Мы до конца оставались семьёй, хотя жизнь раскидала нас, Ами… наша умница Ами-чан, она стала выдающимся кардиологом, магия магией, но её земной гений спас тысячи жизней. Она так и не вышла замуж, говорила, что её главная любовь это медицина и тишина. Она ушла первой из четвёрки, тихо, во сне, в своей больничной лаборатории, до последнего дня проверяла анализы пациентов.

Рей до глубокой старости оставалась в храме Хикава, из неё получилась потрясающая, очень строгая, но мудрая верховная жрица. К ней за советом ходили министры, когда магия иссякла, её огонь не погас, она просто грела им людей. Рей ушла три года назад, перед смертью она позвала меня, мы выпили немного саке, и она сказала: «Усаги, ты всё-таки была сносным лидером», я плакала как девчонка.

Макото открыла сеть цветочных магазинов и кондитерских, она всё-таки нашла своего «того самого» человека, доброго кондитера, шведа по происхождению. У неё трое прекрасных детей, Мако умерла от банальной простуды в восемьдесят два, но её сад до сих пор цветёт, внуки за ним ухаживают.

Минако… ах, Мина-чан, она до шестидесяти лет умудрялась выглядеть на тридцать! Пела, вела кулинарные шоу, крутила романы, она так и не растеряла свой свет. Даже когда её разбил артрит, она сидела в инвалидном кресле в ярко-розовом шарфе и флиртовала с молодыми врачами, её не стало четыре года назад. Мы все прожили долгие, земные, честные жизни, без фанфар.

А внешние воины? Харука, Мичиру, Сейцуна, Хотару?

Они всегда держались особняком, Харука и Мичиру прожили вместе потрясающую, закрытую жизнь в домике у океана, Харука до глубокой старости возилась с ретро-автомобилями, а Мичиру играла на скрипке, пока пальцы слушались. Они ушли почти одновременно, с разницей в неделю,о ни не могли дышать друг без друга. Хотару… воин разрушения, знаете, она прожила самую обычную жизнь, и это её главное достижение, она стала детским психологом, помогала сиротам. А Сецуна… Сейлор Плутон просто исчезла, когда Врата Времени окончательно закрылись, я верю, что она наконец-то отдыхает где-то вне времени.

Самый болезненный вопрос для многих поклонников вашей истории, это кошки. Луна, Артемис, Диана, они ведь были пришельцами с планеты Мау. Что стало с ними?

(Взгляд Усаги теплеет, но в нём проступает глубокая тоска). Кошачий век недолог, даже если ты советник королевы, когда магия Кристалла угасла, они потеряли способность говорить. Это было самым страшным днём, луна подошла ко мне, потёрлась о мою ногу, заглянула в глаза и… замяукала как обычная кошка. Я помню, как упала на пол и рыдала, понимая, что больше никогда не услышу её ворчливый, но такой родной голос. Но они остались с нами, Артемис и Луна прожили по человеческим меркам очень долго для кошек, около двадцати пяти лет. Мы похоронили их на заднем дворе нашего старого дома, под сакурой. Диана прожила ещё дольше, её нянчили дети Макото, они ушли как верные домашние любимцы, окружённые теплом. Иногда мне кажется, что по ночам я слышу тихое шуршание лап по татами… но это просто старость и воспоминания.

Ваша дочь, Малышка Чибиуса, она вернулась в будущее?

Да, она вернулась в своё тридцатое столетие ещё до того, как наш Кристалл уснул и раскололся. Там у неё своя судьба, своя история, из-за временных парадоксов мы потеряли связь, когда магия исчезла. Я не знаю, существует ли сейчас то будущее, в которое она улетела, или мы своим отказом от утопии изменили таймлайн. Но я верю, что где-то там, среди звёзд, моя маленькая девочка счастлива и сильна.

Усаги-сан, вам сто лет, оглядываясь назад, на ту плачущую девочку с одабго на голове, которая бежала в школу с тостом во рту… Что бы вы ей сказали?

Я бы сказала ей, «Плачь, девочка моя, плачь, когда больно, плачь, когда страшно, твои слёзы это не слабость, это твоя человечность. Но никогда не жалей о том, что выбрала земную жизнь вместо хрустального трона. Любовь в маленькой съёмной квартире дороже, чем вечность в холодном замке».

Она поворачивается к окну, солнце медленно садится за небоскрёбы Токио, окрашивая небо в розово-золотые тона цвета её старых трансформаций. Столетняя Усаги Цукино закрывает глаза и тихо пьёт свой чай, настоящая Королева, победившая вечность ради того, чтобы просто пожить...