Небо для Елены

Запах авиационного керосина и подсохшей полыни над грунтовым аэродромом был для Лены Токаревой в новинку. Всю свою сознательную жизнь она имела дело со статичной, тяжелой техникой. Насосная станция, где Лена работала оператором, гудела предсказуемо: задвижки, манометры, мерное качание поршней. Там все подчинялось закону притяжения. Здесь же, у раскрытых ворот ангара, этот закон ставился под сомнение каждые пять минут.Марина Беленькая стояла у крыла учебного Як-18, закинув руки за ремень летной куртки. Солнце слепило глаза, и полярная летчица щурилась, разглядывая свою новую ученицу.— Значит, из операторов — в пилоты? — Марина усмехнулась, но взгляд ее был серьезным. — Мирон мне всю плешь проел. «Научи Ленку, она у меня сообразительная, механизмы кожей чувствует». Ну что, Токарева, страшно?Лена поправила воротник комбинезона и честно ответила:— Страшно, Марина Никифоровна. Насос если встанет — гидроудар будет, неприятно, но исправимо. А тут... фундамента нет.— Фундамент у тебя в голове должен быть, — Беленькая похлопала по фюзеляжу самолета. — Запомни: воздух — та же жидкость. Ты на станции кубометры качаешь, давлением управляешь? Вот и здесь управляй. Самолет — это просто летающий насос, который перекачивает встречный поток, чтобы держаться в небе. Полезали в кабину.Сзади к самолету уже трусцой бежал Василий Васильевич Анисимов, таща за собой тяжелую сумку с инструментами. За ним, то и дело сверяясь с записной книжкой, шагал Владимир Пиняев.— Мариночка, погоди запускать! — закричал на ходу Анисимов. — Мы с Вовкой на этом «Яке» высотомер перебрали и трубки ПВД продули. Пиняев лично каждый винтик вылизал!— Работать будет как швейцарские часы, — подтвердил Пиняев, утирая лоб. — Леночка, ты приборов не бойся. Видишь стрелку? Это твое давление. Все как на твоей насосной, только шкала другая.В кабине пахло кожей, бензином и старым металлом. Лена устроилась в переднем кресле, судорожно сжав ручку управления. Марина уселась сзади, в кресло инструктора.— Руки расслабь, — раздался в шлемофоне спокойный, уверенный голос Беленькой. — Самолет — не гаечный ключ на тридцать два, его пальцами чувствовать надо. Слышишь, как Мирон на центровке матерится?Лена выглянула из кабины. Наземная команда была в сборе. Мирон Токарев вместе со Смекайло-де-Цопфи крепили упорные колодки под колеса и проверяли заправку. Мирон то и дело бросал на жену взволнованные взгляды, крутя в руках масляную ветошь.— Токарев, не мельтеши! — зычно крикнул ему из тени ангара Ваня Клюев, который вместе с Анжелой Власенко подтаскивал пусковой аэродромный агрегат. — Сама Беленькая за рулем, то есть за штурвалом! Ленка у тебя через месяц петли крутить будет!— Ты мне поговори еще, салага! — без злобы огрызнулся Мирон, но заметно расслабился. — Я за мотор переживаю. Масло чистый кастор, лично фильтровал!— Отставить разговоры на стоянке! — скомандовала Марина в ларингофон. — Лена, внимание. Кран шасси, автомат наддува. Запуск!Двигатель Як-18 чихнул, выбросил сизый клуб дыма и ровно, басовито зарычал. Для Лены этот звук отозвался привычной вибрацией в подошвах сапог. «Как родной дизель на триста киловатт», — подумала она, и страх внезапно отступил.Они вырулили на грунтовую полосу. Ангелина Мельник и Лидия Беленькая вышли на крыльцо подсобки, вытирая руки о фартуки — в воздухе уже плыл аромат пирогов, которые пеклись к окончанию первого урока.— Ну, с Богом, — прошептала Лидия, прижимая руку к груди.— Лена, держи полосу. Ноги на педалях жестче, — раздался голос Марины. — Газ до отказа вперед. Поехали!Земля за стеклом фонаря замелькала, превращаясь в зелено-серую полосу. Самолет подпрыгнул раз, другой, а потом вибрация исчезла. Насосная станция, ангар, крошечные фигурки Мирона, Вани и Анисимова резко пошли вниз.— Мы... летим? — выдохнула Лена, боясь шевельнуться.— Летим, Токарева, — в голосе Марины послышалась теплая, гордая улыбка. — Бери управление. Чувствуешь, как воздух держит? Насосная твоя подождет. Твое давление теперь здесь, на высоте триста метров. Держи горизонт, авиация!С земли, задрав головы, за маленьким самолетом смотрела вся команда. Мирон Токарев крепко обнимал за плечи Василия Васильевича, а Ваня Клюев, приставив ладонь к козырьку кепки, тихо сказал:— Нашего полку прибыло. Настоящая летчица будет. У Беленькой других не бывает.