Бывает снег и в Сочи

Мальчишка стоял на набережной, засунув руки в карманы, и будто боялся спугнуть то, что видел. Пальма — та самая, высокая, гордая, с листьями, похожими на зелёные веера, — теперь держала на себе что-то совсем чужое: тонкий, неровный слой снега. Он лёг не как на ёлку, не как на крышу, а странно, по-южному неловко: кое-где прилип к жёстким листьям, кое-где осыпался, будто сам не понимал, зачем тут оказался.

Мальчик смотрел и не мог решить: то ли это шутка, то ли правда. Протянул руку, осторожно коснулся одного листа — и тут же отдёрнул: холодный! Настоящий! И от этого маленького, простого подтверждения на лице сама собой вылезла улыбка — не широкая, а такая, тихая, будто он открыл что-то только для себя.

— Ну надо же… — прошептал он, будто боялся, что если скажет громче, снег испугается и исчезнет. — Снег на пальме…

Ветер тут же подхватил слово и унёс вдоль берега, туда, где море ворчало и швыряло брызги, будто обижалось, что Зима пришла без приглашения. А мальчишка всё стоял, смотрел, и в его глазах этот снег на пальме был не бедой, не капризом погоды, а чудом. Таким, которое случается редко, держится всего несколько минут, но запоминается на всю жизнь.

И где-то высоко, будто услышав его шёпот, Зима чуть замедлила полёт. Пронеслась над крышами, над набережной, над этой самой пальмой, и будто подмигнула: «Видишь? Я же говорила — у меня целое царство. И даже тут, где его не ждут, оно умеет быть красивым».

А потом ветер снова рванул, сильнее, и стряхнул с листьев почти весь снег. Только на самом кончике одного листа осталась крошечная белая точка — как последняя запятая в этой короткой зимней истории.

Мальчик ещё немного постоял, потом улыбнулся уже во весь рот, повернулся и пошёл прочь, торопясь рассказать кому-нибудь: «Ты не поверишь… я видел снег на пальме!»