Кастинг возле помойки

Утро в районе у «Пятёрочки» начиналось как обычно: голуби делили корку батона, тележки выстраивались в молчаливый протест против парковки, а Наташа Сидорова как раз выносила из магазина чёрный пакет — тот самый, который по закону подлости всегда рвётся ровно на третьем шаге.

Она поставила пакет у помойки, поправила форменный фартук и уже хотела вернуться к своим обязанностям (а именно — объяснить очередному покупателю, почему «акция закончилась вчера в 23:59, а не в 00:01»), как из-за контейнера высунулась голова в широкополой шляпе.

— Простите, вы случайно не актриса? — спросил голос, подозрительно похожий на голос человека, который слишком долго дышал городским воздухом.

Наташа вздрогнула.

— Я кассир, — сказала она строго. — И у меня перерыв через сорок минут.

Голова не исчезла, а наоборот, выдвинулась дальше, прихватив за собой пиджак с бархатными лацканами и фотоаппарат на шее.

— Это даже лучше! — радостно воскликнул незнакомец, вылезая целиком. — У нас арт-проект «Городская правда». Нам нужен человек, который умеет смотреть на мир так, будто только что увидел, что кефир подорожал. В вашем взгляде — чистая драма.

Наташа посмотрела на него, потом на пакет у помойки, потом снова на него.

— Вы меня с кастинга на реалити-шоу не перепутали?

— Ни в коем случае! — мужчина взмахнул руками, чуть не сбив крышку с бака. — Это высокое искусство. Мы снимаем эпизод «Ожидание и реальность»: героиня стоит у мусорного контейнера и размышляет о тщетности бытия… ну, или о том, что сегодня опять не привезли круассаны. Главное — эмоция!

— А оплата? — деловито уточнила Наташа.

— Творческая реализация! И кофе в одноразовом стаканчике.

Наташа вздохнула.

— Кофе беру. А сниматься не буду. У меня смена до семи, и я обещала Люде подменить её на кассе, если придёт толпа за картошкой по акции.

Но мужчина не сдавался. Он достал из кармана мятый листочек и начал читать с пафосом, достойным театральной сцены:

— «Она стоит у края мира… то есть у края контейнерной площадки… и понимает: всё, что было раньше, теперь — мусор. Но в её глазах — огонь. Огонь кассового аппарата, который снова завис!»

Наташа не выдержала и хихикнула.

— Ладно, — сказала она. — Один дубль. Но только чтобы вы потом не выкладывали это в интернет с подписью «Женщина у мусорки — метафора современного общества». Я ещё ипотеку плачу, мне репутация нужна.

Режиссёр (а это, видимо, был именно он) просиял:

— Договорились! Только встаньте чуть левее, чтобы в кадр попал логотип «Пятёрочки». Это спонсирует проект.

Наташа встала, приняла трагическую позу, посмотрела вдаль — туда, где как раз выезжал фургон доставки, — и произнесла:

— О, великая вселенная… за что ты лишила нас круассанов по акции?!

— Гениально! — выдохнул режиссёр. — Ещё раз, но с намёком на внутреннюю борьбу!

Тут из дверей «Пятёрочки» выглянула Люда:

— Наташ, ты там с кем болтаешь? У нас на кассе очередь, а сканер опять не видит штрих-код на бананах!

Наташа мгновенно сбросила трагическую маску и вернулась в реальность:

— Всё, я пошла. Моя драма — это очередь из десяти человек и один работающий сканер.

— Подождите! — закричал режиссёр. — Может, тогда хотя бы эпизод «Кассир против сканера»? Это же чистый экзистенциализм!

Наташа уже шагала к дверям, но на секунду обернулась и подмигнула:

— Приходите на вечерний поток. Увидите настоящую драму. И, если повезёт, круассан по акции.

И ушла, оставив режиссёра одного с его высоким искусством, фотоаппаратом и грустным пониманием того, что самая настоящая драма в этом районе происходит не у помойки — а на кассе № 3.