Случай в метро

Ехал я однажды в метро. Летний день был влажным и душным, асфальт плавился от жары, дышать было нечем. Народ с радостью нырял вниз, в метро, надеясь на мраморную подземную прохладу. Метро, однако, плохо справлялось с жарой, там тоже была духота, и раздраженные пассажиры обреченно терпели эту липкую сутолоку.

 Я сидел в вагоне и пытался подремать. Справа от меня двое мужичков вели беседу. Говорил только один из них, мой сосед, второй слушал и иногда поддакивал. Поезд шумел и свистел в тоннеле, так что беседовали они довольно громко. Дремать не было никакой возможности, я просто сидел с закрытыми глазами и волей – неволей слушал их разговор.

  Разговор был весьма серьезным. Первый расписывал достоинства автомобилей «Мерседес», а второй внимательно его слушал. Обсуждение было детальным и вдумчивым.
  –  Вот скажи, т-ты видел, как «Мерседес» разворачивается? Эта махина крутится практически вокруг своей оси! Там че-четыре независимых электромотора позволяют вращать колёса в разные стороны! Эт-то придумали лучшие инженерные умы Баварских моторных заводов! Или взять п-подвеску «Мерседеса», - он слегка заикался и для большей убедительности подкреплял свою речь энергичным взмахом руки. – Амортизаторы системы м-макферсон позволяют… --¬ я перестал слушать и решил разглядеть его сквозь вагонное стекло.

  Напротив меня сидел грузный и строгий полковник с кожаной папкой в руках. Рядом ним плюхнулась на сиденье тетка со множеством сумок. Полковник подвинулся, и тетка блаженно расплылась по свободному месту, расположив свои сумки вокруг себя. За ними в вагонном окне смутно отразился тщедушный щупленький знаток лучших немецких автомобилей. «Как-то не похож он на тех, кто ездит в Мерседесах», рассеянно думал я. «И на тех, кто их чинит, тоже не похож».

  На свободное место протиснулись два парня в белых футболках и встали надо мной, обсуждая на ходу что-то свое, спортивное. Они держались за верхний поручень, бицепсы под короткими рукавами подчеркивали скрытую до поры силу. Я теперь не видел этого типа в окне, но слышал, как он продолжает занудно бубнить про мерседесовские стабилизаторы поперечной устойчивости.

  Поезд тем временем въехал на станцию «Технологический институт», и станционный шум заглушил все разговоры. Двери открылись, почти все вышли, как и всегда на станциях пересадок. В вагон стали заходить новые люди, я дремал себе, прикрыв глаза. Именно в этот момент я услышал громкое «Шнеллер, шнеллер!» и сжался весь в комок, прежде даже чем проснулся и открыл глаза.

  Так уж устроено наше поколение. Мы можем не знать немецкого, но отдельные слова – «шнеллер», «ахтунг», «хальт», «цурюк», «хенде хох» – мы знаем без перевода. Потому что читали по молодости честные книги и смотрели умные фильмы. Никто из нас на той войне не был, но горькую цену победы мы помним твердо. Были там и отступления, и оккупация, и блокада, и плен, и лагеря… И слова эти – «шнеллер, шнеллер» – всегда означали для нас унижение, несвободу, насилие. И еще протест и гнев.

  Я открыл глаза. У двери вагона ухоженная немка-экскурсовод подгоняла своих подопечных, пожилых немцев–туристов, которые не торопясь заходили внутрь. Двери закрылись, поезд тронулся, и немка стала объяснять им, что едут они всего одну остановку. Моего школьного немецкого хватило, чтобы понять суть.

  Было это в те доковидные времена, когда летом в Питере каждый второй человек был турист, а каждый второй турист был иностранцем. Так что в самом факте появления немцев в нашем метро не было ничего особенного. Все с ними ясно: выйдут они на Балтийской, сядут в электричку и через полчаса будут в Петергофе. Обычный маршрут.  Обычные туристы. Если бы только не это громкое и назойливое «Шнеллер, шнеллер!»

  Присмотревшись, я заметил, что среагировал на него не я один. Полковник резко прижал к себе папку с документами, взгляд у него стал колючим и недобрым. Тетка рядом с ним испуганно подобрала к себе поближе свои сумки.  У спортсменов на руках напряглись мускулы, а по лицу заходили туда-сюда желваки на скулах.

  В общем, назревало что-то нехорошее, недоброе. Прямо повисло оно в воздухе, одной искры было достаточно… Тут поезд остановился в тоннеле, в вагоне стало совсем тихо, и в этой зловещей тишине прорезался голос мерседесовского знатока:
– С-cлышь, подруга, ты за речью-то следи! А не то вы-выпишем тебе аусвайс, жи-живо обратно к себе домой поедешь. Ф-ферштейн?

  Всех почему-то сразу отпустило: спортсмены переглянулись и усмехнулись друг другу. Тетка напротив меня победно выпрямилась и поправила волосы. А бравый полковник вскочил и уступил место пожилой немке с седыми уложенными локонами.

  Поезд тронулся, немцы всей группой вышли на Балтийской, и мы поехали дальше. Мой сосед замолк и не расхваливал больше гениальные мерседесы, а я дремал себе всласть. Ведь я все помню. Мы все всё помним. Значит, можно спать спокойно.
               
                Сентябрь 2026г.