Еду искать паром в Старом Перевозе

 
Было время – летом, из каждого открытого окна, Алла Пугачёва пела: « …у тихой рощи, соединяет берега седой паромщик…». Тогда, про паром в Перевозе, который перестал называться Старым, уже никто не вспоминал. Почту, грузы и пассажиров везли по Трансибу, а местные крестьяне, ведущие бойкую торговлю съестными припасами и пускающие на постой проезжих путников, стали колхозниками – выращивали зерновые, картошку, да работали на молочной ферме. В 80-х, построили в Перевозе вторую улицу из кирпичных двухквартирных  коттеджей, и народ стал называть Брежнева – дорогой Леонид Ильич. На разбитый гравийный тракт Красноярск-Иркутск положили асфальт, и стало возможным доехать до Перевоза на мотоцикле, «не вытрясая душу» на колдобинах. Асфальт положили не для меня, а потому что в девственной тайге, на правом берегу Оки, «с нуля» построили город Саянск, возвели мост через Оку и соединили новый город с химзаводом, на котором саянцы стали работать. Моя бабушка переехала жить к старшей дочери в Кимильтей, и я, иногда, туда наведывался. Прокатиться «с ветерком» двадцать пять километров было в удовольствие. Но, периодически, я заезжал в Перевоз поискать место паромной переправы. Мама рассказывала, что за селом, со стороны Саянского моста через Оку, ходил паром. И я пытался приобщиться к истории села и освоения Сибири. О пароме, мама слышала от местных старожилов сибиряков, а о том до какого года он форсировал Оку, уже никого и не спросишь. Одно неоспоримо – «перевоз»,  это переправа через реку. Про лодочную переправу я точно знал – она пролегала по протоке между островами Брюшина и, собственно – Перевоз. А найти явные признаки паромной переправы, никак не удавалось. И не мудрено – если, паром перестал ходить через реку лет сто двадцать назад, то найти явные признаки паромной переправы на берегу не смог бы даже Щерлок Холмс. Однако, прогресс не стоит на месте, и вот уже – Интернет пестрит разнообразием спутниковых карт. А из космоса видно не только возможная дислокация переправы на одном берегу, но и противоположная пристань.  Вот я и воспользовался случаем, выставив над текстом фрагмент спутниковой карты с возможными паромными вариантами. Там, откуда направлены стрелки к противоположному берегу, видны съезды с дороги к реке. А на противоположном берегу, на который указывает жёлтая стрелка, видна дорога, выходящая на берег напротив правого съезда. По поводу «земляного уха», торчащего со стороны правого берега, в которое упирается острие красной стрелки, могу заметить, что оно соединено с берегом узкой гравийной полоской, на которую направлена просёлочная дорога с прибрежных Саянских дач. Что-то мне подсказывает, что этих дач сто двадцать лет назад не было и в помине. Имея такую ценную информацию, грех было не выехать на природу и посмотреть интересующее меня место воочию. А что там было интересного? Район между дорогой и берегом, ограниченный съездами, имел две обширные прямоугольные поляны, выделенные стрелками. Поляны были чистыми от кустарников и деревьев, но их периметры были обозначены древесной растительностью. Оказалось, что – чистые деляны ограничены со стороны реки тремя рядами сосен, растущими из неглубоких канав. Если, это лесопосадки, то такое в Перевозе было возможно при социализме. Тогда, вдоль гравийного Московского Тракта высадили лесополосы из сосен и елей с примесью боярышника, чтобы не сдувало ветром снег с колхозных полей на дорогу. Сейчас, только, тайком пилят сосны, но чтобы их сажать на сельских окраинах – никому и в голову не придёт такая мысль. То есть – соснам лет сорок, а высота стволов не превышает трёх метров. Прямо, бонсай какой-то. И ради чего такие труды на пустом месте? На этом загадки не кончились. Я ожидал увидеть спуск к реке со съездов с основной дороги, но земляной берег, с высоты двух метров, круто обрывался к обнажённому на полтора метра от берега гравийному речному руслу. Случилось это по причине эрозии прибрежной почвы. Левая береговая полоса, что напротив экзотического мыса, постоянно подмывается  и оседает в реку пластами толщиной в полметра и метров пять в ширину. Моторные лодки гонят волну, паводки подмывают берег и уносят растворённый в воде земляной пласт вниз по течению. То есть – сто двадцать лет назад, ширина Оки на месте съезда на переправу, была метров на двадцать отодвинута в сторону реки, от современного берега. И эти двадцать метров давно уплыли в сторону Братска. Поэтому, восстановить очертания объектов паромного причала, и найти механизм натяжения поперёк реки троса, ни у кого не получится. А эрозии левого берега, способствует и сам необычного вида полуостров – сужая ширину русла и увеличивая скорость течения, между своим выдвинутым в реку берегом и противоположным берегом реки. Но было время, когда лучшего места для переправы через Оку было не найти. Ведь, «перевоз» тех времён, объединял удобную лодочную переправу для пассажиро-перевозок и  транспортный паром для перевозки грузов и гужевых повозок. И они должны были находиться в непосредственной близости друг от друга, чтобы пользоваться одними дорогами на обоих берегах. Грех не спросить о Старом Перевозе Искусственный Интеллект. И вот, что он думает об этом: «Село возникло около 300 лет назад при освоении сибирских земель казаками. Исторически, именно в этом месте через реку Ока (приток Ангары) был организован один из важнейших и старейших паромов на сибирском тракте, по которому шли грузы и повозки в сторону Иркутска». Братцы, так это же совсем другое дело! Это же не по Московскому тракту лежал путь от Кимильтея на переправу в Перевоз, а по Братскому - из Братского острога, основанного в 1630 году, по Перевозу через Оку, в Кимильтей, первое официальное упоминание о котором  в архивных документах зафиксировано в церковной метрической книге в 1696 году, как о слободе. Вот тут и становятся понятными сведения из доклада в Петербург, посланного царицей Анной Иоановной с научной экспедицией в Сибирь немецкого профессора Миллера. Он, в 1735 году, писал из Нижнеудинскго острога , что в устье реки Зимы, мужики русской деревни Зиминской, ИССТАРИ, платят ясак в казну по одному соболю в год со взрослого мужчины. Что это значит? Это значит, что слобода и деревня - это не одинокое зимовьё, а населённый пункт, имеющий минимум одну улицу. А населённый пункт не строится за одно лето, как государственный острог. Поэтому, возможно предположить, что первые дома на Перевозе, в Кимильтее, в Ухтуе записанным в документы в 1670-м году, и в Зиме, были заложены вскоре после строительства Братского острога - в 1630-х годах! Этот острог дал толчок к заселению современного Зиминского района русскими людьми. Вот это, в докладе Миллера, и значит ИССТАРИ, а не в 1735 году, была построена деревня Зиминская! Мою версию подтверждает и это историческое свидетельство: «На правой стороне протока, от порогу Пьяного полверсты, а меж протоки и реки Тунгуски остров версты на 3. А от острова до Брацкого острога полверсты. И того ж числа приехали в Брацкой острог. А острог стоит на ровном месте. А в остроге церковь во имя Пресвятыя Богородицы Владимерския. А жилых дворов казачьих с 20. Да под острогом течет река Ока. А вытекла из степи, а по ней живут пашенные крестьяне и Браты». Это текст из дневника Н.Г. Спафария, который он вел во главе русского посольства. Согласно дневниковым записям, к Братскому острогу экспедиция Спафария прибыла в конце августа 1675 года. Уже официально существовала деревня Ухтуйская, к которой можно было проехать от Братского острога только через Старый Перевоз. В этой цитате, Спафарий заявляет о пашенных крестьянах на Оке, так же как и Миллер, через шестьдесят лет, о мужиках деревни Зиминской, что в устье реки Зимы. А путь в семь вёрст, к деревне Зиминской лежал, именно от Ухтуя. И, без существования поселения паромщиков на Старом Перевозе, летом, связь между Братским острогом и мужиками зиминскими была бы ненадёжной. Плыть на лодочке вниз по течению, петляя по излучинам реки, долго. А тащить лодку бичевой обратно, против течения, не только ещё дольше, но и в разы тяжелее. Зимой, связь можно было держать и по льду, но Братский тракт был прямее. А без надёжной связи с военным гарнизоном, проживать пашенным крестьянам, среди кочевий местных народов, было опасно. Это не смотря на то, что Спафарий пашенных крестьян написал с маленькой буквы, а Братов с большой. А ещё, русскому царю, нужно было заселять этими пашенными крестьянами земли Братов на юг и на восток. Иначе, какая же это будет Расея, если здесь нет русских крестьян? На основании изложенного можно сделать вывод о том, что пришло время, когда Старый Перевоз утратил своё значение, как самой важной переправы не только на пути с Братского острога, а с 1654 года ещё и между Балаганским острогом и Нижнеудинским, возведённым в 1648 году. Со строительством Московского тракта в 1743 году, новая переправа была оборудована в Зиме. Так Старый Перевоз стал хиреть, а Зима поднялась, "как на дрожжах" на ямщицкой гоньбе. Поэтому, найти что-то сохранившееся от паромной переправы на берегу Оки за селом Перевоз, практически невозможно. Но, всякое бывает... Мои версии о пароме в Перевозе были бы просто словами, но есть карта  «План Иркутской губернии Нижнеудинского уезда, сочиненного с разных описаниев 1797 года», на которой, возле Оки, Главным иркутским землемером написано "Д. Паром Перевоз". Московский тракт, заущенный в эксплуатацию в 1743 году, уже в стороне от Перевоза и Ухтуя, и путь ямщиков лежит напрямую от "стана Кимильтейского", к "Зиминскому". Правда, не написано, что Перевоз уже Старый, но это, уже тогда, было никому не интересно. А если найдутся читатели, которым опубликованных мной сведений будет мало, то поиски можно продолжить. Исторически - паром самое важное инженерное сооружение на путях освоения Сибири казаками. Да и после признания Сибири русскими землями, мосты ещё долго не строили - это дорого и нужно производить геолого-разведку берегов в поисках места, соответствующего требованиям. Даже в Иркутске, первый мост через Ангару был построен в 1891 году, по случаю проезда будущего царя Николая Второго через губернский город из Владивостока в Петербург. И то, мост был понтонным - то есть плавучим, а не капитальным. А это значит, что в Иркутских архивах есть фонды, в которых хранятся документы, связанные с паромными переправами на трактах Иркутской губернии. И, если, паром на Перевозе был таким стратегически важным, а зиминский паром ещё важнее, то в архиве можно найти и схемы этих паромных переправ, и место их дислокации, и чертежи конструкций паромов.