Первый самостоятельный

Осеннее солнце едва пробивалось сквозь плотную серую хмарь, зависшую над аэродромом. На грунтовой полосе, блестевшей от утренней росы, замер учебный Як-18. Двигатель М-11Ф мерно и глухо ворчал на малых оборотах, разнося по окрестностям знакомый полярникам запах касторового масла и бензина.В кабине, туго затянув привязные ремни, сидела Лена Токарева. Напротив нее, на крыле самолета, стояла Марина Беленькая. Летчица внимательно всматривалась в бледное, но решительное лицо своей ученицы.— Ну что, оператор, — Марина улыбнулась, похлопав рукой по борту кабины. — Проверку манометров и высотомера ты сдала Пиняеву на «отлично». По бумагам и часам ты готова. Сегодня идешь по кругу. Сама.Лена сглотнула подступивший к горлу комок, поправила ларингофоны на шее и положила обтянутую в перчатку руку на сектор газа.— Страха нет, Марина Никифоровна. Но без вас в задней кабине как-то... пусто. Будто у меня на станции главный нагнетательный клапан сняли.— Твой главный клапан — это твоя голова и выдержка, — отрезала Беленькая, спрыгивая с крыла на бетон. — Помни: воздух ошибок не прощает, но любит смелых. Запрашивай старт.У ворот авиационного гаража выстроилась вся команда. Мирон Токарев, сжимая в руках тяжелый разводной ключ, не сводил глаз с самолета. Рядом с ним, заложив руки за спину, стоял старый техник Василий Васильевич Анисимов.— Мирон, выдохни, порвешь комбинезон, — негромко сказал Ваня Клюев, оперевшись на капот стоящего неподалеку заправщика. — Твоя Ленка вчера на тренажере три отказа отработала. Она этот «Як» чувствует лучше, чем ты свои задвижки.— Да знаю я, Ванечка, — глухо отозвался Мирон, утирая пот со лба, хотя на улице было не выше пяти градусов. — Просто на земле я каждый узел сам перебрал, за каждый болт ручаюсь. А там, на трехстах метрах... я ей ничем не помогу, если что.— Поможешь, Мироша, — к ним подошел Владимир Пиняев, держа в руках портативную радиостанцию «Карат». — Приборы работают как швейцарские часы. Анисимов лично магнето выставлял, я — трубки ПВД. Наша работа — ее страховка.Тем временем Як-18, взревев двигателем, шустро разбежался по полосе и плавно, без единого рывка, оторвался от земли. Сама посадка в кабине показалась Лене удивительно естественной. Земля стремительно уходила вниз, ангар Беленькой превратился в маленькую коробку, а фигурки друзей — в крошечные точки.— «Первый», я — «Ноль-второй», взлет произвела, первый разворот на триста, — четко доложила Лена в эфир, стараясь, чтобы голос не дрожал.— «Ноль-второй», наблюдаю вас, — раздался в наушниках спокойный, сильный голос Марины Беленькой из КДП. — Набор высоты штатный. Держи шарик в центре, не заваливай крен.Лена выровняла машину на высоте круга. Перед глазами мерно покачивались стрелки приборов. Она по привычке разложила показатели на понятные ей категории: «Так, обороты — это подача, давление масла — напор в магистрали, скорость — расход». Страх полностью уступил место рабочей концентрации. Она вела самолет так же уверенно, как распределяла потоки на своей насосной станции.Но на третьем развороте ситуация резко изменилась. С реки повалил плотный, как молоко, низовой осенний туман. Он стремительно, за считанные минуты, сожрал дальний торец полосы и начал наползать на ангар.На земле Марина Беленькая мгновенно оценила угрозу.— Цопфи! Ваня! Быстро тащите прожекторы к полосе! — скомандовала она в мегафон. — Лида, Таня — разворачивайте посадочные знаки! Туман прижимает!Смекайло-де-Цопфи вместе с Ваней Клюевым бросились к аварийному щиту. Мирон, забыв про все на свете, уже заводил мощный аэродромный пускатель, чтобы запитать светотехнику. Анжела Власенко и Татьяна Трофимова растягивали полотнища «Т» у ближнего привода.— Лена! — голос Марины в шлемофоне оставался ледяным и уверенным, хотя пальцы летчицы побелели, сжимая микрофон. — На четвертом развороте полосу закроет. Видимость падает до пятисот метров. Будем садиться по приборам и моим подсказкам. Ты меня слышишь?В кабине Лены туман казался серой стеной, внезапно выросшей прямо перед капотом. Ориентиры исчезли. Земля пропала.— Слышу вас, Марина Никифоровна, — ответила Лена. На секунду в груди похолодело, но профессиональная привычка оператора — верить приборам, а не глазам — взяла верх. — Курс сто восемьдесят. Снижение три метра в секунду. Приборы вижу.— Умница. Держи вариометр. Слушай двигатель, — вела ее Беленькая. — Мирон включил посадочные. Ищи глазами желтые огни.Лена сбросила газ. Самолет пошел вниз, пробивая влажную пелену. Мельчайшие капли воды заскользили по стеклу фонаря. Внутри все сжалось. Пятьдесят метров... сорок... тридцать...— Не вижу полосу! — вырвалось у Лены.— Спокойно, Токарева! Ты на линии! — гаркнула Марина. — Ручку чуть на себя, задержи!И в этот момент сквозь серую хмарь внизу пробились мощные лучи прожекторов, которые Ваня и Смекайло удерживали вручную, направляя точно под углом глиссады. Желтые огни выстроились в ровную дорожку.Колеса Як-18 с мягким шелестом коснулись влажного грунта. Лена плавно выбрала ручку на себя, удерживая направление. Самолет пробежал по полосе и замер прямо напротив ворот гаража. Двигатель смолк.В наступившей тишине было слышно только, как тяжело дышит Лена, откидывая фонарь кабины.Первым у самолета оказался Мирон. Он подхватил жену на руки, прямо когда она спускалась с крыла, и крепко прижал к себе. Лицо слесаря было мокрым — то ли от тумана, то ли от слез.— Живая... Ленка, ты же как по ниточке села! — бормотал он.Подбежавшая Марина Беленькая ласково, но крепко хлопнула Лену по плечу.— Ну что, Токарева. С боевым крещением. Когда туман прижал, я думала — на второй круг погоню. А ты характер показала. Настоящий, полярный.— У нее на станции при гидроударе давление за секунду взлетает, там некогда паниковать, — гордо заявил подошедший Василий Васильевич Анисимов, протягивая Лене чистую ветошь — вытереть лицо. — Так что наша школа! Пиняев, запиши в журнал — матчасть отработала без замечаний!Из дверей подсобки уже валила Ангелина Мельник, неся на подносе кружки с горячим чаем на травах.— Так, летчики-налетчики! Немедленно пить чай, пока все не продрогли! Ленка, ты у нас теперь официальный член экипажа, так что тебе первый пирог!Ваня Клюев, улыбаясь, подошел к Лене и протянул руку:— Поздравляю, Елена Михайловна. В такой туман не каждый пилот со стажем с первого раза притрет. Теперь Мирону придется твой комбинезон до блеска чистить.Гараж снова наполнялся привычным, родным шумом — звоном посуды, смехом и обсуждением технических деталей. Заполярная команда приняла в свои ряды еще одного пилота, и теперь никакие туманы и бураны им были не страшны.