Третий раунд

Шелковистая ночь проплывает на чёрных парусах бархатных облаков по причинному океану непостижимости, декорации звёздного неба, холодные огни, танцующие над головой, мой мир, словно хрупкая тающая снежинка в невидимых руках неслучайности. Почему я здесь, кто я такой, буду ли я осознавать себя после того, как моя плоть перестанет подавать признаки жизни и сплетётся с могучим телом земли, куда я направлюсь после своей смерти? Что происходит с вечной частичкой сознания после остановки сердца и дыхания? Может ли сознание существовать отдельно от своего тела?
Мои чувства, мои мысли, мои желания, та невидимая часть меня, которая находится внутри этого распадающегося тела, которая размышляет, надеется, мечтает, влюбляется, сомневается, жаждет приключений, ищет истину, планирует завтрашний день. Играю по чьим-то правилам, которые обойти невозможно, торгуюсь со временем за каждый миг, за каждый шаг, за каждый вдох, за каждый глоток воздуха, за каждый удар сердца, живу с постоянным чувством истекающего срока годности, банк времени может заблокировать мой индивидуальный счёт в любой момент без письменного предупреждения и уведомления. У меня есть крошечное настоящее, на котором я ещё как-то стою, намереваюсь, мечтаю, надеюсь, строю какие-то планы на завтрашний день, но нет будущего. Я знаю лишь то, что должен умереть, но ничего не знаю о смерти, которой не могу избежать!
По одну сторону жизнь, по другую — смерть, где твоё настоящее место, душа?

«Шримад-Бхагаватам», книга 1, глава 18
Парикшит: «Сейчас, когда солнце жизни моей подошло к последней черте, я желаю знать, ради чего живёт человек и что должно делать ему, когда он осознал, что дни его сочтены?»

«Шримад-Бхагаватам», книга 8, глава 24, стих 50
Точно слепцы, сцепившись руками, бредут за первым слепцом, люди, не ведающие назначения жизни, следуют за невеждой, впечатлённые его вещественными достижениями в делах суетных.
О Всеведущий, от чьего взора, как от солнца, не укроется ничто в сотворённом мире, я молю Тебя ниспослать мне учителя, кто укажет мне смысл моего существования и приведёт к завещанной Тобою цели.

 
Жизнь и смерть переплетены между собой как день с ночью, как осень и зима, как парящая птица с небесами, как луна со звёздами. Рождение и смерть — это всего лишь точки пересечения на полотне недоступной взору вечности, то, что сегодня звонкая яркая кричащая жизнь, завтра молчаливая и сдержанная смерть, а то, что сегодня неразговорчивая смерть, уже завтра плачет, удивляется и смеётся у счастливой молодой женщины на руках.
Мгновения, ничтожные микроскопические секундные шестерёнки даже не понимают, какое огромнейшее колесо они вращают по часовой оси. В бесконечном времени, в бездонном космическом пространстве, за точкой отсчёта, в густой холодной пустоте, во мраке космической ночи, в звёздном куполе небес, в необъятной необозримой невозможности проявляется невидимая частичка сознания, бессмертный крошечный поток вечности.
Делаю выдох, чтоб снова вздохнуть!

 
«Шримад-Бхагаватам», книга 12, глава 5
Ты не рождался, и ты не умрёшь, ибо существовал до появления своего тела и будешь существовать после его исчезновения.
Ты не возродишься в своих детях и внуках, которые происходят от твоего семени, но прибудешь вечно отдельно от плоти и всего, что порождено ею и с нею связано.
Ты различен с телом, как огонь различен с деревом.


Наш мир несправедлив, жизнь несправедлива, неравенство, неоднородное расслоение общества. Но у великодушной смерти нет никаких предрассудков, стереотипов и предубеждений, таких, как чья-то власть, чьё-то богатство, чьё-то особое положение в духовной иерархии, чей-то возраст, чей-то пол, чья-то учёность, чьи-то спортивные достижения, равноправие для всех её клиентов. Смерть связывает между собой, казалось бы, самые несвязанные вещи: праведников и грешников, друзей и врагов, влюбленных и ненавидящих друг друга, единомышленников и оппонентов. Она одинаково является к королям и президентам, священникам и проституткам, учёным и глупцам, аристократам и бездельникам, палачам и их жертвам, к виновным и безгрешным. Машины сопровождения, дома на Рублевке, квартиры с окнами на Кремль, статусы, деньги, как прочный фундамент счастья и благополучия — финал по итогу игры один у всех: тихонечко лежать в густой вязкой темноте и постепенно разлагаться! Победителей нет, в этом взаимоисключающем уравнении их не может быть, есть те, кто ещё не проиграл! Лишь в смерти все по-настоящему равны, только смерть дарит нам подлинное равенство, гармония и солидарность!

 
«Шримад-Бхагаватам», книга 2, глава 1
Шукадева: Весьма похвальны твои вопросы, государь. Нет на свете человека, кто хоть раз не спрашивал бы себя о цели жизни и своём месте в мироздании. Мудрецы, познавшие тайну бытия, единодушны во мнении, что всякий ответивший на сии вопросы, не зря прожил жизнь на земле. Затянутые в водоворот суетных забот, люди в большинстве своём не спрашивают себя, кто они и зачем появились на свет. Человек находит себе тысячи предметов для толков, никчёмных и бессмысленных, и лишь самый главный предмет, цель жизни, он старательно обходит вниманием. Ночью человек забывается сном, либо в беспамятстве отдаётся любовным утехам, старится, тащит к погребению своих покойников. Так в забытьи и хлопотах проходит вся жизнь человека. Не ответив себе на два главных вопроса, «Кто я?» и «Зачем живу?», люди ищут бессмертия в своей плоти, плоти потомков или памяти соплеменников. Великое заблуждение — полагать, что от смерти спасёт тот, кто сам обречён на погибель. Слух свой стоит обращать к сказаниям о Нём, над кем не властна смерть, и у Него вымаливать спасение. Каких бы успехов ты ни достиг на земном поприще, постиг ли строение мира, или устроил благополучие близких, все твои успехи — сущий вздор в сравнении с подлинным сокровищем — возможностью в час смерти внимать слову о Господе Боге.

 
Люди рождаются, растут, получают образование, женятся, обзаводятся, набирают, стареют, болеют и умирают, а стрелки часов, не смотря на эти незначительные метаморфозы, инциденты и пертурбации, продолжают безостановочно бежать по замкнутому кругу.
Моя жизнь не более чем легкомысленный эпизод, затерявшийся в безмерных горизонтах вечности. Время, годы пробегают сквозь меня, как скользящие тени, я исчез, растворился, затерялся в языках его всепожирающего огня, кроваво-красное пламя проникло в мою плоть, в мою кровь, в моё сердце и испепелило их. Закономерное путешествие в старость, неотвратимость и боль, погасло моё личное солнце, погрузилась во мрак сцена, на которой я так красиво танцевал, сгорели мосты, по которым я так быстро бежал, взорвались облака, до которых я пытался дотянуться рукой, трагически скончался ещё один год, юность совсем немного задержалась на вдохе и незаметно ушла переодеваться в прагматичную и расчётливую зрелость.
Уходит жизнь, как прозрачная капелька воды на стеклянной поверхности окна, так же незаметно, как она и пришла, заходящее солнце тает в сумеречных облаках, погасли свечи дня и мой пришел черёд, стрелки старых настенных часов ещё помнят молодость, когда-то горящую, звенящую и искрящуюся в моих глазах. Взволнованный рассвет, капризное утро, густая пустота растекается по венам и кровотокам, проникая в кости, сухожилия, кровь, плоть; часы, недели, месяцы, годы, я всё потерял кроме земли, на которой ещё как-то стою и на которой постепенно угасаю посреди разукрашенных обломков и прожёванных огрызков моего украденного счастья. Моё тело всё ещё дышит, моё сердце всё ещё бьётся, мои глаза всё ещё видят, мои желания ещё отчаянно цепляются за движущиеся женские объекты, но я уже почти мёртв. Уже завтра на моё место, на эту карнавальную сцену придёт новая команда дублеров, продюсеров, сценаристов и джазменов, и уже они начнут руководить этим праздничным шоу.
Времени — жизнь; смерти — вечность!


«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 5
Желание обладать связывает душу тугим узлом понятиями «я» и «моё», из которых появляются понятия «моё тело», «мой дом», «моё имущество», «мои дети», «моя родня», «моё богатство». С исходом желания обладать исчезают понятия «я» и «моё», а вслед за ними и тело, и дом, и дети, и прочее. Когда рассеивается туман наваждения, душа вновь становится свободной в обители Истины. Дети мои, поиск свободы — вот, что отличает человека от животного!