Глава 13. Сад, в котором ничего не болит

Женщина держала красное яблоко на раскрытой ладони.

— Съешьте, — повторила она. — И забудете всё, что причинило вам боль.

Я смотрел на плод.

Он был небольшим, гладким и настолько совершенным, что казался нарисованным. На кожице не было ни пятнышка, ни царапины. Даже солнечный блик лежал на нём слишком аккуратно.

— А что останется? — спросил я.

— Всё хорошее.

— Так не бывает.

— Поэтому это сад, а не жизнь.

Она положила яблоко обратно в корзину.

— Идёмте. Возможно, дальше вы найдёте плод, от которого не сможете отказаться.

— А если я ничего не съем?

— Тогда выйдете из сада таким же, каким вошли.

— Это меня устраивает.

Женщина усмехнулась.

— Все так говорят у ворот.

Мы пошли по дорожке.

Вокруг росли необычные деревья. На одном вместо листьев висели письма. На другом созревали маленькие дверные ключи. Третье было покрыто детскими рисунками. Ветер шевелил их, и нарисованные человечки махали мне руками.

Под каждым деревом стояла табличка.

«НЕСКАЗАННЫЕ СЛОВА».

«НЕОТКРЫТЫЕ ДВЕРИ».

«НЕСБЫВШИЕСЯ ВСТРЕЧИ».

Я остановился у дерева с письмами.

— Их можно читать?

— Можно.

— Кому они адресованы?

— Вам.

— Все?

— В этом саду каждому посетителю показывают только его письма.

Я снял ближайший конверт. На нём не было ни имени, ни адреса.

Внутри лежал чистый лист.

— Здесь ничего нет.

— Это письмо от человека, который хотел вам написать, но не написал.

— А что он хотел сказать?

— Всё, что вы сами пожелаете услышать.

Я вернул конверт на ветку.

— Это не письмо. Это ловушка.

— Иногда ловушка приятнее правды.

Мы продолжили путь.

Сад становился всё гуще. Дорожка несколько раз раздваивалась, но женщина ни на мгновение не останавливалась. Она уверенно выбирала повороты, будто знала, куда я хочу прийти раньше меня самого.

Вскоре мы оказались перед деревом с серебряными плодами.

В каждом отражалось чьё-то лицо.

Я подошёл ближе и увидел себя — только моложе. В отражении я стоял перед закрытой дверью. За дверью происходило что-то важное. Молодой я стучал, но его не слышали.

— Что это?

— День, когда вас не впустили.

— Куда?

— Разве это имеет значение? Вас не впустили — и вы помните это до сих пор.

Серебряный плод раскрылся, словно бутон.

Я увидел другую версию того дня. Дверь распахнулась. Меня встретили, выслушали и приняли. Всё получилось именно так, как когда-то хотелось.

— Сорвите плод, — предложила женщина. — И эта версия станет вашей памятью.

— Но этого не было.

— Память редко хранит произошедшее без изменений. Мы лишь немного ей поможем.

— А настоящая память исчезнет?

— Зачем вам помнить отказ, если можно помнить победу?

Я потянулся к плоду.

Книга в сумке стала тяжелее.

На её обложке проявились слова:

«ОТВЕТСТВЕННЫЙ ЗА ПОСЛЕДСТВИЯ».

Я убрал руку.

— Если я забуду отказ, то забуду, почему пошёл другой дорогой.

— Зато перестанете сердиться.

— Возможно, мне давно пора перестать сердиться. Но для этого необязательно менять прошлое.

Серебряный плод закрылся.

Женщина ничего не сказала.

Следующее дерево было огромным. Его ствол уходил высоко в небо, а ветви терялись среди облаков. Вместо плодов на нём висели часы.

Большие настенные часы. Маленькие наручные. Карманные, песочные, солнечные. Одни спешили, другие отставали, третьи шли назад.

— Вы уже показывали мне эти часы в корзине.

— Нет. Те отсчитывали чужое время. Эти — ваше.

На ближайшей ветке висели часы без стрелок.

— Что они означают?

— День, который вы потеряли.

— Как можно потерять целый день?

— Очень просто. Достаточно прожить его, ни разу не заметив.

Я прислушался.

Среди тиканья слышались голоса. Кто-то звал меня. Кто-то просил подождать. Кто-то говорил: «Потом».

Чаще всего звучал мой собственный голос.

«Потом».

«Не сейчас».

«Когда закончу».

«Когда станет легче».

«Когда будет время».

Я отошёл от дерева.

— Уберите этот звук.

— Я ничего не включала.

— Тогда заставьте часы замолчать.

— Для этого нужно выбрать одни и разбить.

— Какие?

— Решайте сами.

На ветках висели сотни часов.

Какие из них принадлежали действительно потерянному дню? Какие напоминали о работе, без которой не было бы результата? Какие — о человеке, которому я не позвонил? Какие — о разговоре, отложенном до момента, когда разговаривать стало уже не с кем?

Я достал перо.

— Хотите перечеркнуть время? — спросила женщина.

— Хочу написать одно слово.

На земле перед деревом я вывел:

«СЕГОДНЯ».

Все часы остановились.

Не навсегда — всего на мгновение. Но в наступившей тишине я услышал птицу.

Она сидела на нижней ветке и держала в клюве зелёное семечко.

Птица слетела на моё плечо, оставила семя в ладони и исчезла.

— Что это?

— Возможность, — ответила женщина.

— Какая?

— Та, которую нельзя посадить вчера.

Я убрал семечко в карман.

Дальше сад изменился.

Цветы стали выше, воздух — теплее. Между деревьями появились люди. Они гуляли по дорожкам, разговаривали, смеялись. Некоторые казались мне знакомыми.

Я ускорил шаг.

На скамейке сидел человек, которого мне однажды не удалось понять. Теперь он улыбался так, словно между нами никогда не было ни обиды, ни тяжёлых слов.

Возле фонтана стоял человек, перед которым я когда-то чувствовал себя виноватым. Он помахал рукой.

У беседки меня ждал тот, от кого я хотел услышать прощение.

— Это они? — спросил я.

— Это ваши воспоминания о них.

— Они могут говорить?

— Конечно.

— И скажут то, что говорили тогда?

— Они скажут то, что вам необходимо услышать сейчас.

— Значит, это не они.

— А разве во сне вас когда-нибудь беспокоила такая разница?

Человек возле фонтана подошёл ко мне.

— Я давно тебя простил, — сказал он.

Именно эти слова мне хотелось услышать.

Возможно, много лет.

— За что? — спросил я.

Он замолчал.

— За что ты меня простил?

Человек улыбался, но ничего не отвечал.

— Ты не знаешь, — понял я.

Его лицо дрогнуло.

— Я говорю то, что тебе необходимо услышать.

— Нет. Ты говоришь то, что я хочу услышать. Это не всегда одно и то же.

Он рассыпался золотой пылью.

Остальные фигуры остановились.

Я повернулся к женщине.

— Кто создал этот сад?

— Человек, который устал страдать.

— Александр Золотухин?

Она не ответила.

На каменной стене среди плюща появилась надпись:

«АЛЕКСАНДР ЗОЛОТУХИН.

САД СНОВИДЕНИЙ».

— Он находится здесь?

— Автор никогда не находится внутри произведения полностью, — сказала женщина. — Он оставляет здесь только ту часть себя, которая необходима тексту.

— А вы кто?

— Та, кто предлагает забыть.

— У вас есть имя?

— Было. Но однажды я съела яблоко.

Впервые в её голосе прозвучала печаль.

— Что вы забыли?

— Если бы я знала, значит, не забыла бы.

Она отвернулась.

Теперь я понял, почему женщина не выходила из сада. Она не была его хозяйкой. Она стала первой пленницей.

— Пойдёмте со мной, — предложил я.

— Куда?

— К выходу.

— Там больно.

— Иногда.

— Там отказывают, предают, опаздывают и не возвращаются.

— Бывает.

— Там люди умирают.

Я не ответил.

— А здесь они возвращаются, — продолжила она. — Стоит только захотеть.

— Нет. Здесь возвращается желание увидеть их. Это не одно и то же.

Женщина крепче прижала корзину.

— Я не смогу.

— Тогда хотя бы покажите мне дорогу.

— Вы ещё не дошли до своего главного дерева.

За её спиной раздвинулись кусты.

На поляне росло невысокое дерево с тёмными листьями. На нём был всего один плод — белый, почти прозрачный.

Внутри него находилась моя книга.

Не та, которую я держал в руках.

Другая.

На её обложке стояло моё имя, но название отсутствовало.

Я подошёл ближе.

Внутри плода страницы перелистывались сами. Я увидел жизнь, в которой никогда не совершал ошибок. Всегда принимал правильные решения. Не доверял тем, кто обманул. Не открывал двери тем, кто принёс беду. Не говорил слов, о которых пришлось сожалеть.

В той жизни всё складывалось удачно.

Только книги в ней не было.

Ни первого тома, ни второго.

Не было писательского кресла.

Не было путешествия.

Не было людей, чьи миры я посетил.

— Почему? — спросил я.

— Человеку, который никогда не ошибался, незачем было искать смысл произошедшего.

— Значит, я могу получить совершенное прошлое, но потеряю всё, что написал?

— Не только написал. Вы потеряете понимание людей, которое получили благодаря собственным ошибкам.

— Очень дорогой плод.

— Поэтому он единственный.

Я поднял перо.

Женщина испугалась.

— Не трогайте! Если плод разрушить, сад погибнет!

— Я не собираюсь его разрушать.

На белой кожице я написал:

«МОГЛО БЫТЬ».

Плод потемнел, отделился от ветки и упал на землю.

Он не разбился.

Просто превратился в обыкновенный камень.

Сад вздрогнул.

Люди на дорожках исчезли. Часы осыпались с дерева. Письма сорвались с ветвей и полетели по воздуху.

— Что вы сделали? — вскрикнула женщина.

— Вернул прошлому его настоящее место.

— Какое?

— Среди того, что могло бы быть, но не было.

По саду прошёл ветер.

Он оказался сильнее ветвей, арок и каменных стен. Деревья наклонились. Табличка «ВХОД С ВОСПОМИНАНИЯМИ ЗАПРЕЩЁН» треснула пополам.

За ней открылась дорога.

Женщина стояла рядом со мной. Корзины в её руках больше не было.

— Я не помню, как меня зовут, — сказала она.

— Имя можно узнать заново.

— А если за воротами меня никто не ждёт?

— Тогда начнёте с того, что будете ждать себя сами.

Она сделала первый шаг.

Сад не остановил её.

Второй.

За её спиной осыпались красные яблоки.

Третий.

Она вышла на дорогу и засмеялась — тихо, удивлённо, будто впервые услышала собственный голос.

Я шагнул следом.

В тот же миг сад исчез.

Мы стояли посреди сухой степи.

Женщины рядом не было.

Над землёй дрожал горячий воздух. Вдалеке виднелись глиняные дома, арык и несколько тонких деревьев. За ними поднимались горы.

Из аула доносились крики.

По дороге бежал мальчик.

— Помогите! — кричал он. — Человек в колодце!

Я бросился ему навстречу.

Книга раскрылась на ходу.

На странице появилось имя:

«АЛЕКСАНДР ГНУТОВ».

Следом проступили слова:

«ЕСЛИ ВО СНЕ КТО-ТО ЗОВЁТ НА ПОМОЩЬ, НЕЛЬЗЯ ЖДАТЬ ПРОБУЖДЕНИЯ».

В кармане у меня лежало зелёное семечко из сада.

Оно быстро нагревалось.

А из глубины далёкого колодца донёсся голос, который я уже однажды слышал:

— Сергей! Не верьте тому, кого будете спасать!