Авиад Арсеникум Спаситель Галактики. Часть четверт

Авиад Арсеникум – Спаситель Галактики

Часть четвертая


Евангелие от Авиада

Мы с пацанами ещё посидели на лавочке какое-то время.
Курили травку.
Молчали.

Смотрели в темноту, как философы, которые уже всё поняли, но сказать об этом нечего.

Меня всё ещё трясло.
Внутри бурлило, пекло и чесалось.

Я никак не мог остыть  — словно меня засунули в микроволновку и забыли нажать "стоп".

— Ну чё? — аккуратно полез мне в душу Гирбуц,
тем самым голосом, каким обычно лезут туда,
куда не звали. — Ты свою русию послал… ну… всерьёз и надолго?

— Отвянь, халас! — рыкнул я. —  С ней покончено. Навсегда. Клянусь! Теперь я буду любить первую встречную фреху!

Я сказал это так, словно подписал контракт кровью
и тут же сжёг все копии.

— Да ну? — искренне удивился Шекель. — А вдруг она стрёмная будет?

Я посмотрел на него тяжёлым взглядом человека, которого уже ничто не волнует.

— Любую.
Первую.
Встречную  — медленно, по слогам, процедил я,
как будто объявлял приговор.

В сущности, какая разница?

Какая разница, кто будет трахать тебе мозги и указывать, как тебе правильно жить, если результат всегда один и тот же?

— Ок, братишка, — оживился Штынькер, — ловим тебя на слове!

Он явно мысленно уже делал ставки.

— Пойдём, — добавил он с воодушевлением, — искать тебе новую бабу!

И мы встали и пошли.

На улице было темно и безлюдно, нормальные сограждане уже угомонились и пошли спать в преддверии нового рабочего дня.

Эти три идиота, мои товарищи, обсуждали какие-то свои делишки и безостановочно ржали.
То ли от травки, то ли от нехер делать…

Я же шёл молча, немного поотстав от них, и снова и снова прокручивал в голове картинку разгневанной Савляны.
Её пылающие глаза.
Развивающиеся волосы.
Презрительно сжатые губы…

Как же она была красива!

Легко сказать — расстались! А ты попробуй выбросить её из головы, когда она там как баннер на пол-экрана и с подсветкой!

— Слышь, Арсе-ни-кум, смотри, какие клоуны! Штынькер по слогам примерялся к моему новому прозвищу, и было понятно, что оно дается ему непросто.

— Какой балаган, братец! — Шекель был в полном восторге, тыкал пальцем куда-то вперёд и сиял, как ребёнок, которому пообещали сахарную вату.— Не иначе цирк приехал!

Гирбуц же, полностью оправдывая свою кличку, вместо затылка, как это делают нормальные люди, задумчиво и обстоятельно чухал свои бэйцы, как будто пытался извлечь оттуда глубинный смысл происходящего.

Я поднял глаза.

И действительно, навстречу нам по тёмному парку двигались какие-то странные фигуры.
Медленно. Неловко. Не по-человечески.

И тут мне почему-то показалось, что слово "цирк" мы использовали слишком легкомысленно…

Мы неотвратимо сближались с этими… чудиками.

— А вот тебе и обещанная фрэха! — хохотнул Гирбуц, невоспитанно указывая мизинцем с длинным, прокуренным ногтем. — Иди, закадри теперь, как и обещал!

Мама дорогая!
Такой страхолюдины я в жизни своей еще не видел! Словно персонаж из японского анимэ ожил, вышел из экрана и специально нарисовался у нас на пути, чтобы проверить меня на "слабо".

Но — не на того напали!

— Добрый вечер! — дипломатично обратился я к этой нелепой троице.

Один другого краше! Здоровый жлоб, усохший зомби и их монструозная сестрица…

И только тут я заметил их странный оттенок кожи.
Зелёный. С лёгким изумрудным отливом!

— Новые репатрианты? — снисходительно поинтересовался Штынькер. — Или туристы?

— Наверное, из Китая? — предположил Шекель, разглядывая незнакомцев так, словно выбирал рыбу на рынке. — Или из Индии?

Жлоб опасливо выдвинулся вперед.
— Вы есть… арсы? Нижний ступень местный общество? — нелепо булькая и попискивая, спросил он.

Гирбуцу, почему-то считавшему себя интеллигентом, этого хватило.
— Ты дафук, да? — хищно прищурился он. — Смерти ищешь, да?

В этот момент второй чудик — который зомби — вдруг выхватил из-за спины какой-то резиновый, отвисший хер и попытался направить его на нас.

Это была его тактическая ошибка…

Дальше у нас включились хорошо усвоенные армейские инстинкты.
— Ствол! — крикнули мы практически хором и… понеслась…

Бедные Жлоб и Зомбик!

Даже не сомневайтесь — отметелили мы их быстро, качественно и безжалостно…
Сами виноваты, нечего было нам хером угрожать!

Его, кстати, я согнул в "бейгале" и зашвырнул в кусты, от греха подальше.

А потом повернулся к их сестрице, обомлевшей и дрожащей с самого начала схватки.

— Извини, мами, — сказал я максимально миролюбиво. — Они сами нарвались. Мы простые, работящие парни, просто мимо шли…

Бедолага только нервно икнула в ответ, кивнула и, пересилив себя, робко спросила:
— Твоя… не будет… моя… бить?

Я притворно возмутился:
— Ну что ты, капара? Моя будет твоя любить! Пойдем со мной, выпьем текилы, а потом покатаемся на мотоцикле! Красавица! — последнее, надо признаться, я выдавил из себя с трудом.
Так явно, прямо в глаза, я не врал еще никому.

Моя компашка за спиной сдержанно прыснула в кулаки.

— Моя правда… красивый? — смутилась девица.

— Ты даже не представляешь! — продолжил лгать я, обнимая ее за талию на уровне моего плеча.

Шекель благословил нас в спину:
— А сиськи у нее зачётные!

А я подумал — значит так и надо!
 
Во всем виновата Савляна…
 
И Случай.


Евангелие от Светланы

Утром я встала с начинающейся головной болью.
Такой, знаете, когда ещё не ад, но уже понятно,
что день пойдёт по наклонной.

Видимо, сказался адреналиновый скачок накануне —
организм, как всегда, вспомнил о нём не вовремя.

Стараясь не обращать внимания на пульсацию в висках, я быстренько собралась и потопала на работу.

Ну, "работа", конечно, — громкое название.
Считайте — хобби, за которое иногда платят деньги.
Небольшие.
И не всегда.
Тату-салон, короче.
Зато в самом центре нашего города, в престижном месте: между аптекой и овощной лавкой.

Очень символично, между прочим.

Анат, хозяйка, уже сидела в конторе и была крайне занята — попивала кофе и задумчиво рассматривала свои ногти, словно впервые их увидела и теперь пыталась понять, чтобы такое... экстравагантное с ними сотворить.

Основной объём работы в салоне лежал, конечно, на её массивных плечах: маникюр, брови, макияж, и немножко мировая скорбь.

Но сегодня ей явно не хотелось работать.
Её неудержимо тянуло пообщаться.

— Мами, как дела? — лениво протянула она, даже не поворачивая головы. — Ужасно выглядишь. Без обид!

Я молча кивнула.
Обиды не было.
Была мигрень.

— А почему ты хромаешь?! — оживилась Анат, резко вынырнув из созерцания маникюра. — Что случилось?!

Драма в её голосе нарастала от фразы к фразе, как в плохом турецком сериале, и меня это начинало раздражать.
Я ещё не успела снять куртку, а уже чувствовала, что сейчас мне придётся что-то рассказывать.

А я этого совершенно не планировала.

— Да так, вчера шла поздно через парк, какие-то уроды пристали, — сухо ответила я. — Пришлось отбиваться... А затем сматываться...

Анат от изумления чуть не разлила свой кофе и принялась потешно хлопать накладными ресницами.

— Ты что, одна шла?! — ахнула она. — Там же сплошные укурки вечно тусуют! А где же был твой прынц-защитник?!

Я только собиралась резко ответить, что никакой он не мой, и до принца ему, как до Луны на самокате, как вдруг перед нашей витриной, взрыкнув, остановился мотоцикл.

На нем с виноватым видом восседал АвиГад, а сзади к нему прижималась...  давешняя грымза из моих ночных приключений.

Эта зеленокожая... гэмба, с рыжими лахудрами на голове.

— Вспомни черта, как он сразу появится! — буркнула я.

Анат только всплеснула руками — кино становилось все интереснее и интереснее, без всяких купюр и перерывов на рекламу.

Между тем эта сладкая парочка спешилась (при этом зеленая дурында оперлась на плечи Авидуба, от чего коленки у него слегка прогнулись назад), и вошли к нам в салон.

— Здравствуйте, девушки! — как ни в чём не бывало начал мерзавец, старательно разглядывая потолок, стену, огнетушитель — всё, кроме меня. — Это моя новая девушка, невеста, можно сказать...

— Ани мэта...— выдохнула Анат с таким восторгом, будто сейчас объявят победителя "Евровидения".

От напряжения она даже привстала со стула.

— Вот, хотим сделать татушку, — продолжил имбецил. — Что-нибудь простенькое, но со вкусом. Типа: " Авиад + Хриндога = Любовь навек!"

—Эйзе сэрет! — захлебнулась Анат. — А что за имечко такое?

— Она… это… репатриантка, — замялся он. — Из Перу, что ли…
Он понизил голос.
— Я так и не понял… она не очень… по-нашему.

И тут он осмелился робко, исподлобья, кинуть на меня взгляд.

Напрасно боялся.
Мое лицо выражало максимум сочувствия, эмпатии и... понимания.

— Сделаем, не вопрос! — покладисто объявила я. — Куда бить будем?

Зеленая встрепенулась и опасливо отодвинулась от меня, явно узнавая.
— Пожалуйста... — взмолилась она, потешно сложив лапищи на груди. — Не надо...  моя... бить! Моя... ни в чем не виноват!

Она так жалобно смотрела на меня, что я даже невольно ей посочувствовала.

Ну правда — бедолага, и так страшненькая, так еще связалась с этим идиотом.
Готова даже татуировкой себя навечно заклеймить...

— Я так понимаю, тату парные делаем? — спросила я, надевая перчатки. — Тебе тоже набьем? Что-то типа "Авибздун + Хрен в жопе = Вместе навек"?

Дундук поперхнулся, а Анат заржала и захлопала в ладоши.

— Наверное… мы ещё… немного… подумаем над текстом… — мгновенно включил заднюю передачу гадёныш, глядя на меня с опаской. — Подумаем… а потом… вернёмся. Скорее всего…

И, не дожидаясь уточняющих вопросов, он подхватил под ручку свою монстриху и поспешно ретировался из салона, едва не снеся дверной косяк.

Колокольчик над дверью жалобно звякнул.
Тишина.

Анат вытерла слёзы от смеха, посмотрела на меня и сказала:
— Ну ты даёшь…

А я осталась стоять посреди салона, всё ещё не понимая до конца, чего мне хочется больше:
плакать, смеяться или… убивать?



Комментарий камер-юнкера флагманского крейсера эскадры вторжения «Эдрытыг-4», Его Превосходительства Хрындога Пыреу (полная голосовая расшифровка, без купюр, с сохранением специфической непереводимой терминологии и лексики):


— О, блеклая Мать всесущего Тындрагору!
Это было… познавательно. И травматично. В основном — морально.

Признаю: идея маскировки под самку землян оказалась, мягко говоря, спорной.

С другой стороны — именно она спасла меня от немедленного и весьма убедительного физического воздействия.

В отличии от бедных обер-ефрейторов Индрука и Чарчхилавы.

Когда главрь шайки землян уводил меня с поля боя, их заставляли "курить" семена каких-то местных дурманящих растений.
Предположительно — варварский ритуал примирения...

Далее главарь с ужасным именем "Арсе-ну-кум" отвёл меня в своё жилище — "зуля".
Там он заставил меня употреблять адское химическое пойло на основе кырту, затем повез кататься на примитивном средстве передвижения, отдаленно напоминавшем наш дындрачог.

Во время передвижения он дважды меня уронил,
ссылаясь на "лежачих полицейских" и "ну я же говорил — держись".

Вернувшись в "зуля", он раздел меня и делал со мной примитивный тырн-дец, называя это "любовью".

Неоднократно.
Всё их темное время суток.

Мне понравилось.
Очень.

Чем дальше — тем больше.

Теперь я "любить" Арсе-ну-кум.

Я хочу жить с ним, регулярно делать тырн-дец и рожать ему детенышей.

В связи с вышеизложенным
всепокорнейше прошу уволить меня в запас и оставить на этой планете —
под мою личную ответственность!

Я все сказал.
Филамору!



Vadim Kapelyan, 2026
Январь
 
Словарь

Халас — из арабского, означает "хватит", "достаточно", "все" или "готово".

Фреха —  ивритский сленг, основные значения: неряха, хабалка, лахудра, дурёха.
 
Балаган — шум, бардак, суета, путаница или несерьезное поведение.

Бэйцы  — в русском и ивритском сленге означает мужские яички (мошонку). Происходит от ивритского слова бейца (;;;;) — яйцо.

Дафук — в израильском сленге означает "сломанный", "испорченный" или чаще "трахнутый", "****утый".

Бейгале — традиционная еврейская выпечка в виде бублика из предварительно отваренного в воде, а затем запеченного дрожжевого теста, внешне похожая на бублики или крендели.

Мами — популярное ласковое обращение, означающее "дорогая", "милая" или "зайка". Может относиться как к женщине, так и к мужчине.

Капара — "искупление"  из терминологии Йом Кипур или "Судного  дня", также в современной речи используется для выражения любви и признания к кому-либо, почти как "золотой" или "дорогой".

Ани мэта  — на иврите означает "я умираю" в женском роде. В разговорной речи и сленге это эмоциональное выражение крайней степени восторга, усталости, сильного желания или любви ("я обожаю", "я с ума схожу").

Эйзе сэрет —  буквально переводится как "Какое кино!". В разговорной речи и сленге в Израиле это выражение используют в переносном смысле, когда говорят об удивительной, безумной или запутанной ситуации, похожей на настоящий фильм.  Описание невероятных, странных, драматичных или хаотичных событий в жизни ("ну и кино!", "вот это драма!").

Зуля  — в разговорной речи означает уютное местечко для отдыха, расслабления и посиделок с друзьями (отдохновение, покой).