Соседка Глава двенадцатая

Проснувшись утром, Аркадий Ильич лежал разглядывая потолок, украшенный  лепниной.
Только сейчас, в причудливых завитушках проступила некая гармония и смысл, который вложил в узор дизайнер.
Например, абстрагироваться от повседневности.
На мгновение ему показалось, что он не у себя дома, а где то в командировке.
И все произошедшее ночью - всего лишь очередное интимное приключение, без обязательств и последствий.
Простое удовлетворение похоти.

Глянув в сторону, мужчина увидел Светлану, которая, повернувшись спиной, лежала в своей прекрасно бесстыдной наготе.
Линии и изгибы тела были настолько совершенны, что Левашев устыдился.
Ведь это именно он, ночью, как варвар, «лапал»  руками эту красоту и вторгался своим детородным органом в эластичное тугое лоно.

«Как странно устроен мир», размышлял Аркадий Ильич.
«Еще вчера утром я и не подозревал о существовании Светланы и вот, она лежит рядом, такая бесконечно близкая и родная».

Нахлынувшие воспоминания о случившейся близости были настолько приятными, что невозможно было от них просто отмахнуться.
Вчера вечером, после того, как девушка, облачившись в его футболку,  скользнула под одеяло, он придвинулся ближе и принялся нежно поглаживать ее тело кончиками пальцев.
Все действия были выверенными почти до автоматизма.
Левашев точно знал, когда и где нужно поласкать партнершу, чтобы она возжелала близости также, как желает ее он.
Задрав футболку, мужчина принялся осторожно тискать атласные полушария груди, а затем, склонившись, приник губами к твердым соскам.
Ему казалось - сама Афродита допустила его к себе, чтобы через эти чувственные касания он усвоил уроки Красоты и Гармонии.
Участившееся дыхание Светланы  и легкие волны дрожи, пробегающие по атласной коже, послужили сигналом к тому, чтобы он заскользил губами и языком по упругому животику и приблизился к заветному треугольнику, туго обтянутому трусиками.
Именно здесь находилось сосредоточение подлинных тайн и «сокровищ».

Осторожно сдвинув ткань в сторону, мужчина приник губами к упругим складкам.
Уже от первого прикосновения девушка вздрогнула и вся выгнулась.
Ее изящные пальчики судорожно комкали простынь и Аркадий Ильич ощутил на губах божественный нектар, выделившийся из лона.

Яркие картинки, одна откровеннее другой, мелькали в его голове.
Эта интимная ласка, давала богатую пищу для фантазий и развития воображения.
Ему казалось, что он сам становится частью женского клитора, которая  жаждет ласки и поклонения.
Именно в нем сосредотачивается вся сила и страсть оргазма, который сотрясает тела в конвульсии наслаждения.
Высшим удовольствием, которое даровано смертным Природой.
Все остальное, в виде проникновения твердым «жезлом» в узкое упругое ущелье - только лишь утверждение своего права на владение этим сокровенным таинством Красоты.

Сейчас, глядя на на совершенные линии спины и ягодиц девушки, Аркадий Ильич почувствовал себя Творцом, подлинное призвание которого - донести в своих проектах, хотя бы частичку того божественного откровения, которое его накрыло.
Придвинувшись ближе, он сжал ладонью упругие  «дыньки» груди и принялся целовать изумительные  атласные плечи.
Потянувшись словно кошечка, Светлана прижалась к нему так, что не было никакой возможности удержаться от того, чтобы вновь проникнуть в нее детородным органом.
Такую теплую и родную, что У Аркадия Ильича защипало в глазах.

Ему казалось, что вся его предыдущая жизнь - являлась лишь подготовкой к этой встрече с сестрой соседки.
Что именно Светлана, так неожиданно появившись в его жизни, наполнила ее особым смыслом и обретении целей, для достижения которых стоило жить.

- Неутомимый, - нежно прошептала девушка, когда он, обильно излившись в лоно, отвалился в сторону.
Повернувшись на спину, она лежала перед ним, как некое Откровение.
С сияющими глазками, пунцовыми щечками и холмиками совершенной по своей форме груди.
Так и хотелось, вновь припасть с поцелуем к этим пухлым губкам и ласкать эту сладкую «куколку» до самой последней невозможности.

Аркадий Ильич так и намеревался сделать, но раздался рингтон телефонного вызова и приятные намерения пришлось отложить.
Звонила «госпожа Ордовская» и интересовалась как идут дела над заказанным проектом.
Не переставая любоваться великолепной формой ягодиц Светланы, которая поднялась и отправилась в ванную комнату, Левашев сообщил, что все исполнено и он готов к презентации.

Закончив разговор, Аркадий Ильич поднялся и отправился вслед за своей гостьей.
Его не покидало ощущение, что он не закончил начатое и упустил что то важное, что необходимо было зафиксировать.
Однако, ванная комната была заперта изнутри и он проследовал на кухню-столовую.

Так начался новый период его жизни.
В любовных утехах со Светланой и рабочим столом.
Новые идеи и решения, словно прорвав плотину, буквально хлынули на него и Левашев едва успевал их фиксировать.
Он послал несколько эскизов дочери и Ярослава ответила  «эсэмэской»: «Папа, ты гений!».

Левашев  сам удивлялся столь плодотворному настрою.
Вначале он думал, что все дело в прекрасной «итальянке», близость с которой была восхитительной, а присутствие очаровательным.
Однако, довольно быстро выяснилось, что это не так.
Никакого будущего со Светланой у него не могло быть , ибо девушка, после улаживания наследственных дел, собиралась вернуться в Милан.

Этот факт, Аркадий Ильич воспринял совершенно спокойно, как будто речь шла о чем то обыденном.
Уедет, так уедет.
Там ее жизнь и ей там хорошо.

А ему предстоит еще много работы, ибо предложения сыпались как из рога изобилия.

Иногда, Левашев, словно бегун стремящийся к финишу, вдруг останавливался, чтобы с удивлением глянуть на себя как бы со стороны.
Неужели это он, повернув сексапильную девицу спиной и задрав халатик входит в нее своим детородным органом?
Каждая фрикция - как сокращение сердца, разгоняющее горячую кровь по организму.
Разве в этом его призвание?
Непременно заняться интимом, жадно вдыхая крыльями носа ароматы феромонов и тискать  пальцами упругую плоть.

В такие минуты он чувствовал себя пленником, попавшим в лагерь амазонок.
Ничего поделать нельзя, как только потакать их прихотям и устремлениям.
Причем, трагикомичность ситуации заключалась в том, что причины располагались ни вне, а внутри него.
Это он являлся носителем вожделения, которое требовало обладать этими проклятущими сексапильными телами.

«Я - творец и зодчий», говорил его Разум, но похотливый зверь, живущий  в нем, лишь цинично ухмылялся.
«Зачем?», недоумевал Рассудок, наблюдая, как ладонь лезет под подол, чтобы погладить обтянутый тканью девичий лобок.
«Лучше поработать или сделать нечто полезное и важное, чем совать свою твердую «штуку» между атласных ягодиц и тратить драгоценное время на бесконечные фрикции».

«В чем смысл соития?»
Этот вопрос убивал своей «сермяжной» действительностью.
Выходило - только для бесконечного удовлетворения похоти и влечения.
С какой то горечью и изумлением, Аркадий Ильич «фиксировал», как Светлана довольно быстро из целомудренной девицы, «трансформировалась» в довольно раскованную партнершу, которая делает минет и обожает позу «69».
Было гадко осознавать, что к подобной метаморфозе имелась его немалая заслуга.

«Это у них фамильное», пытался утешить себя Левашев, вдыхая аромат разгоряченного лона.
Теперь, временами, ему казался неплохим вариантом тот факт, что девушка уедет в свою Италию.
Это, по крайней мере, избавит его от зависимости и желания постоянно обладать ее божественным телом.