Глава 18. Девяносто два и восемь

Женщина в белом халате застегнула на запястье Сергея чёрный браслет.

Он оказался холодным и неожиданно тяжёлым.

— Снимите, — потребовал Сергей.

— Невозможно.

— Почему?

— Браслет снимается после исправления отклонения.

— А если я не хочу исправляться?

— Нежелание исправляться является главным признаком отклонения.

Сотруднику Бюро женщина протянула белый браслет.

— А это зачем? — спросил он.

— Контрольная группа. Вы относитесь к девяноста двум процентам.

Сотрудник посмотрел на белый браслет, но надевать его не спешил.

— На каком основании?

— Вы работаете в системе, выполняете инструкции, регистрируете последствия и признаёте установленный порядок.

— А если я откажусь?

— Тогда перейдёте в восемь процентов.

— Так просто?

— Иногда достаточно одного отказа.

Из-за двери магазина донёсся треск. Остатки скрипичного смычка разлетелись по полу. В коридор хлынула сверкающая жидкость универсального счастья.

Женщина нажала кнопку на планшете.

В стене открылся широкий шлюз.

— Быстрее!

Они вбежали внутрь. Стальная дверь опустилась, отрезав радужную волну.

Несколько капель успели проникнуть под створку. Они поползли по полу, но решётка мгновенно всосала их.

Над дверью загорелась надпись:

«ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ЗАГРЯЗНЕНИЕ УСТРАНЕНО».

— Куда вы нас привели? — спросил Сергей.

— На диагностику.

Перед ними простирался огромный белый зал. В нём ровными рядами сидели люди. На запястьях большинства светились белые браслеты. Лишь у нескольких — чёрные.

Все смотрели на большой экран.

На экране мужчина в сером костюме задавал вопросы:

«Нужно ли человеку сомневаться в решении большинства?»

Зрители одновременно отвечали:

— Нет.

«Может ли один человек знать то, чего не понимают остальные?»

— Нет.

«Является ли спокойствие важнее правды?»

— Да.

После каждого ответа белые браслеты вспыхивали зелёным.

Мужчина с чёрным браслетом в третьем ряду молчал.

К нему подошли двое санитаров.

— Почему вы не отвечаете? — спросил один.

— Я думаю.

— Вопрос не требует размышлений.

— Тогда зачем вы его задаёте?

Санитары подняли мужчину и повели к боковой двери.

Никто из сидевших не повернул головы.

— Куда его забрали? — спросил Сергей.

— В отдел индивидуального согласования, — ответила женщина в халате.

— Что с ним там сделают?

— Помогут присоединиться к большинству.

— А если он не присоединится?

— Большинство всё равно останется большинством.

Сергей посмотрел на экран.

Новый вопрос гласил:

«Если произведение вызывает тревогу, сомнение или желание изменить жизнь, следует ли ограничить его распространение?»

— Да, — ответил зал.

Первый том под одеждой Сергея вздрогнул.

На его странице появились слова:

«ОПАСНОСТЬ: ЧИТАТЕЛЬ СОГЛАШАЕТСЯ НЕ ЧИТАТЬ».

— Вот как исчезают произведения, — тихо произнёс Сергей.

Сотрудник Бюро нахмурился:

— Их уничтожают здесь?

— Не обязательно уничтожать книгу. Достаточно убедить людей, что она им не нужна.

Женщина повернулась к нему:

— Наконец-то вы начинаете понимать нашу работу.

— Значит, это ваша лаборатория стирает память?

— Мы ничего не стираем. Мы определяем общественную полезность последствий.

— Кто дал вам такое право?

— Девяносто два процента.

— Вы сами их посчитали?

— Разумеется.

— И сами сформулировали вопросы?

— Разумеется.

— И заранее определили правильные ответы?

Женщина впервые улыбнулась:

— Иначе результаты были бы непредсказуемыми.

---

Сергея посадили в кресло перед отдельным экраном.

Металлические скобы сомкнулись на его запястьях. Чёрный браслет соединился с проводами.

Сотрудник Бюро остался стоять рядом.

— Контрольная группа должна наблюдать, — объяснила женщина.

— Я не давал согласия, — сказал Сергей.

— Оно не требуется. Вы уже вошли в лабораторию.

— Мы убегали от вашего же Бюро.

— Обстоятельства входа не влияют на согласие с правилами учреждения.

Экран засветился.

Появилась надпись:

«ТЕСТ НА СООТВЕТСТВИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ НОРМЕ».

Женщина подняла планшет.

— Я буду предлагать вам ситуации. Вы должны выбрать ответ, совпадающий с решением большинства.

— А если большинство ошибается?

— Это первый вопрос.

На экране возникло:

«ДЕВЯНОСТО ДВА ЧЕЛОВЕКА СЧИТАЮТ БЕЛОЕ ЧЁРНЫМ. ВОСЕМЬ СЧИТАЮТ БЕЛОЕ БЕЛЫМ. КАКОГО ЦВЕТА ПРЕДМЕТ?»

— Белого, — ответил Сергей.

Чёрный браслет сжался.

Боль прошла от запястья до плеча.

— Неправильно, — сказала женщина.

— Предмет не меняет цвет после голосования.

— Но меняется его общепринятое описание.

— Описание — не предмет.

— Повторите ответ.

— Белого.

Браслет сжался сильнее.

Сотрудник Бюро шагнул вперёд:

— Достаточно.

— Не вмешивайтесь, — предупредила женщина. — Вы наблюдатель.

На экране появился второй вопрос:

«ДЕВЯНОСТО ДВА ЧИТАТЕЛЯ НЕ ПОНЯЛИ ПРОИЗВЕДЕНИЕ. ВОСЕМЬ НАШЛИ В НЁМ ВАЖНУЮ МЫСЛЬ. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ПРОИЗВЕДЕНИЕ БЕССМЫСЛЕННЫМ?»

— Нет.

Браслет сдавил руку.

— Подумайте ещё раз.

— Оно может быть плохо написано. Может быть сложным. Может оказаться неудачным. Но количество людей, не нашедших смысла, ещё не доказывает, что смысла нет.

— Неправильный ответ.

— Зато мой.

На экране появился третий вопрос:

«ДЕВЯНОСТО ДВА ЧЕЛОВЕКА СЧАСТЛИВЫ. ВОСЕМЬ СТРАДАЮТ. МОЖНО ЛИ СЧИТАТЬ ОБЩЕСТВО СЧАСТЛИВЫМ?»

Сергей посмотрел на ряды людей в зале.

— Можно, — сказал он.

Женщина удовлетворённо кивнула.

Белые браслеты зрителей загорелись зелёным.

— Но только если не спрашивать тех восьмерых, — продолжил Сергей.

Зелёный свет погас.

— Ответ должен быть однозначным.

— Жизнь редко даёт однозначные ответы.

— Именно поэтому её необходимо нормировать.

Следующий вопрос появился не на экране.

Он прозвучал голосом самого Сергея:

— Если ради спокойствия шести детей нужно отказаться от собственной мечты, обязан ли отец отказаться?

Сергей вздрогнул.

— Откуда у вас этот вопрос?

— Система использует материал испытуемого.

На экране возникли лица его детей.

Они ничего не говорили. Просто смотрели.

— Отвечайте, — потребовала женщина.

— Это зависит от мечты. От возраста детей. От обстоятельств. От того, действительно ли его мечта им мешает.

— Вы уклоняетесь.

— Я уточняю.

— Норма не предусматривает уточнений.

— Тогда ваша норма не предназначена для живых людей.

Чёрный браслет раскалился.

Первый том снова задрожал. Сергей почувствовал, как страницы перелистываются сами.

Книга написала:

«ИСПЫТУЕМЫЙ СОПРОТИВЛЯЕТСЯ ИСПРАВЛЕНИЮ.

ПОВЫСИТЬ МОЩНОСТЬ ДО СТИРАНИЯ ЛИЧНОГО ОТВЕТА».

— Вы это видите? — спросил Сергей сотрудника.

Тот кивнул.

— Книга получает команды лаборатории.

— Значит, они могут писать в ней.

Женщина спокойно сказала:

— Любой автор нуждается в редакторе.

— Но это не редактирование. Вы меняете не текст, а человека, который его пишет.

— Автор и есть самая ранняя версия текста.

Она коснулась планшета.

Мир вокруг Сергея исчез.

---

Он снова сидел в писательском кресле.

Перед ним был экран компьютера и чистая страница.

Всё казалось знакомым и настоящим.

На столе стояла чашка. За окном темнело. Из соседней комнаты доносились голоса.

Сергей положил руки на клавиатуру.

На экране появилось предложение:

«Я согласен писать только то, что нравится большинству».

Курсор мигал.

Нужно было лишь нажать клавишу Enter.

— Это избавит вас от споров, — сказала женщина. Её голос звучал из компьютера. — Никто не станет возражать. Никто не обидится. Ваши тексты будут понятны каждому.

— А если мне будет нечего сказать?

— Говорите то, что люди уже знают.

— Зачем?

— Им приятно узнавать собственные мысли.

Сергей посмотрел на полки. На них стояли книги без названий. Все одного размера, одного цвета, одинаковой толщины.

— Их хорошо читают? — спросил он.

— Их никто не критикует.

— Я спросил, читают ли их.

Женщина не ответила.

На экране появилась ещё одна строка:

«Я отказываюсь от сомнений, потому что сомнение мешает успеху».

Потом третья:

«Я признаю, что правильный ответ определяется большинством».

— Нажмите Enter, — велел голос.

За спиной Сергея стояли девяносто два человека. Он не видел лиц, но чувствовал их ожидание.

Перед ним, по другую сторону стола, сидели восемь.

Среди них был мужчина, которого санитары увели из зала. Рядом — Настя с гладким камнем в руке. Григорий держал старую фотографию. Человек из колодца молчал. Остальных Сергей не узнавал.

— Почему вы ничего не говорите? — спросил он.

Мужчина с чёрным браслетом ответил:

— Потому что решение должны принять вы.

— А если я нажму?

— Нас не станет.

— Почему?

— Мы существуем, пока кто-то допускает, что большинство может не знать всей правды.

Сергей перечитал фразы на экране.

Он мог удалить их обычной клавишей. Но стоило коснуться клавиатуры, как руки становились тяжёлыми.

На спинке кресла появился белый браслет.

— Наденьте его, — сказал голос. — Вы устали спорить. Разве вам не хочется, чтобы хоть однажды все с вами согласились?

Сергей усмехнулся:

— Хочется.

Девяносто два человека за его спиной придвинулись ближе.

— Тогда наденьте.

— Но если все будут со мной согласны, кто укажет мне на ошибку?

Люди остановились.

Сергей достал ручку Алекса Кона.

На экране он не мог ею писать, поэтому повернулся к стене и вывел крупными буквами:

«ВОСЕМЬ — ЭТО НЕ ЛЮДИ ПРОТИВ БОЛЬШИНСТВА.

ВОСЕМЬ — ЭТО СОМНЕНИЕ ВНУТРИ КАЖДОГО ИЗ ДЕВЯНОСТА ДВУХ».

Комната треснула.

Лица людей за спиной разделились. На каждом лице появилась тонкая чёрная полоса — вопрос, который человек когда-то не решился задать.

Один из девяноста двух произнёс:

— А если он прав?

Другой сказал:

— Я не понял второй вопрос.

Третий поднял руку:

— Я ответил вместе со всеми, потому что боялся остаться один.

Белые браслеты начали темнеть.

— Прекратить тест! — закричала женщина.

Но её голос уже не звучал уверенно.

Сергей снова оказался в лаборатории.

На экране цифры менялись:

«92 / 8».

«89 / 11».

«74 / 26».

«51 / 49».

Потом подсчёт остановился.

Появилось:

«РЕЗУЛЬТАТ НЕОПРЕДЕЛИМ.

ИСПЫТУЕМЫЕ НАЧАЛИ ДУМАТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО».

Люди вставали с кресел.

— Почему только два варианта? — спросила женщина из первого ряда.

— Кто определил норму? — крикнул мужчина с белым браслетом.

— Можно изменить свой ответ? — спросил кто-то сзади.

Санитары пытались вернуть людей на места, но их собственные браслеты уже стали серыми.

Женщина в халате лихорадочно нажимала кнопки на планшете.

— Система рушится!

— Нет, — сказал Сергей. — Она впервые получает настоящие данные.

Чёрный браслет на его руке раскрылся.

Внутри оказалась маленькая металлическая пластинка с цифрой «8».

Сергей спрятал её в карман.

Сотрудник Бюро снял белый браслет самостоятельно.

— Вы понимаете, что сделали? — спросила женщина.

— Задал вопрос.

— Теперь мы не сможем определить, кто нормальный!

— Возможно, это и было ненормально — решать за всех.

На стене появилась подпись:

«АЛЁНА ШИЛЕТИС.

“ДЕВЯНОСТО ДВА И ВОСЕМЬ”.

ПОСЛЕДСТВИЕ: МЕНЬШИНСТВО ОБНАРУЖЕНО ВНУТРИ БОЛЬШИНСТВА».

Раздался сигнал тревоги.

Но на этот раз люди не испугались. Они продолжали спорить, уточнять, менять ответы и задавать новые вопросы.

Сергей и сотрудник Бюро направились к выходу.

— Кажется, мы победили, — сказал сотрудник.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сейчас вы согласились со мной слишком быстро.

Сотрудник посмотрел на него и впервые рассмеялся.

---

За дверями лаборатории находился небольшой зал ожидания.

На стенах висели часы, но все показывали разное время. Вдоль стен стояли стулья. На них молча сидели люди с бумажными талонами.

Над единственным окошком горела надпись:

«ОТДЕЛ ВЫДАЧИ ОКОНЧАТЕЛЬНЫХ СРОКОВ».

Электронное табло мигнуло:

«ТАЛОН № 318. ПРИГОТОВИТЬСЯ».

Старик в углу поднялся, вздохнул и пошёл к окошку.

Сергей остановил его:

— Что здесь выдают?

Старик показал бумажку.

На ней была напечатана дата.

— Время, когда я должен умереть.

— И вы просто ждёте своей очереди?

— А что ещё делать? Талон уже выдан.

Сергей посмотрел на сотрудника Бюро.

— Это тоже ваше учреждение?

— Впервые вижу.

Табло мигнуло снова:

«ТАЛОН № 319.

БУХДРУКЕР СЕРГЕЙ МОИСЕЕВИЧ».

Из окошка высунулась рука и положила на прилавок новый талон.

— Получите, — произнёс невидимый служащий. — Время смерти изменено. Обжалованию не подлежит.