Уходя - остаться

Как говорится, умом Анатолий Лукич обижен не был. В детстве ему всегда было до крайности интересно разгадывать тайны материального мира. Более того, всё его существо просто трепетало от восторга, когда ему удавалось изобрести что-нибудь необычное, нечто эдакое, что на удивление всем не просто крутилось и вертелось, демонстрируя правильность его идей, но и приносило весомую пользу при пользовании им в быту. Подобное свойство натуры молодого человека не могло не привести его в последующем к профессии конструктора, которая стала делом всей его жизни и которой он отдал всего себя без остатка.
 
Множество блистательных изобретений и открытий было выдано на гора благодаря таланту Анатолия Лукича. На работе его ценили, коллеги уважали за нестандартность мышления, а многие сторонние люди восхищались им, когда становились известными его свершения. Вместе с тем, вокруг него всегда кишели, что является пожизненным крестом любого талантливого человека, всякие-разные пронырливые людишки, напрочь лишённые творческой жилки, то есть, попросту говоря, люди-паразиты. Эти серые посредственности отладили виртуозно функционирующий конвейер экспроприации тех великолепных технических решений, которые подобно многоводному гейзеру исторгал в мир людей талант Анатолия Лукича. В результате он даже сам не заметил, как за весьма непродолжительное время превратился в своеобразный генератор идей для многих сотрудников и даже для целых опытно-конструкторских подразделений того научно-исследовательского института, в стенах которого произошло его становление в качестве выдающегося конструктора.
 
Надо сказать, что этот творческий человек с великой радостью взирал на весь процесс практической реализации своих придумок, над чем денно и нощно не покладая рук трудились облепившие его со всех сторон «прихлебатели», которые, естественно, присваивали себе авторство его творений. «Ну, в самом деле, – размышлял Анатолий Лукич, – зачем мне всё это обилие идей прятать под сукно, если их поток не только не ослабевает, но и становится всё более обильным с каждым новым днём?! Я ощущаю в себе неимоверные творческие силы. Так пусть же все, кто на это способен, воплощают на практике мои идеи, ведь осуществить их полноценное внедрение смогут лишь немногие. Трудоёмкая это работа, и не каждому она по плечу».
 
Вот так и блаженствовал Анатолий Лукич в океане творчества, не давая себе труда замечать что-либо другое в окружающем его пространстве. А время не стояло на месте, солнце в его жизни восходило и закатывалось уже очень много раз, просто так и не сосчитать, сколько именно, да и зима меняла лето, а лето, в свою очередь, – зиму уже не один десяток раз. И почему-то этот круговорот с каждым годом всё более и более убыстрялся, хотя вокруг Анатолия Лукича привычная созидательная суета продолжала крутиться и вертеться как весёлый, яркий и занимательный калейдоскоп.

При этом его изобретательская плодоносность с годами не только не оскудевала, но и, наоборот, – усиливалась, расширяя точки своего приложения. Да и сами генерируемые идеи становились всё более полновесными, вбирая в себя всю полноту осмысленной им реальности, что вылилось в порождение его творческим гением уже не каких-то простеньких приспособлений, а сложных технических агрегатов, внедрение в практику которых повысило эффективность функционирования широкого круга изделий оборонной промышленности. Когда до него доводили подобные факты, он, естественно, испытывал гордость, помноженную на ту неземную благостность, что наполняла в такие моменты его сердце.
 
После сорока лет время как будто бы взбесилось – оно не просто ускорило свой бег, а, казалось, полетало куда-то с космическим ускорением. И вот однажды, после того, как врачи скорой помощи откачали его от очередного сердечного приступа, Анатолию Лукичу неожиданно открылось осознание безымянности для потомков тех важных свершений, которые явились его личным вкладом в общечеловеческую копилку цивилизации. До него вдруг дошло, что его жизнь может прерваться в любую минуту, а его потомки в будущем не смогут сказать по поводу него самого и его жизненных достижений ничего существенного, мол, был такой предок, который только и годен был на то, чтобы поучаствовать в сохранении родовой линии (спасибо ему и на этом!). Тогда-то его и настигло острое ощущение горечи за свою легкомысленность в отношении авторства своих изобретений. Это ощущение горечи подпитывалось тем, что он сходу мог назвать большое число технических изделий, принципы работы которых основывались на том громадье идей, что он так лихо раздаривал каждому встречному и поперечному, оставаясь всегда в тени мало кому известным сотрудником одного из многочисленных конструкторских бюро. Вот с этого самого момента Анатолием Лукичём и овладела прямо-таки неуёмная жажда авторизации всего того обширного конструкторского задела, который своим существованием был обязан его таланту.
 
Вся его последующая деятельность обрела вполне однозначную направленность – патентование своих изобретений. Все знавшие с молодости широту его натуры несказанно удивлялись, когда им становилось известно, что он переключил свой недюжинный интеллект на бюрократическую волокиту по оформлению авторских прав на совершённые им изобретения, некоторым из которых было уже лет по тридцать. Удивлялись его знакомые, прежде всего, тому, что он полностью утратил интерес к сотворению новых идей, да это было и немудрено, поскольку теперь все его творческие силы, подобно некой чёрной дыре, поглощало взаимодействие с патентным ведомством.
 
Его колоссальные усилия на ниве авторского права в итоге привели к тому, что к моменту, когда обширный инфаркт обрёк его тело на несовместимость с жизнью, ему удалось получить почти четыре десятка авторских свидетельств. Из этого всепоглощающего процесса отстаивания своих прав на совершённые им изобретения Анатолий Лукич не в силах был выйти даже в последние дни своей земной жизни, когда сердечные боли приносили нестерпимые страдания его бренной плоти.
 
Провожая Анатолия Лукича в последний путь, его сотрудники, друзья и знакомые судачили меж собой о том, что же всё-таки двигало этим незаурядно талантливым человеком, с фанатическим упорством пытавшимся авторизовать весь свой интеллектуальный багаж изобретательства? Мнений по этому поводу было много, и мнений самых разных. Конечно же, теперь, когда его отлетевшая душа шествовала по тропам небесного мира, точного ответа на этот вопрос уже никто не мог получить. Однако большинство из причастных к его изобретательской деятельности подспудно понимали, что вся эта авторизационная гонка Анатолия Лукича была необходима ему не только для сохранения памяти для потомков, которые по праву должны иметь возможность по достоинству оценить его интеллектуальные заслуги.

Зная его как убеждённого сторонника теории перерождений, близкие ему люди сошлись во мнении, что он, стремясь сохранить за собой свой авторский задел, на самом деле работал на перспективу, поскольку надеялся вернуться на Землю в новом воплощении, чтобы продолжить творческий процесс изобретательства, который в этом его воплощении на время прервался по объективным причинам. Ну а поскольку с логической точки зрения при таком раскладе дел он не должен был надолго задерживаться в горнем мире, то можно было предположить, что в ближайший год-два в его роду родится малыш – новое воплощение Анатолия Лукича, который, повзрослев, продолжит его незавершённые земные дела по части изобретательства.
 
Родственники, Анатолия Лукича мало интересовавшиеся при его жизни сложившимися у него мировоззренческими убеждениями, при таких словах его друзей только передёргивали плечами в знак того, что излагаемая ими околесица режет им слух, вызывая у них чувство отторжения всего того, что так или иначе было связано с жизнедеятельностью усопшего сородича. Такое отношение родичей к памяти об Анатолии Лукиче с позиции теории реинкарнации в реалии означала, что он не сможет воплотиться в своём Роду, поскольку здесь его никто не уважает за свершённое им при жизни творческое наследие, то есть продолжить свою изобретательскую деятельность в новом теле какого-нибудь своего внука или правнука для него отсутствуют какие-либо возможносьти.

…По прошествии трёх лет со дня смерти Анатолия Лукича в одном из архаичных австралийских племён, обитавшем в далёкой от цивилизации пустынной местности, народился мальчик, с раннего детства постоянно придумывавший какие-то приспособления для облегчения жизни в австралийской пустыне, чему несказанно дивились все члены его племени.


12.12.2010



Сергей БОРОДИН