Легенда о курганах

 Владимир шёл по берегу протоки у самого подножья крутого яра. Солнце уже взошло, но его скрывал высокий берег, а речная прохлада приятно холодила разгорячённое долгой ходьбой тело.
 
 Где-то здесь два рыбака разглядели на дне протоки удивительной красоты золотой браслет. Прибывшие по вызову археологи одного из столичных исторических институтов, в результате долгих поисков и обследования дна подстёпной протоки, нашли ещё один золотой браслет, несколько иного оформления. После долгих споров и совещаний, остановились на предположении, что где-то выше по течению река размыла древнее захоронение.

 Но не эта информация интересовала Владимира. Глубокой ночью, к нему во сне явился посланец. Выглядел он как древний совершенно седой старик, в длиннополой холщовой рубахе расшитой древнерусскими узорами, его лицо в местах, свободных от волос, изборождённое глубокими морщинами, как и кисти рук, сжимающие длинный посох. Казалось, что седыми были не только волосы пришельца, но и его глаза, слабо отсвечивающиеся в лунном свете.

 Некоторое время, просто постояв молча над спящим Владимиром, он промолвил: «Тебе пора в путь за Истиной. Найдёшь меня у подножья двух курганом, путь тебе в полночь укажет филин, он и кулон твои проводники».
 
 Затем образ старика постепенно растаял в ночи. Владимир так и не понял, видел он старика на яви или видел его в своём сне. Но ночь взяла своё, Владимир опять заснул, а проснувшись, не стал дело откладывать в долгий ящик. Жажда приключений так бередила душу, по телу разливались просто волны адреналина.
 
 Загадка, опять загадка. Во всей округе было только одно место, более или менее подходящие под указанное стариком место встречи. Если ехать от Владимировки в сторону Капустина Яра, то после переезда через Куркин Ерик, проехав ещё некоторое расстояние, можно слева от дороги, на самом краю обрыва, увидеть два древних кургана.
 
 Между вершинами этих курганов давно уже пролегла дорога на спуск к подстёпной протоке. Вот туда-то и направился Владимир, в поисках приключений предусмотрительно надев на шею старый кулон с таинственным иероглифом.

 Остановившись под тенью невысокого деревца, чудом сохранившегося рядом с дорогой из карьера, Владимир решил оглядеться. Лучше места для отдыха и ожидания полночи не найти. Рядом речная протока, чуть дальше начало дороги на подъём между курганами, справа карьерный серпантин, по которому дорожники выбирали целые пласты глины для строительства дорожного полотна. Котлован карьера дошёл уже почти до самого подножья одного из курганов, а потом всё строительство резко закончилось.

 Разбив в тени дерева небольшую палатку, Владимир прошёлся вдоль берега. Видимо рыбное это место, то тут, то там у берега стоят рыболовные сторожки. Это такое нехитрое приспособление при ловле донной удочкой. Делается из небольшого гибкого прутика ивы, один конец втыкается в берег, а в расщеп второго конца вставляется петля от закинутой в воду снасти. Для лучшего визуального наблюдения, чтобы не пропустить поклёвку, некоторые рыбаки помещают на самый конец сторожка ещё и небольшой шарик, скатанный из найденной здесь же глины или небольшой рыбацкий колокольчик.

 Собрав небольшую кучку хвороста, Владимир разжёг костерок, с живым пламенем как-то веселее и спокойнее. Что ждёт его впереди? Кто знает? Но скучно и просто не будет – это точно!

 Незаметно для себя задремав, наш искатель приключений проснулся от того, что лицо его стало припекать солнце, а рядом замычала корова. Сонно тараща глаза, Володя огляделся. У самого начала дороги, передними ногами в протоке, стояла корова и совершенно равнодушно посмотрела на вскочившего Владимира, с отвисших её губ ещё капала вода. Ещё раз, напившись воды, она развернулась в обратную сторону и не спеша пошла по своим делам, лишь хвостом периодически отгоняя от себя назойливых насекомых.

 Тяжёлое это бремя – ждать и ожидать. Время тянется, порой кажется бесконечно, беспощадно зацепляясь стрелками за цифры циферблата. Бывало, наблюдаешь за песчинками в песочных часах, вот уже вроде весь песок с верхней колбы упал в нижнюю колбу, ан нет – одна две песчинки затаились на самом краю пропасти. Это ли не символ бесконечности? Событие может произойти в любой момент, а может не произойти никогда.

 Постепенно начинается вечерняя заря, тени от деревьев и кустов удлиняются, на стенах речного обрыва собираются насекомые, греясь в лучах заходящего солнца, воздух становится более влажным и более прохладным. Береговые стрижи заканчивают свой бесконечный полёт и затихают в своих глубоких норах, с таким трудом вырытых маленькими лапками в крае обрыва.
 
 Тишина. Сквозь открытый проём палатки уже видно часть звёздного неба. В городе звёзд практически не видно, зато здесь, особенно когда костёр почти погас и не выдаёт открытого пламени, а лишь дымит, отгоняя назойливых комаров. Сна почти нет, лишь думы роятся в голове.

 Ближе к полуночи, где-то рядом послышался голос филина. Владимир насторожился, приподнявшись всем телом опираясь на правый локоть. Пока голос где-то далеко за рекой, но сон как рукой сняло.

 Вдруг по ночному небу пронеслась тень. Филин заухал уже со стороны курганов. На небе нет Луны, а только небольшая краюха Месяца, но глаза уже привыкли и что-то видно под ногами. Владимир направился по карьерной дороге в сторону зова филина.

 Дорога – это сильно сказано, рытвины и колдобины, о которые постоянно спотыкаешься, идя на подъём. Вот уже и высокая сплошная стена правого кургана. Сверху сидит филин и молча смотрит огромными глазищами на своего подопечного. Владимир достал фонарик, посветил на совершенно ровную стену и недоумённо уставился на филина.

 Вдруг филин, издав клёкот, взлетел, вделал в воздухе круг и с размаха врезался в стену кургана, но не разбился, как предполагал Владимир, а пролетел её насквозь, будто через водяную завесу. Владимир протянул в этом месте руку к стене кургана. Ладонь прошла насквозь, совершенно не встретив препятствия, а иероглиф висевшего на шее кулона ярко засветился лунным светом. «Хорошая голограмма» – подумал про себя Володя.

 Набравшись храбрости и затаив дыхание, он шагнул в стену, как когда-то под бурлящие воды водопада в одном из ущелий Сочи. За стеной обнаружил в полумраке длинный туннель, ведущий по ступеням куда-то вниз. Туннель освещался слабым светом каких-то необычайных «лунных» камней, то тут, то там торчащих из стены.

 В конце туннель он обнаружил широкий зал со сводчатым потолком из камня, вдоль стен которого, на каменных помостах, в несколько рядов, лежали древние воины в полном облачении. Тела их были облачены в кольчуги, ламеллярные кирасы, на головах надеты шлемы с бармицами и наносниками, руки в кольчатых перчатках сжимали рукоять длинного меча, лежащего на груди каждого воина, ноги прикрывал длинный щит пурпурного цвета. Казалось, что они спали, но готовы были в любой миг вступить в бой.
 
 Посреди зала стоял трон, в свете «лунных» камней отливающий золотом. На куче шёлковой материи сидения трона возвышалась корона, также отливая золотой блеск и сияние. Рядом стояло несколько раскрытых сундуков с излучающими необычайный блеск украшениями. У одного из сундуков, прямо на земле валялась шапочка современного строителя.

 Откуда-то из самой темноты, из глубины зала к Владимиру не торопясь, опираясь рукой на посох, вышел старик, который приходил к нему во сне. В свете «лунных» камней он оказался ещё старше и белее.
 
 Владимир молча поклонился старику, на что тот в ответ одобрительно кивнул, но продолжал молчать, пристально вглядываясь в лицо пришедшего человека. Подлетевший из темноты филин сел к старику на посох.
 
– Вот ты какое - поколение новое. Давно я не общался с людьми вживую.
– А я вон вижу, шапочку строитель какой-то потерял.
– Копал тут один экскаватором, до сундука с добром добрался. Пришлось чарами отпугнуть, так ему те браслеты, что он успел прихватить, змеями ему на руках показались. Он их в реку и выбросил.

 Старик ещё какое-то время помолчал, а потом будто ответил на немой вопрос Владимира.
– Выбран ты, потому что оказался потомком из рода волхвов. Можешь трезво воспринимать информацию, с головой дружишь, в меру любопытен, не ищешь личной выгоды.
– Хочу поведать тебе историю этого места. Обратил внимание на лежащих богатырей? Тебя мучает вопрос – кто они? Что за трон с короной посреди зала?
– Верно, вы мудрый старец, будто мысли мои читаете.
– Мысли человека читать не сложно, если он сам как открытая книга. А лежат здесь герои, что в 6473 лете от Сотворения Мира в Звёздном Храме по Круголёту Числобога, вместе с князем Святославом сыном Игоря, присоединили к Руси последнее порабощённое хазарами славянское племя вятичей и в следующее лето разбили наголову Хазарский Каганат. Сторожевой город хазар Саркел взяли штурмом и назвали его на времена вечные Белой Вежей. Гоня перед собой в панике бегущего врага, освободили древнюю Тмутаракань, а тремя летами позже, объединившись в союз с племенами огузов, разгромили волжскую столицу Итиль и Семендер. Там и стоял этот трон главного Кагана, его и корона. А через семнадцать лет, князь Владимир вновь пошёл походом на Хазарию и наложил на неё дань. Пытались они хитростью его задобрить и даже предлагали принять славянами иудаизм. Путь к морям для славян был после этого свободен. Настал конец Хазарскому Каганату, очень злы они на славян. Многие из них нашли приют на Западе и оттуда пытаются всячески гадить роду славян.

– А почему они до сих пор в такой готовности, будто завтра опять в бой?
– Наложили на них древние мудрые люди следующее заклятие: «Если случится мировая беда, которая поставит на грань выживания весь род славян, должны восстать они из тлена и отвести беду».
– Но ведь приходила Орда на Русь, да и с Запада на нас армады крыс разных племён и народностей шли в разные времена?
– Там не было глобальной угрозы для рода. Всё что посылается свыше, то закаляет род, нам нельзя расслабляться. Ещё не оттаяла мерзлота в Сибири, не открыла погребённые после глобальной межпланетной катастрофы, под ней первые города славян и сокрытые там древние знания. А армады эти время сдуло с карты мира, как песок с чистого листа. Где их слава, где их герои? А наши вот они – лежат и ждут своего времени.

– Я совсем мало знаю из истории своего рода. Вами назван трудно воспроизводимый на слух год события…
– Не историю, а летопись. Славяне считали время летами. Это Пётр не совсем здоровый головой, подпав под влияние врагов рода человеческого, затеял не нужные для славян реформы. Что правит странами Запада? Зависть, жадность, подлость! Ради зависти к красивой жена соседа, они стали объявлять всех красивых женщин ведьмами и сжигать их на костре. Ради получения больших денег, готовы пойти на убийство собственной матери. Попавшего в беду человека не спасают, а обзывают неудачником и всячески унижают его. Чтобы получить даром чужую собственность идут на оговор, подлог, враньё, стараются рассорить друзей и целые государства.

– Летопись звучит необычно и красиво.
– Если хочешь узнать летопись славянского рода, то тебе путь в Васюганские болота к Оракулу. Живёт он в старом колдуне чуди белоглазой, родственной ветви славянам, не каждому кажется, но тебя должен признать по кулону. Об одном хочу предупредить тебя, ничего из рук того деда-колдуна не бери, а то дед в ту же минуту дух испустит, а ты на веки вечные колдуном бессмертным станешь и уже в тебе будет жить Оракул.
– А теперь ступай и не рассказывай никому лишнего. Много лазутчиков и соглядатаев западного паука по России шастает, скрываются под чужой личиной. Паук же живёт, даже вернее существует уже много лет за границей, сменив уже не один десяток сердец, без всяких признаков жалости и совести отбирая их у ещё живых раненных людей, которым бы ещё жить и жить.
 
 Потрясённый Владимир направился к выходу, впереди его сопровождал филин. Лестница из ступеней, теперь оказалась очень высокой и длинной, но вот, наконец, и заветная стена кургана. Володя шагнул наружу, и вмиг за его спиной зашуршала осыпающейся глиной сплошная стена.

 Над рекой стелился лёгкий туман, месяц уже почти коснулся горизонта, поверхность протоки отливала зеркальной гладью. Филин, радостно захохотав, направился к ближайшему лесу за протокой. На востоке уже брезжил рассвет. Пора к своей палатке, тихо полежать до светлого дня и привести мысли в порядок, а там решить – что делать дальше.