Душа фермы. Ричуха

   Это был обычный летний день. Похожий на все те, что были до него, — похожий солнцем, ветром, облаками. С такой же чашкой ароматного кофе на завтрак, хрустящим тостом с клубничным джемом и целым списком дел и планов на сегодня. День этот был много лет назад, но врезался в нашу память острым крюком, потому как в нём сплелись в один узел все самые сильные эмоции — от страха до восхищения, от возмущения до удивления.
   В полдень солнце лениво стояло в зените, будто точно знало, что оно сегодня всех уже крепко достало и можно особо не упражняться в прогревании: все и так упарились и расползлись по тенистым углам, дабы дотянуть до вечера и получить порцию свежего воздуха после такой духоты. Тишина стояла неимоверная, и только стрекотание кузнечиков в засыхающей траве напоминало, что на Земле всё же есть жизнь. И среди этой полуденной тишины шуршание колёс «Ниваса» по щебню стало сродни извержению Везувия. Протяжный сигнал дал знать, что пора вылезать из тенистой засады и встречать гостей. Вот с этого сигнала и началась история появления нового члена нашей семьи со сложной судьбой. Звали его Ричард.
   Это был огромный, мордастый пёс породы московская сторожевая. Он сидел на переднем сиденье машины в строгом ошейнике, metalлическом наморднике и был достаточно прочно привязан поводком к подголовнику авто. Рядом с ним лежал пакет костей и большая красная миска... А в глазах собаки — слёзы.Для меня это было полным сюрпризом. На мой вопрос: «Кто это?» — супруг переминался с ноги на ногу и с лёгкой ноткой вины ответил:— Ричард, ему шесть лет, и ему придётся жить у нас...Ну что же, придётся так придётся. Не выясняя подробностей этого явления, я отвязала поводок от подголовника. Собака послушно пошла со мной во двор. И вот здесь началось самое интересное. Во дворе гуляли куры и носилась целая шайка кошек. Пёс насторожился, но поглядывал на меня, ожидая пояснений. Мои тогда ещё маленькие дочери стояли разинув рты, оценивая возможные пути отступления.
— Ричард, это теперь твоя семья. Это наши дети, наши куры и наши кошки, — бурчала я, одновременно снимая намордник. Все на тот момент уже сидели кто на яблоне, кто — на заборе. А муж, спрятавшись в доме, изо всех сил кричал в форточку один и тот же вопрос: что я, сумасшедшая, делаю? Пришлось так же громко в эту же форточку, только с уличной стороны, ответить ему, что собака не может есть и пить в наморднике, и тем более жить в нём.
   Ричард прожил ещё семь лет в нашем доме, и на него больше никто никогда не надел намордник. Куры иногда безжалостно съедали его залежавшуюся еду, а он жалобно скулил и просил меня спрятать миску от этих страшно прожорливых птиц. Кошки посчитали его своим пуфиком и десятками залезали на его большую спину спать. Он верой и правдой служил нашей семье и грел наши души своей тёплой мордой. И не было бы ничего необычного в этой истории, если бы не причина его появления у нас.
   Он вырос в многодетной семье в малометражной городской двушке. Дальше коврика у двери ему не разрешалось передвигаться. Старшие мальчишки частенько били его. И к шести годам это была очень серьёзная и озлобленная собака, которая терпела детские издевательства и вымещала свою агрессию на других животных и людях. Но если от людей он защищал только свою территорию, то даже бойцовых псов рвал как Тузик грелку...Но однажды в семье произошло ЧП. Это случилось ночью, когда двухлетняя дочь хозяев Ричарда пошла искать в темноте горшок и упала на него, спящего. Да угодила прямо на больное ухо, которое когда-то он поранил в очередном собачьем бою. Гематома гноилась, и ушная боль стала постоянным мучением пса. Собака взвыла от боли и на рефлексе, толком не проснувшись, укусила ребёнка...У девочки на лице была рваная рана, а Ричарду вынесли приговор — расстрел. В те времена эти вопросы легко решались именно таким образом. Человек, которого попросили застрелить собаку, рассказал моему супругу эту историю и сетовал на то, что не знает, как будет приводить в исполнение приговор для этой серьёзной, но очень хорошей собаки...
   Дальше было делом техники. На место «казни» приехали двое — «палач» и «адвокат». Приехали, чтобы уговорить хозяев отдать пса «адвокату» на постоянное жительство и тем самым сохранить ему жизнь. Хозяин особо и не возражал: заблокировал все опасные места у собаки и посадил его в нашу машину. Вот так он приехал к нам. Приехал и остался навсегда.
  За полгода собака стала неузнаваемой по своему поведению. Из хмурого и злобного пса он превратился в благородного и общительного сеньора. Спустя три года «палач» приехал на него глянуть. Сказать, что он был в шоке, — не сказать ничего. На его вопрос, что же сделало собаку такой, я ответила просто: любовь и доверие... Как оказалось, для счастья и адекватности собаки этого вполне достаточно. Ведь для нее человек рядом — это целая вселенная, целый мир. И мир этот собака видит таким, какими глазами этот самый мир смотрит на неё в ответ. Ричард прожил долгую и счастливую жизнь. Его все любили, и он любил всех. Рядом с ним до последних минут была целая шайка кошек, целая стая прожорливых кур и молодой пёс из московского метрополитена по кличке Камаз... Но это уже совсем другая история.

P.S. Уже много лет его нет с нами, но когда я где-нибудь вижу пухлую моську щенка московской сторожевой, я еле слышно, утирая слезу, шепчу: «Привет, Ричуха...»