Размышления над книгой Фараго - 1

Размышления над книгой Ладисласа Фараго «История шпионажа времён Второй Мировой Войны»

«Всем не хочется идти по нормальному пути»
(Моё наблюдение)

Вот вам показатели. Количество забрасываемых перед началом войны шпионов страной, которая готовится к агрессии, может достигать нескольких десятков тысяч.

В частности, ещё в 1869 году тайный агент Бисмарка доктор Вильгельм Штибер забросил во Францию 30000 агентов.

В Англию Третий Рейх забросил только женщин, подготовленных на роль шпионок путём трудоустройства служанками, горничными или гувернантками в семьи английских офицеров состояло около пятисот.

В целом же контрразведка Англии рассматривала дела 73235 подозреваемых, более 569 человек были изобличены и арестованы, в отношении 6000 у МИ-5 осталось твёрдое убеждение в их виновности, но не было собрано достаточно доказательств для того, чтобы их привлечь к ответственности.

Кроме того, все учебники по обеспечению разведывательной деятельности призывают активно использовать выходцев из страны, создающей шпионскую сеть. Так Япония использовала этнических японцев, проживающих в США и в Англии, Германия использовала этнических немцев во всех странах, с которыми воевала и не только, Англия использовала англичан, СССР использовал выходцев из СССР или тех, кто в СССР хотя бы обучался (Рихард Зорге) или проживал.

В целом все страны активно используют людей, имеющих родственные связи с их страной, либо исторические, этнические, или хотя бы связи, которые нынче называют «гражданский брак», даже если он длился кратковременно. Для вербовки агентов очень удобен шантаж через родственников или лиц, к которым разрабатываемый источник информации неравнодушен.

По этой причине давайте иначе взглянем на политику переселения этнических групп во время «горячей стадии войны». США переселяли японцев. Сталин переселял немцев. Также некоторые народы использовались гитлеровской пропагандой для реализации принципа «разделяй и властвуй», например, Третий Рейх очень сильно разделял сербов и хорватов, чехов и словаков и так далее. Были и установки использовать те или иные этнические группы, про которые так сразу и не скажешь, что они могут быть выделены по каким-то другим, особым интересам.

Между прочим, тот факт, что Гитлер сильно разочаровался в подобных заигрываниях и велел прекратить деятельное сотрудничество с армиями, сформированными из предателей, использовать их не на фронтах, а в качестве карательных подразделений, некоторым образом снизил возможности увеличения армейских сил Третьего Рейха, но усилил их карательные силы, и, естественно, указанные формирования значительно расширили перечень своих военных преступлений, что даёт основания относиться к ним особенно строго и без сроков давности.

Но в связи со сказанным, надо понимать, что разоблачение тысяч шпионов или «якобы шпионов» не должно было восприниматься Сталиным как что-то невероятное, из ряда вон выходящее.

Также данная книга показывает, что особую активность шпионаж приобретает именно накануне войны. Так что выявление большого количества немецких шпионов в предвоенные годы – это не только обязательно шпиономания лично Сталина, но ещё и вполне могло быть вполне обоснованными действиями контрразведки. Конечно, вопрос в соотношениях. Ведь впоследствии Берия реабилитировал, кажется, около четверти репрессированных и вернул их в строй. Но остальных-то он не реабилитировал! И не надо полагать, что дела всех этих людей рассмотрел лично Берия. Это было просто невозможно.

Сначала действовал один аппарат, который в случае сомнений принимал решение репрессировать. Затем действовал другой аппарат, обновлённый, который в случае отсутствия доказательств принимал решение реабилитировать. И тот аппарат, и другой, оба они могли ошибаться. Вопрос о том, насколько они ошибались – это отдельный вопрос. Но не надо столь примитивно оценивать эти дела так, что все абсолютно были репрессированы безосновательно. И не будем утверждать также и того, что всех, кого не реабилитировали, были обязательно виновными, или что всех, кого реабилитировали, были ни в чём не виновны. Для таких выводов нужно детальное разбирательство по каждому случаю, а для этого нет документов, а если бы и были, никто не докажет, что в них нет подтасовки в ту или и в иную сторону.
И вот ещё интересная мысль в книге. 

С одной стороны, автор говорит, что не дело разведчика – осмысливать или анализировать добытые им сведения. Он должен попросту передавать их наверх.

С этим можно было бы согласиться, и, наверное, есть много дельного в этой фразе.

Например, если сотрудник разведки или контрразведки (по сути в них больше общего, нежели различного) будет заинтересован в том, какая информация пошла наверх, тогда не будет достигнута объективность. А заинтересованность сотрудников НКВД явно была. Чем громче дело вырисовывается, тем больше шансов на повышение. Вот вам источник перегибов и необоснованных дел. Конечно, разведчик или контрразведчик должен быть объективен.

Но, во-первых, этого никак нельзя обеспечить. То есть надо, но невозможно. Что с этим делать?

Во-вторых, в другом месте автор сам противоречит себе и говорит, что разведчик должен ещё и уметь думать. А ведь «думать», это означает вносить субъективизм. Давать оценку? На основе чего? Интуиции, простите? А что такое эта ваша «интуиция»? Или «опыт»? А опыт – это объём полученных сведений и то, как эти сведения получены.

Конечно, в идеале было бы так, что одни информацию добывают и ровным счётом ничего никак не комментируют. А другие эти сведения обрабатывают, сопоставляют и оценивают коэффициентами достоверности. Но ведь и сам разведчик может дать некоторые коэффициенты достоверности! Ему «со своей колокольни» может быть намного виднее!

Но в этом случае, если разведчик будет расставлять коэффициенты достоверности, тогда он уже превращается из разведчика частично в аналитика. А у него не десять рук и не три головы. Надо добывать информацию и думать о том, как не провалиться, и не провалить других. А кто-то наверху должен думать о том, насколько можно доверять этой информации, как её можно проверить, а также и о том, как бы не провалить разведчика тем, что использовать эту информацию.

Ведь в ряде случаев по действиям противника можно понять, что у вас на таком-то уровне командования завелся «крот». А тогда имеются вполне простые методы его выявления, и вот вам был разведчик, и нет   его. Или хуже того, он работает под контролем, даже не подозревая об этом, и уже от него идёт не информация, а дезинформация.

Поэтому те, кто информацию используют, должны ещё и подставлять других людей из лагеря противника, чтобы подозрения падало на них, а не на резидента. Тогда получается, что некоторые невиновные сотрудники руководящего аппарата будет доказательно изобличены в шпионской деятельности, при том, что они ни сном, ни духом к этому непричастны. Просто они понадобились врагу для прикрытия истинных шпионов.

Ну и вот ещё что. А как быть, если один разведчик получил взаимно исключающую информацию из разных источников?

Варианты: а) признать, что ему ничего не известно, б) передать обе информации без комментариев, в) передать обе информации с комментариями о том, чему следует больше доверять, г) передать только ту информацию, которую он сам оценил, как достоверную.

А теперь подумайте, какой из вариантов не приведёт к тому, что разведчик, вернувшись на родину, не будет отправлен в лагерь по подозрению в измене? Таких вариантов нет.

Их нет не только в том случае, если он не ошибётся, их просто нет и всё, без комментариев.

Если он скрыл информацию – виновен однозначно.

Не дал комментариев – возложил основную работу на командование, а сам не работает, как полагается.

Передал обе информации с указанием, чему больше верит, это действия не разведчика, а сплетника. Разведчик – не сарафанное радио бабушек у подъезда. Если одна информация более достоверная, тогда вторая – недостоверная, а зачем передавать недостоверную информацию? Опять-таки для того, чтобы стрелки ответственности от себя перевести на начальство? То есть подставлять начальство? Кому нужны такие разведчики?

Наконец, если он сам какую-то информацию определил, как достоверную, а ту, которую счёл недостоверной, скрыл, он, получается, исказил картину полученной им информации. Ведь если, например, другие источники также имели бы две разных альтернативных информации, тогда следовало бы аналитическому отделу рассмотреть эту всю информацию в комплексе. И может быть то, что разведчик скрыл информацию о возможной недостоверности того, что он счёт достоверным, могло повлиять на неточную, ошибочную оценку всего объёма полученной информации.

Так что как ни крути, правильного действия тут нет. То есть, наверное, самое правильное было бы передать всё, что получил и дать свои комментарии, но не делать выводов, но для будущей карьеры данного разведчика это очень опасно. Вот такая ситуация.

Да и в отношении того, чтобы «подставить другой источник». Ведь для этого разные ветви разведки и контрразведки должны действовать согласованно. Или решение должен принимать тот, кто имеет всю информацию. У разведки есть разные отделы – военная, политическая, промышленная. Также собственно разведка и контрразведка. Агентура у них разная. А если, например, одна ветвь решит подставить какого-то деятеля, не являющегося её агентом, но он окажется агентом другой ветви, то это будет большой вред общему делу. Следовательно, нужно согласование таких решений.

Ситуация может возникнуть как в одном комедийном фильме, где вся банда оказалась состоящей из силовиков под прикрытием. Одни – из уголовного розыска, другие – из ФБР, третьи – из ЦРУ. А собственно бандитов в банде и не было.

В разбираемой книге мы находим сведения о том, что разведка США на протяжении всей войны вплоть до 2 мая 1945 года получала сведения с помощью агента ND 98, настоящее имя которого до сих пор неизвестно. Его имя до сих пор не раскрыто.

Из других примеров ясно, что имена некоторых разведчиков могут быть неизвестными даже тем, кто использует информацию от них, хотя любая разведка относится к таким сведениям очень настороженно. В том числе НКВДЫ получало и очень хорошо оплачивало сведения от одного такого источника. Судя по их содержанию, некоторые сведения поступали из самого верха военного командования Третьего Рейха, и поставлялись они очень быстро. Так что здесь надо предполагать кого-то в генералитете? Или даже в ставке? В штабе фюрера? Источник сведений так и остался неизвестным даже тем, кто их получал. Можно лишь догадываться, что этот человек, по-видимому, просто в нужный момент исчез из Германии, благо, денег он получил более чем достаточно для того, чтобы исчезнуть. 

Возвращаясь в идее о том, что разведчик не должен быть аналитиком. Если он не будет аналитиком, он не будет хорошим разведчиков. А если будет, тогда ему на определённом этапе могут перестать доверять.

Пример. Рихард Зорге. Он сообщил о том, что Япония отказалась от намерения напасть на СССР и сосредоточила свою активность против флота США. Но в книге про Зорге я читал о том, что он не только сообщил это, но ещё и перед этим сам своими воздействиями на разных знакомых ему людей добился именно такого решения. Так что разведчик не только информировал об отсутствии намерения Японии напасть, но ещё и сам обеспечил такую ситуацию.

Сам Фараго признаёт, что даже сама по себе информация о том, что Япония не нападёт на СССР позволила Сталину перебросить армии из Дальнего Востока под Москву, и поэтому позволило победить в битве под Москвой (слово «выиграть» я нахожу пошлым для применения в отношении войны). А победа под Москвой определила и дальнейшую победу. Так что Зорге единолично повлиял на развитие событий даже если бы всего лишь информировал о намерениях Японии, а если он ещё и обеспечил такое мышление в правящих милитаристских кругах Японии – это вообще запредельный подвиг и запредельное достижение разведки СССР.

Но вместе с тем сообщения Зорге о планах Гитлера напасть на СССР, раздражали Сталина, и Сталин не верил им. Одна из причин – он таких сообщений передавал два или даже три. И все они были верными. Просто Гитлер откладывал начало операции «Барбаросса» по разным причинам.

Кроме того, Зорге – выходец из Интернационала, а Троцкий сдал Канарису очень многих резидентов, которые были выходцами из интернационала, о чём пишет Павел Судоплатов в своих воспоминаниях.

И вот очень важный вывод. Недостаточно получить достоверную информацию. Очень важно, как к ней отнесётся высшее командование.
Все знают, что Сталин получал информацию о запланированном нападении Гитлера на СССР из очень многих источников. Не только от Зорге с указанием дня и часа. Но и от очень многих разведчиков. И от перебежчиков. И даже лично от Черчилля.

Высший генералитет вокруг Сталина относился к этой информации очень серьёзно, но Сталин велел всю подобную информацию считать дезинформацией, которая предназначена для того, чтобы спровоцировать СССР, поссорить СССР и Германию.

Предостережение от Черчилля Сталин воспринял лишь как лишнее доказательство, что поток этой дезинформации сфабрикован Англией, которая была заинтересована в войне между Германией и СССР. Это великая и роковая ошибка лично Сталина. Ни на кого он не мог бы переложить вину за эту ошибку. Сила его единоличного влияния была такова, что вместо того, чтобы учитывать все новые сведения на эту тему и уже на основе этой полной картины составлять мнение и принимать решения, все сведения, которые указывали на подготовку Гитлера к нападению на СССР заведомо объявились провокацией, а любые сведения, опровергающие это. Даже самые недостоверные, заведомо принимались как достоверные.

Так что одни «выгребают каштаны из огня» для других, а другие выбрасывают эти каштаны в мусор, не жертвы, которые принесли эти разведчики, добывая ценнейшие сведения с риском для жизни.

Но то же самое произошло и с операцией Японии против Перл-Хабора. Точно также Рузвельт имел все необходимые сведения для того, чтобы предвидеть это нападение и противостоять ему. На территории этой военной базы пересеклись интересы двух разведок США, которые в конце концов вовсе отступились от разведки и контрразведки в этом регионе, будучи обижены друг на друга. Весь поток сведений, радиоперехват, и даже поведение дипломатов за неделю до событий должны были насторожить разведку США и лично Рузвельта. Но он проигнорировал это, считая, что Япония ни при каких обстоятельствах не нападёт на США. Вопреки тому, что сведения о подготовке такого удара он получил впервые почти за год до самого удара.

И вот ещё интересный факт. Сам Фараго даже не заметил, что он разделил союзников на два типа стран. К одному типу он отнёс те страны, на которых Гитлеру было позволено творить что угодно. То есть любые преступления против человечности не воспринимались таковыми представителями других стран. А в других странах Гитлеру этого вроде бы не было позволено. Кем? Не раскрывается. Может быть даже «самозапрет» у него был. И вот в этом ключе мы должны понимать, что некие «историки» из США или из Франции, или из Бельгии, из Нидерландов и так далее, я уже не говорю «нейтральных» странах, эти все «историки», а точнее псевдоисторики, конечно, совершенно иначе воспринимают всё, что происходило во Второй Мировой Войне, что делали её армии и «карательные органы». Мы просто должны понимать, что объективной оценки этого исторического периода мы от Европы не дождёмся.

Как говорил Уинстон Черчилль, свинья и курица по-разному вносит вклад в традиционный английский завтрак – яичница с беконом. Курица вкладывает только яйца, а свинья – саму себя.

В этой войне четыре группы стран, не принадлежащих к «Оси», вносили разный вклад. На территории США и Великобритании война не шла. Так что они довольно легко перенесли несчастья других.

На территории Франции война длилась полтора месяца. С 10 мая по 22 июня 1940 года. После этого была оккупация. Унизительная, но не война. И Германия в отношении этих стран не позволяла себе того, что позволяла в отношении стран востока.

Австрия была, по-видимому, воспринята, как часть Германии. Так что большая часть населения просто приветствовала вхождение её в «Великую Германию». Возможно, это же можно сказать и про некоторые другие страны.

А СССР и некоторые славянские страны воспринимались Гитлером как всего лишь будущие территории «Великой Германии», и в отношении населения этих стран Гитлер не обременял себя ни малейшими моральными принципами. Сравнивать его в этом отношении с каким-либо животным означает сильно оскорблять этих животных.

 Вот такие мысли у меня при чтении этой книги.