Полярные соколы на сверхзвуке

Идея родилась внезапно, прямо посреди рабочей недели, когда осенний ветер лениво гонял пожелтевшую листву вокруг авиационного гаража. Мирон Токарев, зажав в тисках массивную деталь, увлечённо рассказывал Марине Беленькой о своей супруге Лене. Лена работала на городской насосной станции, где ежедневно усмиряла буйные потоки воды, управляя огромными агрегатами высокого давления.— Она у меня, Мариша, к шуму привыкшая, — басил Мирон, обтачивая напильником металл. — Но мечтает о настоящем грохоте. О таком, чтоб земля дрожала!Марина, курившая у окна, прищурилась. В её голове, где всегда просчитывались траектории полётов, мгновенно созрел безумный план. Гражданская авиация — это прекрасно, но иногда душе полярного аса требовался чистый, концентрированный адреналин. А на балансе их ведомства, благодаря старым связям и «государственной важности» их миссий, как раз числился проходящий регламентное обслуживание дальний сверхзвуковой ракетоносец-бомбардировщик Ту-22М3. Белая стрела, способная пронзать облака на двойной скорости звука.— А давай прокатим твою Лену, Мирон? — Беленькая тушила сигарету. — И сами косточки разомнём. Только тихо. Официально у нас — «тестирование систем навигации после модернизации».Через два дня на военном аэродроме, куда Ту-22М3 временно перегнали для осмотра, кипела работа. Команда Беленькой включилась в авантюру с полуслова. Никто не хотел оставаться в стороне от возможности прикоснуться к грозной военной машине.На земле и в воздухеЛена Токарева, миниатюрная, но волевая женщина, втиснутая в непривычно тяжёлый высотный комбинезон, с восторгом смотрела на изменяемую геометрию крыла Ту-22М3.— На моей насосной трубы потолще будут, — пошутила она, стараясь скрыть волнение, — но эта штука выглядит куда опаснее!— Не дрейфь, Ленок! — Мирон, устроившийся в кресле оператора систем, подмигнул ей через опущенное забрало шлема. — Марина у руля, а значит, вернёмся вовремя к ужину.Марина Беленькая заняла левое кресло командира. Её пальцы привычно и быстро пробежались по тумблерам. В наушниках интеркома раздался её уверенный голос:— Экипаж, к взлёту готовы. Сзади не спать. Лена, держись крепче, сейчас включим форсаж.Два мощнейших двигателя НК-25 взревели так, что воздух над полосой задрожал, превращаясь в оптический мираж. Ту-22М3 сорвался с места. Лена охнула, когда нечеловеческая сила вдавила её в кресло. Несколько секунд — и земля превратилась в пёстрый ковёр, а ракетоносец, задрав нос, устремился в стратосферу, навстречу холодному фиолетовому небу. Марина перевела крылья в максимальную стреловидность (65 градусов). Самолёт легко преодолел звуковой барьер, оставив грохот собственного порванного воздуха далеко позади. На высоте четырнадцати тысяч метров Лена смотрела на округлость горизонта и плакала от восторга — здесь, наверху, не было труб и насосов, была только чистая, звенящая бесконечность.Действия остальной командыПока троица штурмовала стратосферу, на земле развернулся второй фронт.Василий Васильевич Анисимов и Смекайло-де-Цопфи остались на КДП (командно-диспетчерском пункте) аэродрома. Старый техник Анисимов, зажав в зубах незажжённую папиросу, внимательно вглядывался в зелёный луч радиолокатора. Цопфи же, обложившись техническими формулярами, беспрестанно крутил ручки радиостанции, контролируя температуру газов перед турбиной на сверхзвуке. «Мариша, полегче на виражах, не перегревай правый!» — то и дело паниковал бортинженер в микрофон.Владимир Михайлович Пиняев оккупировал передвижную лабораторию КИПиА на базе ЗИЛ-131. Он выставил на капот осциллограф и проверял, как ведут себя новые навигационные датчики, которые они с Ваней Клюевым установили накануне. Пиняев был горд: приборы работали без единого сбоя даже при диких перегрузках.Ваня Клюев не находил себе места. Он безумно завидовал старшей наставнице, но понимал: на такую машину КВЛ (командир воздушного судна) гражданской авиации пустит далеко не каждого. Чтобы унять зуд в руках, Ваня помогал на полосе — вместе с аэродромной командой готовил тормозные парашюты для встречи стальной птицы.Тыловое обеспечение, как обычно, взяли на себя женщины. Лидия Беленькая, Татьяна Трофимова и Анжела Власенко развернули прямо в ангаре полевую кухню. Анжела, поглядывая в небо, подшучивала над Ваней, пытаясь отвлечь парня от завистливых вздохов.Ангелина Мельник превзошла саму себя. Понимая, что после перегрузок на сверхзвуке у «экипажа» будет волчий аппетит, она готовила суп-шурпу на костре прямо за ангаром. Аромат курдючного сала, зиры и свежего болгарского перца смешивался с запахом авиационного керосина, создавая ни на что не похожий, родной дух их команды.ВозвращениеКогда Ту-22М3, выбросив огромные шелковые купола тормозных парашютов, замер на рулёжной дорожке, к нему бросились все. Лена Токарева выбиралась из кабины на подкашивающихся ногах, но лицо её сияло. Мирон бережно подхватил жену на руки, а она, обняв его за шею, прокричала на весь аэродром:— Мироша! Твои насосы — это детские игрушки! Марина — богиня!Марина Никифоровна спустилась последней, небрежно перекинув шлем через плечо. Шрам Вани Клюева на скуле побелел от волнения, когда он подошёл к ней:— Ну как, Марина Никифоровна?— Идёт как по рельсам, Ванечка, — улыбнулась Беленькая, хлопая парня по плечу. — В следующий раз ты за правого штурмана. А сейчас — марш к казану, у Мельник шурпа стынет!Вечер закончился в ангаре под глухой стук ложек и грохот осеннего залива за окнами. И пусть завтра их снова ждал привычный, работящий Ан-26, сегодня они приручили сверхзвук.