Действие сценическое. Право и истинность...

Причинное право внутри действия и объективная истинность обстоятельств в теории Кретова
Причинная теория действия сценического Кретова приводит к различению, которое необходимо сделать предельно строгим: причинное право обстоятельства внутри действия не тождественно объективной истинности этого обстоятельства.
Для действия может оказаться причинно действенным то, чего объективно нет, что ещё не произошло, что неправильно понято субъектом или вообще существует только в предполагаемом мире пьесы.
Но из этого не следует, что теория отменяет различие истинного и ложного.
Напротив, она позволяет поставить более точный вопрос:
не «истинно ли обстоятельство?», а «какое различие, истинное или ложное, получило причинное право определять следующее состояние действия?»
Это два разных вопроса.
1. Истинность и причинность отвечают на разные вопросы
Объективная истинность относится к соответствию некоторого положения действительности:
произошло это или не произошло?
находится объект здесь или его здесь нет?
партнёр действительно сделал это или субъект ошибся?
Причинное право относится к другому:
получило ли данное различие возможность определять продолжение этого действия?
Поэтому возможна ситуация:
обстоятельство объективно истинно, но причинно бездейственно;
и обратная:
обстоятельство объективно ложно, но причинно действенно.
Например, субъект ошибочно уверен, что партнёр его предал.
Предательства не было.
Но если различие:
доверял / больше не могу доверять
получило причинное право внутри действия, оно способно изменить дистанцию, речь, телесность, способ воздействия на партнёра.
Следствия реальны.
Причина организована вокруг ошибочного различения.
Поэтому:
ложность основания не уничтожает реальности его причинных следствий.
И наоборот.
Партнёр действительно предал субъекта, но субъект этого ещё не знает.
Обстоятельство объективно существует.
Однако оно пока не вошло в причинную генеалогию его действия.
Следовательно:
объективно существующее ещё не обязательно причинно существует для действия.
2. Причинное право не является удостоверением истины
Это особенно важно для самого понятия причинного права.
Если сказать:
«различие получило причинное право»,
это не означает:
«теория признала различие истинным».
Причинное право — не суд над действительностью.
Оно отвечает только за принадлежность изменения причинной организации данного действия.
Поэтому следует строго различать:
истинностный статус обстоятельства — соответствует ли оно действительности;
и
причинный статус обстоятельства — участвует ли оно в производстве следующего состояния действия.
Одно не выводится автоматически из другого.
Можно предложить простую матрицу:
Обстоятельство Объективно истинно Получило причинное право
Субъект знает о реально произошедшем и действует вследствие него Да Да
Событие произошло, но субъект ещё о нём не знает Да Нет
Субъект ошибочно принимает нечто за произошедшее и перестраивает действие Нет Да
Ложная информация существует, но не становится значимой для действия Нет Нет
Именно вторая и третья строки особенно важны для причинной теории.
Они доказывают необходимость различать:
что существует
и
что причиняет действие.
3. Это различение особенно существенно для театра
В театре возникает ещё более сложная конструкция.
Допустим, на сцене актёр говорит:
«В соседней комнате находится человек, которого я боюсь».
Физически никакого человека там может не быть.
Актёр это знает.
Зритель, возможно, тоже знает.
Но внутри предполагаемого мира пьесы присутствие этого человека является обстоятельством действия.
Возникают одновременно несколько различных отношений.
Физически:
человека за дверью нет.
В мире пьесы:
человек за дверью есть.
Для актёра как знающего структуру спектакля:
его физически нет, но он предусмотрен предполагаемыми обстоятельствами.
Для действия сценического:
различие «он там / его там нет» может получить реальное причинное право изменять телесное продолжение действия.
Не нужно превращать эти отношения в четыре новых «плоскости». Это лишь разные характеристики одного происходящего.
Но без их различения невозможно понять сценическую причинность.
4. Здесь появляется возможная специфика действия сценического
Обычное действие также способно строиться на ошибке.
Человек может испугаться несуществующей угрозы.
Может неправильно понять другого.
Может действовать на основании ложной информации.
Поэтому сама по себе причинная действенность ложного представления не является специфически театральной.
Сценический случай устроен тоньше.
Актёр может одновременно знать:
физически обстоятельства нет,
и действовать внутри причинной организации, в которой:
предполагаемое различие получает реальное телесное следствие.
Причём физическая реальность не уничтожается.
Стул остаётся стулом.
Сцена остаётся сценой.
Партнёр остаётся актёром.
За дверью физически может никого не быть.
Но предполагаемый мир получает причинную производительность.
Отсюда один из наиболее сильных кандидатов на специфическое условие действия сценического:
предполагаемое различие получает реальное причинное право внутри телесного процесса, не переставая быть предполагаемым.
Не требуется превращать мнимое в физически истинное.
Напротив:
сценичность требует сохранения различия между предполагаемым и физически наличным.
5. Значит, актёр не должен «верить, что это правда» в буквальном смысле
Это уточняет распространённую формулу о «вере» актёра в предлагаемые обстоятельства.
Если понимать её буквально, возникает логическое противоречие.
Актёр прекрасно знает:
спектакль закончится;
партнёр не является его персонажем вне сценической ситуации;
декорация не является настоящим домом;
письмо содержит заранее известный текст;
событие предусмотрено пьесой.
Ему не требуется утратить это знание.
Причинная теория ставит другую задачу:
предполагаемое обстоятельство должно получить достаточное причинное право, чтобы участвовать в производстве текущего действия.
Это гораздо строже, чем:
«поверь».
Можно субъективно испытывать сильное чувство достоверности — и воспроизводить готовую форму.
И можно сохранять ясное знание условности театра — при этом позволять текущим предполагаемым различиям реально перестраивать действие.
Поэтому:
причинная действенность предполагаемого важнее буквальной убеждённости в его физической истинности.
6. Но и внутри мира пьесы обстоятельство может быть ложным
Здесь возникает следующий уровень проблемы.
До сих пор мы рассматривали предполагаемое обстоятельство, которое является истинным внутри пьесы, хотя физически отсутствует.
Но персонаж может ошибаться и внутри предполагаемого мира.
Например:
персонаж считает, что письмо написал A;
по фабуле его написал B.
Для актёра известна драматургическая истина:
написал B.
Но действие персонажа в данный момент организуется различием:
написал A.
Какое обстоятельство должно получить причинное право?
Не объективная фабульная истина, если персонаж её ещё не получил.
Иначе актёр начнёт играть будущее знание.
Причинно действительным для текущего действия должно оставаться ошибочное различие.
Получается парадоксальная конструкция:
актёр знает истину пьесы, но действие должно причинно осуществляться из заблуждения персонажа.
Это непосредственное продолжение парадокса Кретова.
Актёр знает больше действия.
Но его знание не должно автоматически получать причинное право.
7. Знание актёра не равно знанию действия
Это, возможно, одно из важнейших следствий.
Актёр знает:
кто убийца;
кто кого любит;
что находится в письме;
кто сейчас войдёт;
чем закончится сцена;
какое обстоятельство оказалось ложным.
Но действие существует только из тех различий, которые уже получили причинное право в его текущей генеалогии.
Поэтому:
эпистемическое преимущество актёра не должно становиться причинным преимуществом действия.
Иначе будущее проникает в настоящее.
Актёр начинает заранее:
подозревать того, кого персонаж ещё не подозревает;
прощаться до возникновения причины прощания;
бояться до получения угрозой причинного права;
терять до факта утраты;
понимать то, что действие ещё не различило.
Это и есть одна из форм ритуализации.
Причиной сегодняшнего «как» становится знание партитуры.
Поэтому причинная теория вводит жёсткое правило:
актёр может знать обстоятельство раньше действия; действие не может пользоваться этим обстоятельством раньше его причинного присвоения.
8. Событие особенно ясно показывает это различие
Предположим, событие объективно уже произошло.
Но субъект ещё о нём не знает.
Тогда:
для фабулы — событие уже есть;
для действия данного субъекта — его причинности ещё нет.
После сообщения возникает новое различие.
Но и сообщение ещё не гарантирует передела.
Оно должно быть воспринято, получить значение относительно продолжающегося «что», войти в причинную генеалогию и получить причинное право.
Следовательно:
объективная истинность события не сокращает путь его причинного присвоения действием.
Именно поэтому в «Вишнёвом саде» продажа сада может уже объективно состояться, тогда как для находящихся в доме её причинная действительность возникает позже.
Это позволяет провести очень точную границу:
событие может быть истинным раньше, чем станет причинным.
И наоборот:
ошибочное событие может стать причинным раньше, чем будет обнаружена его ложность.
9. Что происходит, когда ложность обнаруживается?
Вот здесь теория получает особенно интересную динамику.
Допустим, действие было организовано вокруг различия:
A истинно.
Это различие имело причинное право.
Затем появляется новое различие:
A ложно.
Если оно причинно присваивается, прежняя организация действия может потерять достаточность.
То есть обнаружение ошибки становится событием.
Получается:
ложное различие;; получает причинное право;; производит действие;; возникает опровергающее различие;; прежняя причинная организация теряет достаточность;; возникает причинное требование;; происходит передел.
Следовательно, истина способна входить в действие не как абстрактное исправление знания, а как причина перестройки уже сложившейся причинной генеалогии.
Именно поэтому разоблачение, узнавание, признание, обнаружение письма, раскрытие тайны обладают такой драматической мощностью.
Они не просто добавляют информацию.
Они способны:
лишить причинного права различие, на котором до этого строилось действие.
10. Причинное право может быть утрачено
Это важное дополнение к самому понятию.
До сих пор главным образом обсуждалось:
как различие получает причинное право?
Но действие требует и обратного вопроса:
как различие его теряет?
Если обстоятельство оказалось ложным, это ещё не означает мгновенной утраты причинного права.
Субъект может:
не поверить опровержению;
не заметить его;
интерпретировать иначе;
удерживать прежнюю версию;
оказаться неспособным перестроиться.
Поэтому объективное опровержение и утрата причинного права также не тождественны.
Можно знать:
доказательство предъявлено,
но продолжать действовать из прежнего различия.
Следовательно:
причинное право прекращается не тогда, когда исследователь установил ложность обстоятельства, а когда внутри действия возникло различие, способное лишить прежнюю причинную организацию достаточности.
Это снова возвращает нас к процессу.
11. Ошибка может иметь полноценную причинную генеалогию
Отсюда следует принципиальный вывод.
Причинная генеалогия не является генеалогией истины.
Она является генеалогией возникновения следующего состояния действия.
Поэтому действие, основанное на заблуждении, может быть совершенно причинно связным.
A ошибочно принято за истинное.
Из A возникает B.
B меняет отношение к партнёру.
Это вызывает C.
C вызывает ответ партнёра D.
D укрепляет ошибочное убеждение A.
Получается причинно замкнутая система, основанная на ложном исходном различии.
Именно поэтому:
причинная связность действия не гарантирует истинности его основания.
Это чрезвычайно важно и за пределами театра.
Но внутри театра оно особенно хорошо наблюдаемо, потому что драматург способен заранее организовать расхождение:
того, что действительно произошло в пьесе;
того, что знает персонаж;
того, что знает актёр;
того, что знает зритель.
12. Зритель вводит ещё одну возможность
Зритель может знать истину раньше персонажа.
Это классическая драматическая конструкция.
Зритель знает:
за дверью действительно находится человек.
Персонаж считает:
там никого нет.
Тогда одно физически отсутствующее для зрителя сценическое обстоятельство существует сразу в нескольких причинных отношениях.
Для персонажа:
не причиняет действие.
Для актёра:
известно как элемент пьесы, но не должно преждевременно причинять текущее «как».
Для зрителя:
уже организует ожидание.
Для партнёра:
возможно, уже является причиной его действия.
Следовательно, театр способен одновременно удерживать различное распределение причинного права одного обстоятельства между участниками одного события.
Это чрезвычайно сильная особенность театральной организации.
Театральность здесь возникает не из уничтожения различий знания, а из их удержания.
13. Причинное право поэтому всегда локально
Нельзя сказать:
«обстоятельство имеет причинное право».
Без уточнения это слишком широко.
Правильнее:
данное различие имеет причинное право относительно данного продолжающегося действия в данной текущей причинной конфигурации.
Для одного субъекта — имеет.
Для другого — нет.
Сейчас — имеет.
Через минуту — утратило.
В фабуле — истинно.
Для персонажа — неизвестно.
Для актёра — известно.
Для зрителя — уже значимо.
Поэтому причинное право:
не абсолютное;
не онтологическое;
не моральное;
не истинностное.
Оно функционально и процессуально.
14. Но тогда возникает опасность релятивизма
Если ложное обстоятельство может иметь причинное право, нельзя ли сказать:
всё что угодно может быть причиной чего угодно?
Нет.
Именно здесь необходима вся остальная конструкция причинной теории.
Чтобы различие принадлежало данному действию, недостаточно, чтобы актёр просто решил:
«пусть это для меня будет важно».
Необходимо проследить его причинную генеалогию.
Как оно возникло?
Как связано с продолжающимся «что»?
Что изменило относительно неполученного результата?
Почему получило причинное право?
Что вследствие него стало недостаточным?
Какой передел возник?
Какие последствия он произвёл?
Вернулись ли последствия в продолжающуюся причинную циркуляцию?
Поэтому:
причинная действенность не равна произвольной субъективности.
Причинная теория не утверждает:
истинно всё, во что субъект верит.
Она утверждает другое:
для объяснения действия необходимо различать истинность обстоятельства и его фактическую причинную функцию внутри процесса.
15. Здесь возникает особенно важное различение для актёра
Можно сформулировать четыре вопроса, которые нельзя смешивать:
Что физически существует?
Что истинно в мире пьесы?
Что доступно субъекту действия сейчас?
Что из доступного получило причинное право?
И только последний вопрос непосредственно относится к производству следующего «как».
Например:
в мире пьесы партнёр лжёт;
персонаж этого не знает;
актёр знает;
зритель знает;
но действие персонажа пока причинно организовано доверием.
Если актёр начинает «играть, что чувствует ложь», он позволяет своему знанию захватить причинный центр действия.
Получается морфологически тонкая, психологически убедительная, но причинно ложная игра.
Это чрезвычайно важный практический критерий.
16. Объективная истина может существовать на периферии действия
Следовательно, причинный центр и объективная истина также не обязаны совпадать.
Истина может уже существовать, но оставаться причинно периферийной.
Ошибка может находиться в центре.
Затем происходит событие.
Новое различие входит в поле.
Истина получает причинное право.
Центр мигрирует.
Прежняя организация становится недостаточной.
Возникает передел.
Получается:
драматическое узнавание можно рассматривать как миграцию причинного права от ложного различия к различию, которое до этого существовало, но ещё не причиняло действие данного субъекта.
Это уже весьма точное соединение классической драматургической категории с причинной теорией.
17. Сценическая мнимость получает здесь дополнительное определение
Ранние формулировки Кретова связывали действие сценическое с мнимостью и особым отношением представления и восприятия. В дальнейшем причинная конструкция позволяет уточнить этот вопрос.
Мнимость не означает:
ложь вместо действительности.
И не означает:
актёр принимает несуществующее за физически существующее.
Причинно её можно определить иначе:
предполагаемое различие, не обладая статусом физически наличного обстоятельства, получает действительное причинное право внутри реального телесного процесса.
Поэтому:
мнимое не становится физически истинным — оно становится причинно действенным.
Это очень существенное различие.
Оно позволяет не смешивать:
онтологию;
истинность;
переживание;
причинность.
И одновременно объясняет, каким образом театральная условность способна производить реальные телесные последствия.
18. Это уточняет и саму сценичность
Теперь кандидат на специфическое условие действия сценического можно сформулировать ещё строже:
Сценическое действие допускает реальную причинную действенность предполагаемого различия при сохранении знания или возможности различения его физической неналичности.
Или:
предполагаемое получает причинное право, не получая статуса физической действительности.
Это принципиально.
Если предполагаемое необходимо было бы превратить в физически истинное, театр исчез бы.
Если предполагаемое вообще не получало бы причинного права, оставалось бы только изображение.
Театр существует между этими крайностями:
это не физически так — но действие причинно организуется так, что это различие действительно имеет последствия.
19. Тогда причинная теория получает два независимых критерия
Первый:
истинностный.
Что действительно имеет место?
Второй:
процессуально-причинный.
Что реально определяет продолжение действия?
Их нельзя заменять друг другом.
Объективная истинность не гарантирует причинного права.
Причинное право не гарантирует объективной истинности.
Но действие возникает из реального отношения между ними.
И именно изменение этого отношения часто становится событием.
Например:
ложное было причинно действенным;
истинное было причинно бездейственным;
произошло узнавание;
истинное получило причинное право;
ложное его потеряло;
прежнее «как» стало недостаточным;
возник передел.
В таком случае событие можно описать как перераспределение причинного права между конкурирующими различиями.
Это уже очень высокая разрешающая способность анализа.
20. Рабочее определение
Теперь понятие можно сформулировать достаточно строго:
Причинное право внутри действия — процессуальная допустимость определённого различия участвовать в производстве следующего состояния продолжающегося действия независимо от того, совпадает ли истинностный статус этого различия с объективным положением обстоятельств.
Но необходимо сразу добавить ограничение:
независимость причинного права от истинности не означает безразличия действия к истине: обнаружение несоответствия способно само стать новым причинно значимым различием и перестроить распределение причинного права.
В этом дополнении находится вся динамика.
Истина и причинность не совпадают.
Но они способны причинно сталкиваться.
Предельно коротко
Причинная теория Кретова позволяет развести четыре вещи:
обстоятельство существует;
субъект о нём знает;
субъект считает его истинным;
оно причиняет продолжение действия.
Эти четыре положения не тождественны.
Поэтому:
истинное может ещё не действовать.
ложное может уже действовать.
предполагаемое может реально действовать, оставаясь предполагаемым.
знание актёра может быть истинным и при этом не иметь причинного права внутри текущего действия.
Именно последнее особенно важно для действия сценического.
Актёр знает пьесу.
Действие знает только то, что уже стало доступным его причинной генеалогии.
Поэтому:
актёр имеет право знать истину раньше действия.;Его действие не имеет права причинно пользоваться ею раньше времени.
А сценическая мнимость тогда получает, возможно, наиболее точное причинное определение:
мнимое не обязано становиться истинным, чтобы стать действующим.
И окончательно:
Объективная истинность отвечает: «как обстоит дело?»;Причинное право отвечает: «что сейчас имеет право изменить действие?»
Причинная теория Кретова начинается там, где эти два вопроса перестают смешиваться.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.