Отношения внутри команды

Появление на аэродроме нового полноценного пилота в лице Лены Токаревой незаметно изменило весь привычный уклад авиационного гаража. Самые большие метаморфозы произошли, конечно, с её мужем. Мирон Токарев, всегда бывший главным критиком «лишних» взлётов, теперь превратился в самого дотошного и гиперопекающего слесаря. Он лично трижды проверял каждую гайку на самолётах, куда садилась Лена, за что заслужил дружеское подтрунивание от коллег.Василий Васильевич Анисимов добродушно ворчал: «Мирон, ты скоро обшивку до дыр протрёшь своей ветошью. Давай я её манометры сам посмотрю, а то у тебя от волнения ключ из рук валится!»Владимир Михайлович Пиняев стал для Лены главным техническим консультантом на земле. Как специалист КИПиА, он часами просиживал с ней над схемами радиовысотомеров и авиагоризонтов, уважительно отмечая, что её «насосная» привычка следить за перепадами давления делает Лену идеальным штурманом.Ангелина Мельник шутливо жаловалась, что из-за Лены теперь приходится готовить в полтора раза больше: «Раньше только мужики после рейса как волки голодные были, а теперь и наша Токарева после зоны три порции казан-кебаба уминает — небо, видать, калории-то жжёт!»Ваня Клюев окончательно утвердился в роли старшего брата и лётного наставника, частенько делясь с Леной хитростями пилотирования в условиях плохой видимости.Часть 2. Новое задание: Полет на дальний створЗима в этот год пришла рано. Уже в начале ноября взлётную полосу сковал жёсткий, как наждак, заберег, а небо над базой затянуло низкими свинцовыми тучами. Государственное задание пришло внезапно: на строящейся автоматической насосной станции за полярным кругом, обеспечивающей перекачку топлива для арктических экспедиций, произошёл сбой автоматики. Встали главные магистральные насосы. Команде Беленькой поручили срочно доставить туда сменные блоки КИПиА и ремонтную бригаду.В кабину за штурвал Ан-26 Марина Никифоровна посадила Ваню Клюева, а на правое кресло — Лену Токареву.— Для тебя, Лена, это не просто вылет, — говорила Марина, застегивая меховой воротник прямо у трапа самолёта. — Летишь вторым пилотом с Ваней. Обстановка там — штормовая, но объект — по твоей части. Ты эти насосы наизусть знаешь. Если автоматика сдохла, будешь на месте консультировать Пиняева.— Поняла, Марина Никифоровна, — Лена уверенно затянула шлемофон. — Маты и схемы блоков КИПиА уже в планшете.— Ну, с Богом, молодёжь, — Мирон Токарев крепко пожал руку Ване и задержал ладонь Лены в своей. — Ваня, присматривай за ней. Ленка, моторы поют как надо, я лично топливные фильтры всю ночь чистил.— Не дрейфь, тёзка, доставим твою хозяйку в лучшем виде, — подмигнул Ваня Клюев, на скуле которого белел полярный шрам. — Команда на борту? На взлёт!Тяжёлый Ан-26, взревев турбинами АИ-24, оторвался от родного бетона и ушёл в серую полярную темень. В салоне, зажатые между ящиками с оборудованием, сидели Владимир Пиняев и Смекайло-де-Цопфи, то и дело сверяясь со схемами релейных шкафов.Через три часа полёта в условиях сильной болтанки в наушниках Лены раздался спокойный голос Клюева:— Так, Токарева, подходим к точке. Видимости почти ноль, пурга забивает лобовое. Приводной маяк станции работает с перебоями — видать, и там генераторы барахлят. Включай свое «шестое чувство» оператора. Что у нас по приборам?Лена быстро пробежалась глазами по светящимся шкалам:— Ваня, курс триста десять, снос правый, пять градусов. Высота четыреста. Давление падает, мы входим в очаг циклона. Садиться придётся вслепую, ориентируемся по береговой черте и остаточному давлению наддува двигателей.— Понял тебя. Держи штурвал, помогай на выравнивании. Бортинженер! — крикнул Ваня в микрофон. — Цопфи, что там с закрылками?— Всё штатно, Ванечка! Выпускаю на пятнадцать! — отозвался из полумрака кабины Смекайло-де-Цопфи. — Пиняев тут за амперметры держится, молится, чтобы генераторы не выбило!Самолёт швыряло в воздушных потоках, как щепку. В лобовые стёкла с глухим стуком билась ледяная крупа. Лене казалось, что она снова на своей старой гражданской станции во время аварии, когда рвутся трубы и нужно за секунды принять решение. Только теперь вместо труб были крылья Ан-26.— Вижу огни ВПП! — крикнула Лена, разглядев сквозь пелену снега блеклые красные вспышки аварийных фальшфейеров, которые жгли на земле рабочие станции. — Ваня, левее три градуса! Нас сносит на обрыв!— Держу! — Ваня стиснул зубы, его сильные руки уверенно скорректировали курс, преодолевая сопротивление замерзающих рулей. — Садимся на три точки. Приготовиться!Тяжёлая машина с грохотом и жёстким ударом коснулась заснеженной полосы. Включился реверс винтов, оглушительный рёв заполнил кабину, и Ан-26, поднимая за собой гигантский шлейф снежной пыли, замедлил ход.— Есть посадка! — выдохнул Ваня, вытирая пот со лба. Он повернулся к Лене и с уважением стукнул своим кулаком по её плечу. — Ну, Токарева, ну штурман! Без твоей поправки на снос мы бы точно в сугробе загорали.Через полчаса рампа самолёта опустилась прямо у массивных заиндевевших ворот насосной станции. Владимир Пиняев, таща на плече ящик с инструментами, первым побежал внутрь здания, а за ним, на ходу натягивая рабочие рукавицы, спешила Лена.Благодаря её подсказкам и техническому чутью, поломку в релейном шкафу главного насоса Пиняев устранил всего за сорок минут. Когда огромные дизели станции снова ровно заурчали, пуская топливо по трубам, начальник полярной смены со слезами на глазах тряс руку Лене.Вечером, когда Ан-26 благополучно вернулся на базу и замер у родного гаража, уставший экипаж встречала вся команда во главе с Мариной Беленькой.Мирон Токарев, едва дождавшись, пока откроется дверь, бросился к жене и молча сжал её в объятиях.— Ну как слетали, орлы? — зычно спросила Марина Никифоровна, лукаво глядя на Ваню и Лену.— Государственная приёмка пройдена, командир! — с улыбкой отрапортовал Ваня Клюев, снимая лётную куртку. — Лена Михайловна сегодня не просто вторым пилотом отработала, она нам ещё и полярную станцию спасла. Без неё бы точно замёрзли.— Наша порода! — гордо воскликнул Василий Васильевич Анисимов, подмигивая Мирону. — Токаревы в воздухе и на земле марку держат!Из дверей подсобки, как всегда, повалил густой, пряный аромат — Ангелина Мельник уже несла к верстаку свежий пирог со стерлядью, а Лидия Беленькая расставляла стаканы.— Заходите, полярники! Заслуженный покой! — скомандовала Ангелина.Марина Беленькая обвела взглядом своих людей: старого Анисимова, сияющего Мирона, уставшую, но счастливую Лену и верного Ваню. Гражданская авиация держалась именно на таких людях. И впереди их ждало ещё много работы, но сегодня в гараже Беленькой снова царило абсолютное, семейное тепло.