Глава 20. Сломанная ветка

— Хоть ты меня и предал, я тебя всё равно помню и люблю.

Мужской голос прозвучал ещё раз, и разрушенный зал ожидания исчез.

Сергей стоял возле молодой ивы.

Её ветви опускались почти до земли. Узкие листья дрожали на ветру, отражая солнечный свет то зелёной, то серебристой стороной. Неподалёку текла река. За рекой синела степь.

Под деревом лежала сломанная ветка.

Рядом стоял высокий седой мужчина.

Сергей узнал его по карточке, выпавшей из печатного станка.

— Владимир Владимирович?

Мужчина повернулся.

— Мы знакомы?

— Пока только по отклику. Вы — Полковник Чечель?

— Так меня называют на Проза.ру.

Он наклонился и поднял ветку.

Место слома было совсем свежим. На светлой древесине выступили капельки сока.

— Странно, — сказал Полковник. — Я этого дерева не ломал.

— Возможно, его сломало слово.

Полковник внимательно посмотрел на Сергея.

— Значит, вы всё-таки услышали.

— Услышал.

— И что теперь?

— Не знаю. Обычно я сначала читаю произведение, затем пишу отклик. А здесь читатель вошёл в моё произведение раньше меня.

— Может быть, так и должно было случиться.

Сергей оглянулся.

Сотрудник Бюро стоял в нескольких шагах. Он пытался открыть служебную папку, но замок не поддавался.

— В чём дело? — спросил Сергей.

— Это ваше произведение. У меня нет полномочий вмешиваться в мир автора в его присутствии.

— Раньше это вам не мешало.

— Раньше вы входили в чужие тексты.

На серой папке проступило название:

«БУХДРУКЕР СЕРГЕЙ.

“КАЗАЧИЙ РАВВИН. ЧАСТЬ 7. ЖИЗНЬ ПОСЛЕ РАВВИНА”.

ДЕЛО О НЕПРЕДУСМОТРЕННОМ ОТКЛИКЕ».

— Непредусмотренном кем? — спросил Сергей.

— Автором.

— Автор не может предусмотреть все отклики.

— Именно поэтому существует наше Бюро.

Из-за ивы вышел молодой мужчина.

Сергей сразу узнал Андрея — героя собственной книги.

Тот подошёл к дереву, выбрал ветку и легко сломал её.

Хруст прозвучал неестественно громко.

— Теперь верни обратно, — сказал голос за спиной.

У реки стоял раввин.

Он выглядел именно так, как Сергей представлял его во время работы над книгой. Но было одно отличие: раввин смотрел не на Андрея, а на автора.

— Как? — спросил Андрей.

— Вот именно.

Андрей посмотрел на ветку.

— Это невозможно.

— Некоторые слова устроены точно так же.

— Но правда остаётся правдой.

— Конечно.

— Значит, молчать?

— Нет. Надо научиться говорить правду так, чтобы она помогала человеку подняться, а не падала на него камнем.

Сцена закончилась.

Но никто не исчез.

Андрей продолжал держать ветку. Раввин молчал. Ветер шевелил листья.

— Дальше в тексте ничего нет, — сказал сотрудник Бюро.

— Я знаю, — ответил Сергей.

— Тогда почему мир не остановился?

Полковник Чечель шагнул к иве.

— Потому что после текста появилась моя история.

Он провёл ладонью по коре.

— У меня есть старый друг. Тридцать один год назад произошла ситуация, которую я воспринял как предательство. Я позвонил ему в Москву и сказал только одну фразу: «Хоть ты меня и предал, я тебя всё равно помню и люблю».

На иве хрустнула ветка.

Она упала к ногам Сергея.

— После этого я положил трубку, — продолжил Полковник. — Не стал слушать оправдания. Около двух лет мы совершенно не общались.

Сломалась ещё одна ветвь.

— Потом случай снова свёл нас. Мой друг сумел исправить свою ошибку. Дружба восстановилась.

Третья ветка упала на землю.

— А теперь, спустя много лет, возникла в чём-то похожая ситуация. Только на этот раз я ничего не предпринимаю. Просто жду.

Ива задрожала.

С её кроны посыпались ветви. Каждое невысказанное слово ломало одну из них. Каждое ожидание превращалось в новую трещину.

Через несколько мгновений дерево осталось почти голым.

— Остановите это! — крикнул сотрудник Бюро.

— Как? — спросил Сергей.

— Вы автор!

— Но эти ветки ломает не мой текст.

— Тогда кто?

Раввин посмотрел на Полковника.

— Молчание тоже бывает словом, — сказал он.

Полковник поднял голову.

— Иногда молчание удерживает человека от новой ошибки.

— Иногда, — согласился раввин.

— А иногда даёт ему возможность самому понять, что он сделал.

— Да.

— Тогда почему дерево ломается?

— Потому что ожидание не всегда означает прощение. Иногда человек молчит, но внутри продолжает разговор каждый день.

Полковник сжал ветку в руке.

— А рана от слова иногда остаётся на всю жизнь.

Последняя большая ветвь треснула.

Сергей бросился к дереву и подставил плечо. Ветка была тяжёлой. Сотрудник Бюро помог удержать её.

— Что делать? — спросил он.

Сергей посмотрел на раввина:

— Вы ведь предупреждали: слово нельзя вернуть.

— Нельзя.

— Но человека вернуть можно?

Раввин перевёл взгляд на Полковника Чечеля.

— Иногда.

— Тогда почему мы стоим и смотрим, как погибает дерево?

— Потому что ты снова думаешь, будто обязан изменить прошлое.

— А что ещё можно сделать?

Раввин подошёл к иве и коснулся места слома.

— Прошлое изменить нельзя. Но дерево — это не только сломанные ветки.

— Что же ещё?

— Корни.

Сергей посмотрел вниз.

Под землёй проступило золотистое свечение. Он увидел корни, расходящиеся в разные стороны. Одни уходили к воспоминанию о телефонном звонке. Другие — к двум годам молчания. Третьи — к случайной встрече, после которой дружба восстановилась.

Самый тонкий корень тянулся куда-то за пределы этой истории.

К нынешнему ожиданию.

— Что находится там? — спросил Сергей.

— Продолжение, которое ещё не написано, — ответил раввин.

— Кем?

— Не тобой.

Полковник Чечель медленно опустился на колено и коснулся земли.

— Моим другом?

— Возможно.

— А если он ничего не сделает?

— Тогда продолжение напишет ваше решение.

Сергей вспомнил собственный ответ Полковнику. Слова, которые он написал после прочтения личной истории:

«Владимир Владимирович, спасибо Вам за такую личную историю. Тридцать один год дружбы — это уже часть жизни, и, наверное, поэтому особенно больно ранят слова и поступки близкого человека. Но Ваша история показывает и другое: настоящая дружба иногда способна пережить даже то, что в первый момент кажется непоправимым. Очень хочется, чтобы и нынешнее Ваше ожидание однажды закончилось встречей и примирением».

Эти строки появились в воздухе.

Они опустились на землю, словно полоски бумаги, и легли вокруг корней.

Следом возникло четверостишие:

Бывает, слово ранит горячо,
И кажется — уже не возвратиться.
Но если друг остался за плечом,
Дорога к другу может повториться.

Последняя строка коснулась самого тонкого корня.

Он засветился.

На сломанном стволе появилась маленькая зелёная почка.

— Нарушение! — воскликнул сотрудник Бюро.

Он наконец открыл папку.

На первой странице было написано:

«ИСХОДНОЕ ПОСЛЕДСТВИЕ: СЛОМАННУЮ ВЕТКУ ВЕРНУТЬ НЕВОЗМОЖНО».

Ниже красным светилось:

«ФАКТИЧЕСКОЕ ПОСЛЕДСТВИЕ: НА МЕСТЕ СЛОМА ПОЯВИЛСЯ НОВЫЙ ПОБЕГ».

— Это противоречит произведению, — сказал сотрудник.

— Нет, — возразил Сергей. — Сломанная ветка не вернулась.

Почка раскрылась.

Из неё появился маленький лист.

— Тогда откуда он?

Раввин улыбнулся:

— Ветку вернуть нельзя. Но дерево может вырастить новую.

Полковник Чечель поднялся.

Он долго смотрел на лист, словно пытался прочитать написанное на нём продолжение собственной истории.

— Значит, всё можно исправить?

— Нет, — ответил раввин. — Не всё.

— Тогда в чём надежда?

— Исправить — не значит сделать так, будто ничего не случилось. Исправить — значит после случившегося совершить новый поступок.

Андрей поднял с земли ветку, которую сломал в начале разговора.

— А с этой что делать?

— Не выбрасывай, — сказал раввин. — Из сломанной ветки можно сделать опору для молодого дерева.

Он показал на тонкий побег у самой воды. Андрей воткнул ветку рядом и осторожно привязал к ней молодой ствол.

То, что было причиной повреждения, стало поддержкой.

Сотрудник Бюро перелистнул страницу.

Текст в папке изменился:

«ПОСЛЕДСТВИЕ ИЗМЕНЕНО ЧИТАТЕЛЕМ».

— Такого быть не должно, — произнёс он.

— Почему?

— Обычно произведение создаёт последствия в мире читателя. Здесь читатель принёс в произведение собственную жизнь и изменил его изнутри.

Сергей посмотрел на Полковника:

— Выходит, теперь вы стали соавтором.

— Я ничего не писал.

— Вы рассказали правду. Иногда этого достаточно.

— А что будет с моей нынешней историей?

— Я не знаю.

Полковник кивнул:

— Хороший ответ.

Он подошёл к Сергею и протянул ему зелёный лист.

— Возьмите. Раз уж Бюро считает его невозможным, пусть он хранится у того, кто поверил в его появление.

Сергей осторожно принял лист.

Тот был тёплым и живым.

— А вы?

— А я ещё немного подожду.

Раввин покачал головой:

— Только не перепутайте ожидание с отказом действовать.

Полковник посмотрел на него:

— Это совет?

— Нет. Вопрос.

— Тогда ответ пока останется у меня.

---

Над рекой поднялся ветер.

Ива, недавно почти лишившаяся ветвей, зашумела молодой листвой. На местах сломов появлялись новые почки — не сразу, не одновременно, но одна за другой.

Сцена начала растворяться.

Первым исчез Андрей. Потом река и степь. Раввин остался последним.

— Подождите, — остановил его Сергей. — Вы знали, что читатель сможет изменить рассказ?

— Нет.

— Но вы персонаж. Разве вы можете знать больше автора?

— Теперь ты задаёшь правильный вопрос.

— Какой?

— Кто из нас находится внутри чьей книги?

Раввин исчез.

Сергей и сотрудник Бюро вернулись в коридор архива.

На карточке дела появились строки:

«АВТОР: СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР.

ЧИТАТЕЛЬ: ПОЛКОВНИК ЧЕЧЕЛЬ.

ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ПОСЛЕДСТВИЕ: НЕОБРАТИМОСТЬ.

НОВОЕ ПОСЛЕДСТВИЕ: ПРОДОЛЖЕНИЕ.

СТАТУС: ГРАНИЦА МЕЖДУ ТЕКСТОМ И ЖИЗНЬЮ НАРУШЕНА».

Сотрудник Бюро закрыл папку.

— Теперь они придут не за предметами.

— А за чем?

— За вами.

— Почему?

— Сначала читатель изменил произведение. Потом персонаж задал вопрос, которого автор не писал. Если это продолжится, Бюро больше не сможет определить, где заканчивается текст и начинается реальность.

Сергей положил зелёный лист между страницами второго тома.

На бумаге мгновенно проступил его отпечаток.

Затем книга написала:

«ДВАДЦАТЬ ГЛАВ ЗАВЕРШЕНЫ.

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ РАССЛЕДОВАНИЯ ОКОНЧЕНА».

Сергей облегчённо вздохнул.

Но следом появилась другая фраза:

«АВТОР ОШИБАЕТСЯ.

РАССЛЕДОВАНИЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ».

Все шкафы архива одновременно открылись.

Из них выпали сотни пустых папок.

На каждой было напечатано одно и то же имя:

«БУХДРУКЕР СЕРГЕЙ МОИСЕЕВИЧ».

А из глубины коридора донёсся знакомый металлический голос:

— Ответственный за последствия опубликованного, немедленно явитесь на собственное чтение.