Глава 19. Талончик на смерть

Рука из окошка продолжала держать бумажный талон.

— Получите, — повторил невидимый служащий. — Не задерживайте очередь.

Сергей не пошевелился.

— Что значит «время смерти изменено»?

— Значит, прежде было назначено другое время.

— Какое?

— Предыдущие сведения аннулированы.

— Кем?

— Обстоятельствами.

— Какими?

— Наступившими.

— А новые сведения кто установил?

— Обстоятельства, которые ещё не наступили.

Сергей посмотрел на сотрудника Бюро.

— У вас все отделы так разговаривают?

— Этот говорит даже понятнее остальных.

Табло над окошком замигало:

«ТАЛОН № 319.

ВРЕМЯ ОБСЛУЖИВАНИЯ ИСТЕКАЕТ».

Старик, ожидавший своей очереди, тронул Сергея за локоть.

— Возьмите. Иначе очередь дальше не пойдёт.

— А если не возьму?

— Тогда мы все останемся здесь.

Люди на стульях подняли головы. В их взглядах не было злости. Только усталое ожидание.

Сергей протянул руку.

Талон оказался тёплым, словно его только что напечатали. На одной стороне стояло имя:

«БУХДРУКЕР СЕРГЕЙ МОИСЕЕВИЧ».

На другой — время:

«ЧЕРЕЗ 47 МИНУТ».

Сергей перечитал дважды.

Цифра изменилась:

«ЧЕРЕЗ 46 МИНУТ 58 СЕКУНД».

— Это шутка? — спросил он.

— Отдел окончательных сроков не занимается юмором, — ответил голос из окошка. — Юмор увеличивает количество непредусмотренных решений.

— От чего я должен умереть?

— Причина сообщается после наступления события.

— Тогда зачем мне знать время?

— Чтобы вы успели подготовиться.

— К чему готовиться, если я не знаю причины?

— К завершению.

Окошко захлопнулось.

Табло показало:

«ТАЛОН № 320».

Старик выпрямился.

— Теперь мой.

— У вас был номер триста восемнадцать, — заметил Сергей.

— Был.

— Значит, вы пропустили очередь?

— Я передумал.

— Так можно?

Старик улыбнулся:

— Не знаю. Пока никто не заметил.

Он сел обратно и спрятал талон в карман.

Из окошка снова высунулась рука:

— Талон номер триста двадцать!

Никто не поднялся.

— Талон номер триста двадцать! Последнее предупреждение!

Молодая женщина на другом конце зала прижала к груди ребёнка.

— Это мой, — прошептала она.

— Не ходите, — сказал старик.

— Но они трижды вызвали.

— И что?

— Если не подойду, будет нарушение.

Старик пожал плечами:

— Иногда нарушение — единственное доказательство того, что ты ещё жив.

Женщина осталась сидеть.

Табло погасло. Через несколько секунд оно снова включилось:

«НЕЯВКА ЗАРЕГИСТРИРОВАНА.

СМЕРТЬ ПЕРЕНЕСЕНА ДО ВЫЯСНЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ».

По залу прошёл шёпот.

Люди начали рассматривать свои талончики.

— Получается, срок можно изменить? — спросил Сергей.

— Нельзя, — отрезал голос за окошком.

— Только что изменили.

— Это техническая задержка.

— Для человека разница существенная.

— Для учёта — нет.

Сергей снова посмотрел на свой талон.

«44 МИНУТЫ 12 СЕКУНД».

---

— Нам надо уходить, — сказал сотрудник Бюро.

— Куда?

— Подальше отсюда.

— Вы думаете, расстояние отменит время?

— Нет. Но я предпочитаю выяснить это не в зале ожидания.

Они направились к выходу.

Дверь не открылась.

Рядом висела инструкция:

«ПОСЕТИТЕЛЬ, ПОЛУЧИВШИЙ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ СРОК, ОБЯЗАН ЗАВЕРШИТЬ НЕОКОНЧЕННЫЕ ДЕЛА».

Ниже находился небольшой экран.

На нём появился вопрос:

«СКОЛЬКО У ВАС НЕОКОНЧЕННЫХ ДЕЛ?»

— Много, — ответил Сергей.

Экран попросил:

«УКАЖИТЕ ТОЧНОЕ КОЛИЧЕСТВО».

— Я не знаю.

«ВЫХОД НЕВОЗМОЖЕН ДО ЗАВЕРШЕНИЯ РЕГИСТРАЦИИ».

Сотрудник Бюро вздохнул:

— Придётся составить список.

На стене возник длинный стол. На нём лежала стопка чистых бланков.

Сергей сел и взял ручку.

«Дописывать второй том.

Ответить людям.

Закончить книги.

Написать новые песни.

Позвонить тем, кому давно собирался позвонить.

Попросить прощения у тех, кого обидел.

Простить тех, на кого ещё сердится.

Выполнить обещания.

Сказать близким то, что откладывал».

Бланк закончился.

Из стола выдвинулся следующий.

— Если записывать всё, сорока минут не хватит, — сказал сотрудник.

— А если не записывать, дела исчезнут?

— Нет.

— Значит, список нужен не мне.

Он отложил ручку.

Экран потребовал:

«ВЫБЕРИТЕ ОДНО ГЛАВНОЕ НЕОКОНЧЕННОЕ ДЕЛО».

Сергей задумался.

В первом томе лежали следы путешествий: слова, встречи, обещания, ошибки. Во втором накапливались предметы, существование которых Бюро считало невозможным. Металлический диск неучтённого решения. Компас скрытой правды. Камень из воспоминания. Пластинка с цифрой восемь.

Каждый предмет напоминал не о завершённом, а о начатом.

— Моё главное дело нельзя закончить, — сказал Сергей.

«ПОЯСНИТЕ».

— Я хочу, чтобы опубликованные слова продолжали соединять людей. Чтобы прочитанный текст вызывал ответ, ответ становился новой историей, а история возвращалась к автору. У такого дела нет последней точки.

Экран несколько секунд молчал.

Потом написал:

«НЕЗАВЕРШИМОЕ ДЕЛО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЗАКРЫТО.

ВЫХОД НЕВОЗМОЖЕН».

— Очень удобная система, — заметил сотрудник.

На талоне осталось тридцать девять минут.

— А что бы вы выбрали? — спросил Сергей.

— Я?

— У вас есть незаконченное дело?

Сотрудник машинально коснулся кармана, где хранил пустое удостоверение.

— Вспомнить своё имя.

— Это главное?

— Пока я его не вспомню, все остальные дела будто совершал не я.

Экран отозвался:

«НЕОКОНЧЕННОЕ ДЕЛО № 2 ЗАРЕГИСТРИРОВАНО».

— Я не просил регистрировать! — возмутился сотрудник.

«СОВМЕСТНЫЕ ДЕЛА УВЕЛИЧИВАЮТ ОЖИДАЕМОЕ ВРЕМЯ ЖИЗНИ».

На талоне Сергея цифры изменились:

«1 ЧАС 18 МИНУТ».

Они переглянулись.

— Значит, срок зависит от незаконченных дел? — спросил Сергей.

— Видимо.

Сергей повернулся к людям в зале:

— У кого есть дело, которое нельзя закончить без другого человека?

Сначала никто не ответил.

Потом молодая женщина с ребёнком подняла руку:

— Я хотела научить его читать.

Её талон засветился. Дата исчезла, вместо неё появилось:

«ДО ДОСТИЖЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТА».

Мужчина у стены сказал:

— Я обещал найти брата.

Женщина в зелёном пальто:

— Я не сказала дочери, что простила её.

Старик:

— Я посадил сад, но ни разу не видел, как он цветёт.

Талоны начали меняться.

Зал наполнился голосами. Люди впервые спрашивали друг друга не о сроках смерти, а о том, что ещё хотели успеть.

Один предлагал помощь другому.

Кто-то записывал номер телефона.

Кто-то обещал передать письмо.

Кто-то говорил:

— Если меня не станет, закончите за меня.

Табло над окошком замигало, цифры перемешались.

— Прекратите! — потребовал служащий. — Личные связи нарушают точность расчётов!

— Почему? — спросил Сергей.

— Потому что одно действие начинает зависеть от другого человека!

— Разве не так устроена жизнь?

— Неучтённые взаимодействия запрещены!

— Кем?

— Отделом окончательных сроков!

— А ваш отдел кем создан?

За окошком наступила тишина.

— Следующий вопрос не относится к обслуживанию граждан.

Компас Петровского завращался в кармане Сергея и указал на окошко.

— Там что-то скрывают, — сказал он.

Сотрудник Бюро перепрыгнул через прилавок и распахнул служебную дверь.

За ней не оказалось ни человека, ни компьютера.

Там стоял огромный печатный станок.

В него входила толстая книга. Страницы книги были исписаны именами. Машина считывала строчки, печатала талоны и раздавала их людям.

На кожаной обложке золотыми буквами значилось:

«РЕЕСТР ПРЕДСКАЗАННЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ».

— Это книга Бюро? — спросил Сергей.

Сотрудник наклонился к станку.

— Нет. Наша система только регистрирует случившееся. Эта назначает то, что ещё не произошло.

— Кто в неё пишет?

Они заглянули в раскрытый том.

Чернила появлялись сами:

«БУХДРУКЕР СЕРГЕЙ МОИСЕЕВИЧ ПОЛУЧИЛ ТАЛОН.

ИСПУГАЛСЯ.

ПОПЫТАЛСЯ ЗАВЕРШИТЬ ДЕЛА.

НЕ УСПЕЛ».

Сергей достал ручку Алекса Кона и перечеркнул последние два слова.

Книга немедленно восстановила их.

Он перечеркнул всю строку.

Чернила проступили снова.

— Она сильнее ручки, — сказал сотрудник.

— Потому что это ещё не написанное прошлое. Это навязанное будущее.

Сергей взял свой талон.

На нём оставался один час и семь минут.

— Что вы хотите сделать? — спросил сотрудник.

— Вернуть талон.

— Но окошко не принимает возвраты.

— Придётся открыть новое.

Сергей засунул талон прямо между валами станка.

Механизм заскрежетал.

Книга попыталась втянуть бумагу, но талон застрял. Шестерёнки остановились.

В реестре появилась новая строка:

«СЕРГЕЙ ВЕРНУЛ НАЗНАЧЕННОЕ БУДУЩЕЕ».

Машина задрожала.

Талоны в зале стали белыми.

Люди поднимали их к свету, не веря собственным глазам.

— Что теперь будет? — спросила молодая женщина.

— Не знаю, — ответил Сергей.

— А когда мы умрём?

— Не знаю.

— И это всё?

— Этого достаточно, чтобы жить сегодня.

Старик разорвал свой талон пополам.

— Пойду посмотрю на сад.

Остальные последовали его примеру.

Белые обрывки закружились по залу, словно снег.

---

Печатный станок развалился.

Из его металлического корпуса выпала небольшая коробочка. В ней лежал один-единственный талон без имени и даты.

На обороте было написано:

«АЛЕКСАНДР ВУРХИЗ.

“ТАЛОНЧИК НА СМЕРТЬ”.

ПОСЛЕДСТВИЕ: ЗНАНИЕ КОНЦА НЕ ДОЛЖНО СТАНОВИТЬСЯ ПРИЧИНОЙ ОТКАЗА ОТ ЖИЗНИ».

Сергей положил чистый талон в первый том.

— Вы забираете его? — спросил сотрудник.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы помнить: пустое место будущего — не недостаток информации. Это пространство для решения.

На развороте второго тома появилась фраза:

«АВТОР ОТКАЗАЛСЯ ПРИНЯТЬ ФИНАЛ, НАЗНАЧЕННЫЙ ДРУГОЙ КНИГОЙ».

Ниже проступила ещё одна:

«УРОВЕНЬ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ ПЕРСОНАЖА: КРИТИЧЕСКИЙ».

Сергей провёл пальцем по словам.

— Кого они называют персонажем?

Сотрудник Бюро не успел ответить.

Из разрушенного станка донёсся треск.

Между шестерёнками пророс тонкий зелёный побег. Он вытянулся вверх, покрылся корой и превратился в молодую ивовую ветку.

Сергей узнал лист на её конце.

Такой же невозможный зелёный лист он уже видел на ветви, которая не могла прирасти после того, как была сломана.

На полу появилась карточка:

«НОВОЕ ДЕЛО.

ПОСЛЕДСТВИЕ ИЗМЕНЕНО ЧИТАТЕЛЕМ.

СВИДЕТЕЛЬ: ПОЛКОВНИК ЧЕЧЕЛЬ».

Ветка хрустнула.

Кто-то невидимый только что сломал её.

А затем мужской голос произнёс:

— Хоть ты меня и предал, я тебя всё равно помню и люблю.