Антигерой нового времени

                «АНТИГЕРОЙ     НОВОГО   ВРЕМЕНИ».
                Роман.
                Сатирическая фантазия, навеянная автору в причудливых снах. 


                К А Р А М О В  С.К. 
               
                «Тираны мира! Трепещите!
                А вы, мужайтесь и внемлите,
                Восстаньте, падшие рабы!»
                Пушкин  А.С.
«Революция? Cвобода? Полноте. Завтра же выскочит кто- нибудь и крикнет: «Цыц! Я вам покажу, как надо жить… Для народа нужен герой, праведник, генерал Скобелев, Иван Грозный. … Надо чтобы кто-то жил-был. Чем недоступнее герой, тем легче жить.…Нужна ему (народу) власть великой единицы, хотя бы эта единица была круглым нулем…».
                Горький А.М.

               

                «Равнение на Кафку: он стал нашей былью!».               
               
                Карамов С.К.               

               
     Посвящается всем тиранам, фюрерам, вождям и лидерам наций, не  желающим оставлять свои высокие посты, всем лицемерным и циничным политикам, узурпаторам власти.  Не забывайте о трагичном и позорном конце   Саддама Хусейна и  Каддафи!
               
                От автора.
   Господа, мои дорогие читатели! Я очень рад, что вы читаете мои книги, очень надеюсь, что прочитаете с удовольствием и эту книгу.  Не следует сравнивать имена и фамилии героев, факты, изложенные ниже, с нашей историей, считать их достоверными. Это просто вымысел автора, его фантазия. Да, это не явь, однако и не сказка. Фантазия, которая могла бы произойти в прошлом или сегодня. Возможно, что-то подобное происходило,  возможно, вы узнаете  в описанных героях  кого-то, тем не менее автор настаивает на своем праве на вымысел. По аналогии со сказкой,

                -3-
как говорили раньше, сказка - ложь, но в ней намек, добрым молодцам урок! Мои любимые учителя Гоголь, Салтыков - Щедрин и Булгаков часто советовали мне во  сне, как лучше писать, и я с радостью принимал их советы! В частности, Гоголь советовал мне, если сейчас не пишется, отложить рукопись до завтра, а завтра вновь попытаться продолжить. Еще советовал не забывать образ его героя Хлестакова, говоря, что подобные персонажи могут появиться и в современности. Щедрин советовал мне писать сказку, говоря, что сказки любят как дети, так и взрослые; в сказках можно писать все, что душе угодно, на то они и сказки, а в конце добавить традиционное «Сказка - ложь, но в ней намек, добрым молодцам урок». А Булгаков советовал написать продолжение романа о Воланде, но этот совет мне не понравится. И также напоминал, что образ его героя Шарикова никогда не забудут, в чем я полностью с ним согласен.  Памятуя об этих советах, я попытался описать собирательный образ Шарикова и Хлестакова в одном лице. Как это мне удалось, судить вам, дамы и господа!
   Почему я пишу об антигерое? Ну, кто-то же должен о них писать, о героях ведь пишут, хотя их становится все меньше и меньше. И согласитесь, что если есть герои, должны быть и антигерои,
не так ли? Назвать роман - сказку как-то иначе не хочется. Ну, если не антигерой, то кто? Злодей? Убийца? Злодей фигура шаблонная и плоская, как классический герой, только со знаком минус. А антигерой намного сложнее, многограннее, так как его действия сразу не предвидишь. Это персонаж, лишенный положительных черт, наделенный отрицательными характеристиками. Однако, к сожалению, антигерой обладает большой популярностью и притягательностью. Это ловкач, плут,  добивающийся своих целей хитростью, демагогией. Подобный «серый» персонаж сложен, двойственен в виду того, что его цели не всегда злые. Он может творить как добро, так и зло, ловко манипулируя людьми. И описание его намного сложнее, чем известного Воланда. Приятного чтения, господа!
               
                Глава 1
                Страна Банания.
   Сказывают, что где-то на земле есть дивная страна Банания. Вы не знакомы с этой страной, господа? Она находится  далеко от  заморской Америки, но поближе к нашей деревне Клоакино. Уж не ведаю, кто дал такое смешное название той стране, может, по аналогии с названием «банановая республика». История изобилует  многочисленными войнами Банании, хотя почти все историки громогласно утверждают, что Банания - мирная страна и она ни с кем не воюет. Однако оставим на совести горе-историков их доводы, факты - вещь упрямая… Сначала в Банании правили с помощью народного вече. Однако вече просуществовало недолго. Бананцам нравилась демократия, но без хаоса.  Власть захватили в разных городах   Банании хитрые и предприимчивые бананцы, став называться  князьями. Используя политику кнута и пряника, самый хитрый и умный из князей подчинил себе всех, приказав
                -4-

называть себя королем. Череда королей ничего хорошего не принесла бананцам, кроме горя и  разочарования. Вдобавок бананцев стали продавать, как скот, на базарах. Каждый феодал в провинции Банании имел своих подданных и распоряжался  ими по своему усмотрению: хотел продавал их, хотел дарил, как вещь. Бананцы- народ терпеливый, но периоды долготерпения иногда прерывались вспышками народного гнева. В итоге последний король Банании не выдержал, обиделся на бананцев, упрекнув их в том, что недостойны-де  его, и уволился   по собственному желанию в отставку до окончания своего пожизненного срока. Среди бананцев появилась шайка  фанатиков,  которые предлагали забрать все добро у богатых и поделить его среди бедных. Возглавлял их один лысый  фанатик. Если ученые прежде, чем что-то внедрить, ставят опыты над лягушками и кроликами, то этот лысый фанатик использовал для своего эксперимента  не просто одну лабораторию, а целую Бананию! Фанатиков бананцы стали звать коммунистами – мазохистами. Если бредовая идея фанатиков забрать добро у богатых и поделить его среди бедных бананцам понравилась, то идея затянуть потуже пояса и терпеть, долго терпеть, пока не наступит долгожданный коммунизм, работая на благо страны, бананцев опечалила. А почему коммунистов - мазохистов стали так странно называть, спросит мой дорогой читатель? Да потому, что они призывали терпеть, пока не наступит золотая эра коммунизма, а наступит оная эра не так скоро, как предполагали коммунисты, так что бананцы  разочаровались в учении коммунистов, став называть их мазохистами, ведь мазохисты терпят, получая удовольствие от своих страданий. К сожалению, вирус коммунизма заразил страну на долгие годы. Как-то ранее говорили, что  призрак коммунизма бродит по Европе. И этот поганый призрак прижился в Банании, он не хотел уходить в небытие. Но после некоторых реформ бананцы распрощались с коммунистами- мазохистами. Однако не всем реформы и новое время богатеев показались по душе. Ряд толстых генералов Банании, страдающих повышенным консерватизмом и отсутствием даже минимального понятия о демократии, стали возмущаться сначала про себя, потом вслух, грозя восстановлением прошлого. А прошлое в Банании таково, что готово возродиться всегда, грозясь стать не прошлым, абудущим. И призрачные тени прошлого возродили былое время, увы, господа…                Такая вот сущая дьяволиада…Хотя, говорят, история - не перчатка: ее не вывернешь назад…  К власти в Банании пришел один низенький господин неприметной наружности, с бесстрастным, безэмоциональным лицом Почему-то его встретили бананцы  с мокрыми  от счастья глазами. Дамы от лицезрения его светлого образа получали необыкновенный оргазм, деятели культуры  целовали нового правителя  в плечо, говоря целые тирады благодарственных слов,  пенсионеры восторженно хлопали, а ученые рассказывали, как они четверть века назад предрекали его приход.  И такое началось, господа, что не в сказке сказать, не пером описать!  Реальность
                -5-

стала похожей на карикатуру, а выборы потешные: все знают, кто выиграет, но все равно ходят на выборы. Конечно, не один кандидат на выборах, как при шайке коммунистов - мазохистов, но выигрывает именно тот кандидат, кого прочили власть имущие на вакантное место.  Каждый божий день происходило что-то страшное: катастрофы, убийства, взрывы, наводнения…  В жизни - слезы и печаль, а в эфире - постоянные танцы, веселье и смех. Стали бороться с богатеями, называя их олигархами. Все олигархи почему-то должны были ходить на поклон к новому правителю  и целовать его ботинки в знак повиновения. Бананцы даже поговорку придумали: « Правильные олигархи отдыхают на Канарах, а «неправильные» олигархи сидят на нарах». Везде стали мерещиться враги. И число их постоянно увеличивалось, многие психиатры в связи с этим вспоминали  соответствующий термин «психогенный параноидальный психоз». Если  раньше в Банании были шпионы разных разведок, агенты мирового капитала,  то теперь появились  какие-то иностранные агенты - из старых страниц истории создание новой мифологии. Бананцам вещали со всех углов, что они-де встали с колен, но на самом деле они стали на четвереньки… Говорящие телеголовы, читающие по бумажке, мастера телепропаганды, вещали, что-де все хорошо в Банании! И в связи с этим бананцы вспоминают старую песенку «Всё хорошо, прекрасная маркиза!».  Реальность заменили гламурной телекартинкой. Вчерашних палачей, кто убивал своих соотечественников, объявили ангелами во плоти, эффективными менеджерами. Со свободой слова бананцам все ясно стало без всяких слов. Ввели  цензуру, как при шайке коммунистов - мазохистов. Призрачные тени  прошлого возрождались на глазах изумленных бананцев; эти тени стали распространять микробы лжи, надеясь сделать прошлое будущим Банании. Депутаты стали молчаливыми, нажимающими только на кнопку со словом «Да». Из Банании стали вывозить сырье и ввозить все остальное.   А мастера телепропаганды заявляли с лицемерными улыбками на лицах: « Не  печальтесь, бананцы! У нас  же полная демократия! Имеете полное демократическое право сидеть тихо молча и дышать выхлопными газами».
                Глава 2
                Ранимое детство.
   
   Варлама  били с самого детства: били в школе, называя метр с кепкой, наглые и более сильные одноклассники, посмеиваясь над его маленьким ростом, бил и отец, когда он приносил одни двойки за математику и родной язык. Била также истеричка мать  Долорес, когда он не слушал ее, не желая убирать за обеденным столом, С детства он озлобился на весь мир, проклиная свой маленький рост  и бедных родителей. Из-за маленького роста у него сложился комплекс неполноценности. Он просил постоянно маму купить ему туфли на высоком каблуке, чтобы казаться повыше, однако мама только

                -6-
смеялась над такими просьбами, говоря, что обувь на высоком каблуке носят одни женщины, и она вряд ли когда-нибудь купить ему такие туфли. Он часто стоял перед зеркалом, поднимаясь на цыпочках, желая казаться повыше, над чем постоянно смеялась мама. Над ним смеялась не только мама, смеялись все соседи в коммунальной квартире. Когда он, насупленный и смотрящий на всех исподлобья, входил на общую кухню, все домохозяйки смеялись, показывая на него пальцами, будто он какое-то диковинное животное из зоопарка, мол, смотрите, пришел поесть, видно, хочет подрасти, а не получается, ха-ха! Обиды, одни обиды копились день за днем, отравляя унылую и скучную жизнь впечатлительного и ранимого мальчика. Смеялись и над его бедными родителями, отчасти жалея его. Отец Пабло Петрио- Перес работал сторожем, а мать Долорес Петрио- Перес уборщицей. Все обиды и насмешки он запоминал, рано став злопамятным, мечтая когда-нибудь отомстить всем обидчикам. Ему было очень стыдно за своих бедных родителей, стыдно за спившегося отца, который пил каждый божий день, придя с работы. Стыдно было и за мать, постоянно истошно кричащую на него, отца и всех соседей по коммунальной квартире. Ему надоели постоянные домашние скандалы, когда истерила мама, плача, что денег нет, и когда ругался с ней отец, крича, что она скотина и чересчур многого хочет. Тогда мама сгоряча отвечала, что оказывается, он, ее муж, скотина, и помимо всего прочего, нахал и жуткий пьяница, каких свет не видывал. В их бурный монолог постоянно вмешивалась истеричка соседка, которая сначала стучала по стене, требуя, чтобы все заткнулись, сволочи поганые, а потом нагло врывалась в крохотную комнатушку, в которой ютились он со своими родителями, и орала с мамой, будто соревнуясь, кто громче поорет.
   Варлам Петрио- Перес с известным комплексом Наполеона, с лицом,  которое не запоминается, которое похоже на тысячи лиц, мечтал стать сильным, высоким и очень-очень богатым, однако мир вовсе не хотел подчиняться ему. Как-то раз во дворе один мальчик показал ему прием борьбы, который ему очень понравился. Он запомнил этот прием, бросок через бедро, с помощью которого он легко стал расправляться со своими
обидчиками. В секцию дзюдо его сразу взяли, когда он показал тренеру бросок через бедро. Справедливости ради надо сказать, что рос он сметливым и неглупым мальчиком.
И рано понял без всяких подсказок со стороны, что стоит идти работать в тайную полицию. Именно она, как понял Варлам,  имеет неограниченную власть в Банании, и можно попытаться влезть в ее ряды, но сначала надо окончить школу тайной полиции. В эту школу он поступил не сразу, только с третьей попытки - он был упорным мальчиком, рано поняв, что ему нужно для хорошей жизни. Поступив в школу тайной полиции, он из кожи лез, чтобы понравиться всем учителям, выполняя прилежно все задания, за что получал часто похвалу от многих учителей. Проучившись четыре года и получив звание лейтенанта тайной полиции, он окончил школу.

                Глава 3
                Головокружительная карьера Варлама.

   Теперь Варлам  в должности лейтенанта тайной полиции ходил гордо, выпрямив
                -7-

грудь, с презрением глядя на всех остальных: он, лейтенант тайной полиции, имеющий законное право допрашивать и останавливать любого, кого захочет! В первую очередь он отомстил всем соседям и одноклассникам, вызвав всех на допросы и заставляя каждого просидеть по часу в его кабинете. Что до начальства, то оно радовалось усердию нового сотрудника. Варлам всегда носил форму лейтенанта, даже в выходные дни. И не забывал брать с собой кобуру с пистолетом, вытаскивая пистолет подчас как бы невначай, крутя его в руке. Варламу нравилось, что его начинают побаиваться прохожие, когда видели его с пистолетом в руках, или когда он допрашивал задержанного и когда Варлам как бы случайно приближал дуло пистолета к лицу испуганного задержанного; задержанный вздрагивал, махая руками, а довольный Варлам хохотал, требуя от задержанного побыстрее сознаться во всех грехах.
   Через месяца два он получил повышение, став старшим лейтенантом. Среди коллег он прослыл тихоней и подхалимом, однако сие обстоятельство  никак не портило ему настроение. Напротив, он с удвоенной энергией стал работать, исправно донося на каждого из коллег начальству. Он завел специальный блокнот, в который записывал все ошибки своих коллег. Однажды капитан Санчез как-то раздраженно спросил, слегка толкая Варлама:
  -Ты чего, придурок Варлам, стучишь на всех?
     Варлам ухмыльнулся, грязно ругаясь, произнося диалект из подворотни.
   Санчез хотел еще что-то добавить, но Варлам схватил обеими руками его, выполняя бросок. Санчез упал на пол, а хохочущий Варлам пошел в свой кабинет, говоря:
-Постучать тебе по голове или не стоит?
   Варлам прекрасно понимал, что в Банании без связей не получить теплого местечка, но безумно хотел попасть из грязи в князи. Он специально вступил в партию  «Единый фронт», не пропускал ни одного собрания этой правящей партии. И при этом каждый раз произносил проникновенные речи, хваля партию и ее лидера Педро Антонио. Варлам постоянно кричал громче других: « Все - на фронт!» и «Одобрям-с!», хотя не понимал, зачем воевать и с кем, и почему нужно постоянно соглашаться и что-то одобрять, обещал бороться за все хорошее, как отвечали будущие фронтовики. Варлам также постоянно говорил  на собраниях, что партии нужны  новые молодые кадры. Он не называл себя, но этот намек Антонио сразу понял.
   «М-да, такой настырный и прыткий человечек может пригодиться»,- подумал довольно Педро Антонио, пожилой господин, толстый, в синем костюме, синем галстуке и белой сорочке. Антонио пригласил Варлама после собрания в свой кабинет, говоря, что хочет побеседовать с ним. Сообразительный и хитрый Варлам моментально согласился.
   Антонио предложил Варламу сесть напротив него в мягкое черное кресло и милостиво улыбнулся:
-Ты, Варлам, мне очень понравился! Ты очень хорошо говорил!
                -8-

Варлам расплылся в ослепительной  понимающей улыбке:
-Спасибо, господин Антонио!
-Ты будешь, Варлам, преданным партии?
-Конечно!- пообещал Варлам. – Одобрям-с!
-Будешь всегда говорить «Одобрям-с»?
      Варлам отрывисто ответил:
 -Буду! Одобрям-с!
-И будешь всегда помнить того, кто тебе помог?
 -Буду!- также быстро ответил Варлам.- Одобрям-с!
   Варлам в этот дивный момент смекнул, что его судьба может сильно измениться к лучшему и он может добиться высокого должности.
-А ты знаешь, за что надо бороться?
-За все хорошее! Одобрям-с!
-Хорошо,  я тебе помогу, боец информационного фронта.
   Варлам   удивился:
 -Боец?
-Да, ты боец. Одобрям-с?
- А мы с кем-то воюем?
-Мы ведем информационные войны. Одобрям-с?
     Варлам порывисто ответил, вскакивая и сильно пожимая руку Антонио:
-Одобрям-с! Я всегда «за»! Я всегда!  Всегда буду бойцом! Всегда одобрям-с! Я всегда буду вас помнить, я…
   Антонио перебил Варлама:
   -Хорошо.
                -9-


  Через неделю Варлама  повысили в должности, он стал полковником и заместителем тайной полиции Банании. Ему предоставили изолированную  трехкомнатную квартиру с мебелью. Окрыленный успехом Варлам понял, что наконец-то наполеончик станет всесильным Наполеоном! Наконец-то  бриллиантовая мечта раба призрачных надежд Варлама сбудется: он станет всесильным Наполеоном! Но Варлам всегда хотел большего, чего мог достигнуть. Он мечтал занять место директора тайной полиции, стать генералом. А потом… что потом он никому не рассказывал, никого не посвящал в свои честолюбивые планы, но мой читатель, надеюсь, догадывается, о чем мечтал наш герой, вернее, антигерой. Он мечтал о всемирном могуществе! И теперь Варлам каждый божий день бывал в кабинете Антонио, предлагая все мыслимые  и немыслимые прожекты для развития партии «Единый фронт». Антонио поражался настойчивости и безумной фантазии Варлама, сдержанно хвалил его, однако это лишь раззадорило Варлама.
-Я придумал новый проект для нашей партии!- радостно воскликнул Варлам.- Надо, чтобы в каждом населенном пункте Банании были местные филиалы партии.
-Это уже есть,- снисходительно усмехнулся Антонио.
-Тогда… тогда надо, чтобы на каждом предприятии, в каждом учреждении были бы свои представители партии. По типу старых парторгов.
-Гм, неплохо.
-И чтобы все обыватели знали всегда о деятельности партии! Чтобы курьеры доносили до всех обывателей все предложения нашей партии! Тысячи, миллионы курьеров! И я мог бы в качестве курьера ездить по регионам. Если потребуется. И я мог бы приносить пользу на своем посту в аппарате тайной полиции! Только я предлагаю изменить ее название.
   Энтузиазм Варлама стал несколько надоедать Антонио, но он только вскользь поинтересовался:
-Гм, как же хочешь назвать свою организацию?
-Агентство государственной безопасности! 
   Название, придуманное хитроумным Варламом, очень понравилось Антонио, он даже записал название, чтобы не забыть. После этого Антонио ожидал, что Варлам
                -10-
успокоится, он перестанет излагать новые идеи и уйдет. Однако Варлам продолжил с большим энтузиазмом:
-Еще я предлагаю внедрить на каждом предприятии своих тайных агентов. Чтобы они разоблачали наших врагов, поганых либералов. Наш генерал Михалио плохо борется с либералами.
    Антонио снова снисходительно усмехнулся:
-А ты, значит, будешь лучше работать?
   Варлам радостно воскликнул:
-Лучше! Одобрям-с! Я много хочу и много могу сделать для партии! Я постараюсь сделать, чтобы партия «Единый фронт» всегда побеждала на выборах! Чтобы всегда показывали по телевизору лидера нашей партии! Чтобы все внешние и внутренние враги исчезли! Без кровавых соплей не обойтись! Чтобы либеральные гниды исчезли! Будут они пыль глотать в тюрьмах! Чтобы обыватели всегда голосовали, как нужно партии! Будут всегда высокие рейтинги партии!
   Варлам через минуту стал выкрикивать, бегая по кабинету, плюясь слюной. Услышав крик, секретарша Антонио приоткрыла дверь в кабинет, а за ней стояли двое посетителей, ожидающих приема. Секретарша хотела спросить, что случилось, но Варлам вытолкал ее и двоих посетителей, грязно ругаясь, повторяя диалект из подворотни.
   Потом он продолжил выкрикивать:
-Обыватели будут говорить, что выборы подтасованы, но наплевать! Чтобы в эфире показывали  постоянные танцы, веселье и смех. Это для зомбирования обывателей. Для отвлечения внимания от  постоянных проблем. Будем бороться с олигархами! Они должны будут делиться! Бананцы встанут с колен! Я наведу порядок! Я наведу порядок! Число внутренних и внешних врагов Банании увеличится, но они будут жевать кровавые сопли! Цензуру введем, чтобы либералы не болтали лишнее! А ведущие новостей будут говорить: все хорошо в Банании! Я заставлю уважать партию и Бананию! Мир будет бояться нас! Будет стабильность и порядок!
   Антонио внимательно слушал Варлама, кое-что успевал записывать. Антонио никогда не ругался вслух, не терпел, когда ругаются рядом, но большим усилием воли сдержался и промолчал, когда Варлам грязно ругался, повторяя диалект из подворотни. Пафосная, резко-экспрессивная, с частыми повторами, агрессивная,
                -11-
истерическая речь несколько напугала Антонио. Он понял, что то была речь будущего диктатора Банании.
   Через два дня тайная полиция была переименована в Агентство государственной безопасности. Генерал Михалио ушел в отставку, а Варлам был назначен на высокий пост директора Агентства, а через полгода престарелый президент Банании Элио оставил свой пост, назначив по настоянию Антонио на него Варлама. Бриллиантовая мечта Варлама сбылась!
                Глава 4
                Беседа с классиками во сне.         
Господа, мои дорогие читатели! Ранее я писал, что иногда  беседовал во сне с моими любимыми писателями. И здесь  я, Сергей Карамов, автор романа, расскажу о недавнем сне. Я буду рассказывать о своих снах на протяжении всего романа, писать, что говорили мне мои дорогие учителя, каковыми я считаю Гоголя, Салтыкова- Щедрина и Булгакова. Итак, сначала я осторожно спросил их, что думают о моем романе. Они помолчали минуту, потом ответил Гоголь:
-Знаете, Сергей Константинович, вы интересно пишете.  Смех сквозь слезы. Образ вашего героя, вернее, антигероя Варлама несколько похож на моего Хлестакова. Во всяком случае эта сцена в кабинете лидера партии Антонио мне понравилась. Варлам пройдоха! Бахвалится, много обещает.
   Гоголь говорил очень сдержанно, тщательно выбирая слова, а я затаил дыхание, сжимая пальцы рук от волнения,  каждому писателю интересно мнение классика, тем более моего любимого писателя Гоголя.
-А мне в какой-то момент, что ваш Варлам похож на Шарикова.- вставил Булгаков.  –Интуиция мне подсказывает, что образ вашего Варлама будет пострашнее моего Воланда.    
-Спасибо!- поблагодарил я.
   Булгаков предложил:
-Господа! Лучше сначала обсудить название будущего романа. Может, некоторым покажется оно похоже на роман Лермонтова «Герой нашего времени», но лично я так не считаю.   
   Я заулыбался:
-Я рад, что мое название романа вам понравилось, надеюсь, понятно, почему я написал «Антигерой нового времени», а не «Антигерой нашего времени». Я долго обдумывал название будущего романа. Хотел сначала просто «Антигерой», потом «Наш антигерой».
-Мне понятно ваше название,- добродушно произнес Булгаков.- Чтобы было не похоже на название Лермонтова.
-И чтобы было понятно, что действие романа происходит сейчас. Не вчера или завтра, а  именно сейчас,- подхватил Гоголь.   
    Потом Салтыков- Щедрин задумчиво произнес:
-Название произведения имеет большое значение. Антигерой? Думаю, Сергей Константинович, вы очень должны постараться, чтобы описать наиболее полно своего героя, вернее, антигероя. С одной стороны, образ сей должен быть  наделен как отрицательными чертами характера, так и положительными. Да, это не положительный герой, да, но это не совсем злодей, не преступник.  Описать в одном лице собирательный образ Хлестакова и Шарикова сложно, но думаю, что автор справится с поставленной задачей. Кстати, он неплохо пользуется эзоповым языком. И имя антигерою подобрал мастерски! Да, ваш Варлам ловкач, демагог, манипулятор. Он манипулирует людьми. Нарциссическое расстройство личности. Ранимое детство, постоянные скандалы в семье, отец алкоголик, насмешки в школе, комплекс Наполеона. Все это неизбежно привело к формированию образа Варлама. Отсутствие эмпатии. Завышенная самооценка, фантазии о безграничном успехе, власти. Постоянная жажда похвалы, внимания и подтверждения собственной значимости.
   Гоголь прибавил:
-Да, это ничтожество, оказавшееся на пьедестале.
-Случайно оказавшееся,- уточнил Салтыков- Щедрин.
-Правильно.- сразу согласился Гоголь.- Пустышка, оказавшаяся в центре внимания.
-Случайно оказавшаяся,- снова уточнил Салтыков-Щедрин. –Теперь давайте-ка, господа, поговорим о первой главе романа. Нахожу, что весьма смешно и иронично написано!
     Булгаков добавил, слегка усмехаясь:
-Автор мастерски описал бананцев! Посмеялся над коммунистами- мазохистами!
   А Салтыков-Щедрин добавил, тоже усмехаясь:
-Господа,  думаю, сначала после названия романа надо обсудить имя антигероя. Нахожу, что имя удачно выбрано. В Библии (книге Чисел, главы 22-24) упоминается Варлам ( или Валаам), господин народа или губитель народа. В иудейской традиции Варлам часто воспринимается как враг Израиля, символ соблазна. Это имя толкуют
                -12-

как «пожиратель» или «губитель народа». А в христианской традиции его осуждают за готовность служить злу, сребродюбие.
   Булгаков согласился:
-Да. губитель народа, который установит жестокий полицейский режим, будет преследовать несогласных с режимом. Харизматичпый, но безжалостный лидер.  Напрашивается ассоциация со Сталином, Гитлером.
 А Гоголь спросил лукаво:
-Все-таки Варлам или Валаам?
   Салтыков-Щедрин уточнил:
-Я считаю, что можно называть и Варламом, и Валаамом, как трактует Библия. Во всяком случае намек автора понятен.
   Я благоговейно слушал классиков, не  перебивал их, стараясь запомнить каждое слово. Потом я рассказал о своем стиле: гротеском реализме, синтезе гротеска, фантасмагории и гиперболы. Булгаков сказал, что он много писал в гротесковой манере. Классики пожелали  мне успехов, после чего   сон, к сожалению, закончился.
                Глава 5
                Приветствую, президент Варлам!
   После торжественного собрания партии «Единый фронт», на котором чествовали нового президента Варлама Петрио- Переса, его посадили в черный мерседес и повезли в резиденцию президента, громадный белый дворец, построенный в весьма в помпезном стиле, с колоннами, многочисленными балконами;  перед входом во дворец весело журчали фонтаны, сооруженные в несколько рядов.
   Лидер партии «Единый фронт»  Педро Антонио пожал руку Варламу, пожелав ему успехов на новом поприще.
   Возгордившийся Варлам слегка похлопал его по плечу, говоря:
-Антонио, я наведу порядок в Банании!
   Антонио повел его в кабинет президента. В приемной сидела пожилая секретарша в очках,  брюнетка, с морщинистым лицом. Увидев ее, Варлам поморщился, показывая на секретарша указательным пальцем:
-Это что такое?
                -13-

-Это ваша секретарша, она…
   Варлам приказал:
-Уволить эту ведьму!
-Но почему?
   Варлам топнул ногой, грязно ругаясь, повторяя диалект из подворотни:
- Уволить эту ведьму! Моя секретарша должна быть молодой, не старше двадцати пяти лет. Чтобы была блондинка. И чтобы она работала полностью голой!
   Пожилая секретарша выбежала из кабинета, плача от обиды.
   А Антонио обомлел:
-Как это голой?
   Варлам снова грязно выругался, потом вскричал:
-Ты тупой, Антонио? Мои приказы должен выполнять, а то сопли кровавые будешь глотать! И чтобы каждый день работала новая голая секретарша. Всего семь штук.
 -Извините, Варлам, но это же неприлично! Я…
 Варлам оборвал его, снова повторяя диалект из подворотни:
-То, что я говорю, прилично, этично и практично! Исполнять!
    Антонио поразился быстрой перемене поведения Варлама, его приказному тону: только вчера Варлам был тихим, скромным парнем, а сейчас он  зазнался, стал неожиданно хамом, грубияном, который постоянно грязно ругался.
   Потом Варлам вошел в свой кабинет и вскричал, показывая на стол:
  -Почему тут  нет телевизора?
 -Зачем вам…
   Варлам произнес ядовито-ледяным тоном, топая ногой:
-Чтобы через пять минут на моем столе стоял телевизор! И чтобы телекомпания «Останки» постоянно показывала меня в новостях Банании! Записывай все мои приказы в блокнот, а то забудешь! И я запрещаю обсуждать мои приказы! А то все будете сопли кровавые глотать!
                -14-
   Антонио молча кивнул, выбежал из кабинета. А Варлам сел за стол в мягкое черное кресло. Через минут пять в кабинет вошли Антонио и  покрасневший и вспотевший человек лет сорока, в сером костюме, который нес телевизор. Он поставил телевизор на стол, включил его в сеть.
-Варлам, это ваш  пресс- секретарь Песочио,- добродушно произнес Антонио.
-Пресс- секретарь?- хмыкнул Варлам.- Песочио, я буду тебя называть пресс- холопом.
   -Почему?- одновременно спросили Антонио и Песочио.
-А потому! Я так хочу! И еще. Отныне все должны приветствовать меня, поднимая правую ладонь и радостно восклицая:»  Приветствую, президент Варлам!».
   Антонио и Песочио молчали, боясь перечить Варламу.
-Ну? Как меня надо называть?
-Президент Варлам,- быстро ответил Антонио.
-А почему мой пресс- холоп молчит? А ну говори, не то будешь пыль глотать!
   Песочио покраснел от волнения, потом сказал вполголоса:
-Приветствую, Варлам!
-Неправильно, пресс- холоп! Приветствую, президент Варлам! И надо поднимать правую ладонь для приветствия. Повтори!
   Песочио послушно выполнил приказ Варлама.
   Варлам несколько смягчился:
-Молодец… Так, Антонио, записывай мои приказы. Чтобы срочно явился директора телекомпании «Останки», я хочу приказать ему показывать меня каждый день в эфире! И еще сделаю некоторые замечания!
   Варлам вышел в приемную, потом зашел в кабинет, спрашивая Антонио:
-Слушай, а где моя голая секретарша?
   Антонио пожал плечами:
 -Извините, я… Я сказал, чтобы прислали новую… Я…
   Варлам нанес пощечину Антонио, пронзительно крича:
-Слушай, Антонио, если через минут пять ее не будет, ты будешь работать вместо секретарши! В голом виде!
                -15-

-Извините…- Антонио покраснел и выбежал из кабинета.
   Через минуту он явился, сияющий, ведя за собой голую секретаршу, молодую блондинку. Она прикрывала грудь обеими руками, смотря вниз.
-Приветствую, президент Варлам! Я привел вам  голую секретаршу!- радостно воскликнул Антонио.- Ее зовут…
-Плевать мне, как ее зовут!- перебил его Варлам.- Главное, чтобы она знала, кто я и как ко мне обращаться!- Варлам подошел к смущенной секретарше, стал сильно сжимать ее голую грудь.- Да. ты хороша, зайдешь ко мне в три часа дня. Я тебя буду трахать!
-Что вы будете…- Секретарша вздрогнула, потом моляще воскликнула:
-Только не это! Пожалуйста!
   Варлам нанес пощечину секретарше, потом вскричал:
-Мне наплевать на твое мнение! Ты для меня мясо! Обслуживающее меня мясо! Так. Антонио, записывай. В два часа дня должен быть обед! Потом в три часа дня отдых, секс, развлечения.
   Антонио молча стал записывать в блокнот приказы президента. А Песочио осторожно спросил:
-Извините, господин президент, в приемной томятся представители двух политических партий. Они хотят вас поздравить.
-Что за партии?
-Партия «Коммунисты Банании»  и партия «Демократические либералы».
    Услышав  названия политических партий, Варлам грязно выругался, повторяя диализ подворотни, потом согласился принять их. В кабинет вошли двое человек.  Один из них, высокого роста, лет шестидесяти, в черном костюме, белой сорочке и черном галстуке, подошел к Варламу, протягивая ему руку для пожатия:
-Позвольте представиться: Винсенте Лопес, лидер партии «Демократические либералы».
-Что за бредовое название партии! Масло масляное!- насмешливо произнес Варлам, снова повторяя диалект из подворотни.
   Лопес кротко возразил:
                -16-

  -Но не может быть лишь одна партия, я…
-Ты должен знать, с кем говоришь! И как меня называть! Надо говорить: «Приветствую, президент Варлам!». Повтори!
   Лопес повторил приветствие, хотел что-то сказать, однако Варлам знаком руки остановил его. А Антонио представил лидера партии « Коммунисты Банании»:
-А это лидер партии «Коммунисты Банании» Фабио Зюзюралес
   Зюзюралес, человек лет семидесяти, седой, в синем костюме, белой сорочке и синем галстуке, покрасневший от волнения, радостно воскликнул:
-Приветствую, президент Варлам! Рад вас видеть, я…
   Варлам перебил его, повторяя диалект из подворотни:
-А я тебя не хочу видеть. Побеждать на выборах будет всегда партия «Единый фронт»!
   Антонио похлопал:
-Правильно! Приветствую, президент Варлам!
   Лопес несказанно удивился:
-А как же здоровая конкуренция?
-Плевать мне на конкуренцию! Побеждать на выборах будет всегда партия «Единый фронт»!
   Антонио снова похлопал, одобряя слова Варлама:
-Правильно, президент Варлам!
     Зюзюралес спросил тревожно-робко:
-Господин президент, как это понимать? Я считаю…
    Варлам перебил его, повторяя диалект из подворотни:
-Плевать, что ты считаешь! Ты должен знать, что я считаю, а то будешь пыль глотать! Банания привлекательная страна, можно привлечь, за что угодно! Только у нас есть наручники «Друг», бензопила «Дружок», ракеты «Мир».
-Вы меня пугаете? Зачем?
   Варлам ничего не ответил Зюзюралесу.
                -17-

 А Антонио охотно сказал:
-Господин президент! Эти две политические партии нужны для иллюзии демократии в обществе, для иллюзии многопартийности. Но побежать на выборах будет, как вы справедливо заметили, партия «Единый фронт».
   Лопес снова удивился:
 -А как же наша Конституция?
Варлам вскричал:
-Плевать мне на твою конституцию- проституцию!
   Лопес стал говорить страстно, с невероятной аффектацией, плюясь на Антонио и Зюзюралеса:
-Президент Варлам, моя партия «Демократические либералы» нужна Банании! Мы боремся за суверенитет Банании! Эти американцы нас заразили СПИДОМ, сифилисом! Там одни геи! Бойтесь эге-гей Европы и Америки! Американцы хотят нас завоевать! Захватить наши богатства, лес, нефть и газ! ЦРУ не дремлет, сограждане! Везде у нас одни евреи!
   Антонио хихикнул, шепча на ухо Варламу:
-Мы все считаем этого Лопеса шизофреником, бесплатным шутом Банании. Многие смотрят его по телевизору и смеются, постоянно смеются. И намного больше смеются, чем при просмотре юмористических программ.
   Варлам лишь одобрительно улыбнулся Антонио, потом хихикнул:
-Эти политические партии особо мне не нужны. Политические проститутки. Которые ложатся под своих хозяев!
   Лопес хотел возразить, побагровел от гнева, но Варлам помахал ему указательным пальцем, чтобы тот молчал.
    Потом Варлам победно провозгласил, стуча кулаком по столу:
-Итак, господа! Я наведу порядок в Банании! На выборах будет постоянно выигрывать партия «Единый фронт»! Обыватели будут говорить, что выборы подтасованы, но наплевать! Чтобы в эфире показывали  постоянные танцы, веселье и смех. Это для зомбирования обывателей. Для отвлечения внимания от  постоянных проблем. Будем бороться с олигархами! Они должны будут делиться! Бананцы встанут с колен! Я наведу порядок! Будет порядок и стабильность! Число внутренних и внешних врагов
                -18-

Банании увеличится, но они будут жевать кровавые сопли! Цензуру введем, чтобы либералы не болтали лишнее! Либеральных гнид будем давить, как тараканов! А ведущие новостей будут говорить: все хорошо в Банании! Я заставлю уважать партию и Бананию! Мир будет бояться нас! Я заставлю! Мир будет бояться нас! Я заставлю!
    Пафосная, резко-экспрессивная, с частыми повторами, агрессивная, истерическая речь напугала Лопеса и Зюзюралеса. Они стояли, разинув рты. Всех очень удивили наглость, фамильярность, хвастливость Варлама, но никто не осмелился это сказать вслух. А Антонио ликовал, он слышал выкрики будущего диктатора  Банании, но не боялся Варлама- Варлам обещал всегда победу на выборах партии «Единый фронт», поэтому Антонио улыбался. С этого дня Варлам больше не улыбался, лицо его было непроницаемо, бесстрастное, безэмоциональное выражение лица.
                Глава 6
                Технология телепропаганды.
    Знает ли мой дорогой читатель, что существует мир реальный и мир потусторонний? Однако ни мир реальный, ни мир потусторонний никак не вписываются в реальность, создаваемую телевизором. Это особый виртуальный мир, в котором властвуют мастера телепропаганды. Каж-дый день они выходят в эфир, изрыгая потоки лжи  на телезрителей с нахрапистой, агрессивной интонацией. Эти телеведущие работают не за страх, совесть или за идею, их привлекают лишь большие деньги, получив которые они забывают все на свете: и совесть, и честь, и жизненные принципы. Всех телепропагандистов отличают необыкновенная избирательность зрения: видеть только то, что необходимо видеть именно сегодня! Они согласны говорить постоянно «Одобрям-с», чтобы ни случилось в Банании, лишь бы им хорошо платили. Подобные мастера телепропаганды готовы служить всем, кто им платит: сегодня они служат исправно шайке коммунистов - мазохистов,  как собачки, тявкая по команде из своей будки вещания на весь мир, а завтра так же исправно будут служить новым хозяевам. Люди без совести и чести,  не верящие никому,  и ничему, поддакивающие всегда власть имущим,  радующиеся при виде денег за свою грязную работу.
   А руководил мастерами телепропаганды генеральный директор телекомпании «Останки» Альберто Родригес, среднего возраста человек с пышной шевелюрой, с широкой лучезарной улыбкой супермена, одетый в синий костюм, белую сорочку и желтый галстук. Он долго добивался места директора телекомпании, поэтому очень дорожил своей работой и отдавал ей всего себя. Окончив восемь классов школы, Родригес  поработал полгода в продуктовом магазине продавцом, потом решил заняться музыкой, вступив в одну малоизвестную группу, и пытался заработать на концертах. Знакомые помогли ему с устройством музыкальным ведущим в

                -19-
телекомпании «Останки». Родригес обещал прежнему директору получить высшее образование, однако по прошествии двух месяцев работы музыкальным ведущим позабыл, что обещал, стараясь только появляться в местной газете со своими репортажами, помимо своей программы.
Со временем старый директор стал часто болеть, а Родригес  старался везде, где только мог, говорить о необходимости появления молодых кадров на телевидении. Он вступил в партию «Единый фронт» и часто на собраниях партии с пафосом восклицал, что Банании нужные молодые кадры, которые заменят старых руководителей. Через полгода старого директора телекомпании «Останки» уволили, а Родригес, не отягощенного высшим образованием, на удивление всем бананцам назначили новым директором. Варлам приказал, чтобы сегодня в двенадцать часов дня генеральный директор Альберто Родригес срочно явился к нему для беседы и инструкций по поводу работы телекомпании. Песочио вышел, чтобы привести Родригеса. И ровно в двенадцать часов дня в кабинет Варлама явились Родригес и Песочио.
   Родригес подошел к Варламу и радостно сказал, поднимая правую ладонь кверху:
-Приветствую, президент Варлам! Я хочу…
   Варлам перебил Родригеса:
-Слушай внимательно, Родригес! Вот видишь на моем столе телевизор?
-Вижу и очень рад вашему внимаю, я…
-Слушай и молчи! Чтобы каждый день показывали в телеэфире! Хоть немного, хоть на минуту, но показывали!  Чтобы все обыватели видели каждый день своего президента Варлама!  Это ты понял? Одобрям-с?
               
-Одобрям-с!
   Варлам властно произнес:
- Итак, на телевидении «Останки» должны быть  одинаковые новости на всех каналах. И без всяких либеральных бредней. Одинаковые новости. Народ и пар… тьфу, народ и телекомпания едины! Нет того безобразия, что творится в западных СМИ. Такая вседозволенность и вакханалия свободы! Есть у них канал правых взглядов Fox News, умеренный CNN, либеральный Euronews и консервативный BBC. А у нас будут отполированные одинаковые новости, прошедшие цензуру.
-А это хорошо?- робко спросил Родригес.
-Что именно?
   Песочио стоял молча, постоянно кивая в знак одобрения приказов Варлама. Варлам не предложил Песочио и Родригесу сесть рядом, поэтому они стояли.
  -Цензура… она нужна? - робко снова спросил Родригес, хотя уже предполагал, какой
                -20-
услышит ответ.
-Цензура всегда нужна,- назидательно произнес Варлам.-  Победа наступит, когда западные СМИ одновременно покажут у себя нашу отполированную картинку действительности и без всяких своих комментариев.
-Вряд ли…
-Правильно! Учти только одну тонкость. Когда все вокруг тебя врут, твое вранье перестает им быть. Это всеобщее вранье -  вранье, которое как-то зигзагами движется к несказанной пока правде. Понял?
-. Да… То есть… не понял…- тихо ответил Родригес.
-Чего ты не понял?
-Когда все врут, это, значит, они говорят правду и не врут? А если наоборот?
-Чего тебе наоборот?
-Если все говорят вокруг правду, то они врут?
   Варлам гаркнул:
- Не твое патриотическое дело - разбирать, кто врет, а кто не врет. Боец информационного фронта должен знать, что противника нужно обмануть. Ты должен быть бойцом информационного фронта! Ну, чего? Одобрям-с?
-Одобрям-с.
-Вот и хорошо.  Значит, противника надо обмануть. То есть в ход пустить информационную дезу. В  репортажах не хватает хорошего анализа? Делай агитку.  Знаю, наши «Останки» там мало смотрят. Зато смотрит их наше быдло… тьфу, народ…  Для него стараешься. Строительство телевизионной вертикали закончилось. Нам надо выживать за информационным занавесом. Надо тебе служить режиму, который тебя кормит! Идет война информационная. Сделай репортаж  о крахе американского доллара.
-Доллар исчез?- не понял Родригес.
- Нет, я говорю о репортаже. С долларом все нормально. Доллар жив, но в твоем репортаже он сдохнет.
-И когда он рухнет? В этом году или…
                -21-
- Опять не понимаешь? - раздраженно спросил Варлам.- Используй в репортаже державную риторику, побольше политической демагогии. Доллар пока действует. Пока! А ты говори о трудностях американского фондового рынка. Говори об инфляции в Штатах, напомни о том, что количество безработных там не уменьшается.
  - А можно  отечественный репортаж на ту же тему?
    Варлам  насторожился:
  -На ту же тему?
-Да… О нашей инфляции, о…
   Варлам гаркнул:
 -Боец информационного фронта! Мы говорим о войне на внешнем направлении. Отдельно потом поговорим об информационной войне  на внутреннем направлении.   Хочешь поговорить про репортажи на отечественные темы? Ладно, патриот из патриотов… Ополчись на этот свободный Интернет с его блоггерами, которые ругают всех чиновников. Журналюг  ругни, понятно?
-А зачем?
-Надо! Похвали в отдельном репортаже нашу ипотеку.
- Ипотеку? Единицы могут о ней мечтать,- осторожно возразил Родригес.
- А ты покажи, как эти единицы счастливы и берут ипотеку. Еще покажи  в другом репортаже, как нас стали уважать за рубежом.
   Родригес не выдержал и произнес вполголоса:
-Страна, не вышедшая из старых стереотипов..
 -Чего ты болтаешь, Родригес?
-Извините, я хотел откровенно поговорить…
- Не надо мне твоей откровенности! – визгливо крикнул Варлам.-  Бойцу информационного фронта не нужна откровенность! Я тебя сейчас выкину к чертям собачьим, если будешь такое болтать! Постоянно хвали партию «Единый фронт! Побольше быдловых юмористических программ, чтобы обыватели хохотали и забыли свои проблемы. Чтобы отвлечь их от реальности! Чтобы в эфире были постоянные танцы, веселье и смех! Побольше ругай олигархов, чтобы они постоянно ходили ко мне, целовали мои ботинки и делились со мной. Одобрям-с?
                -22-

-Одобрям-с.
-Чтобы каждый день меня показывали в эфире. Одобрям-с?
   Родригес моментально ответил:
-Одобрям-с.
-Ладно, ступай. Слово - не воробей, но за лишнее слово можешь легко вылететь, как воробей! Одобрям-с?
 -Одобрям-с.
 -Понемногу будешь вникать в нашу технологию телепропаганды. И постоянно показывай меня в новостях! Есть в попсе или шоу- бизнесе имитация успеха.  Имитация красивых движений, имитация хорошо поставленного голоса (а мы все знаем уже, что не все певцы или певички, особенно очень молодые и без музыкального образования поют своими голосами), имитация популярности. На имидж их работает очень много продюсеров, рекламщиков и т.д. Почему я сейчас об этом говорю? Иной раз реклама нас раздражает, но мы ее не слушаем или говорим: «Какая ерунда!». Во второй раз она нас тоже раздражает, но мы ее уже запоминаем, через месяца два или три почти каждодневного показа этой рекламы мы свыкаемся с ней, после чего идем в магазин и покупаем, что вчера или раньше нам рекламировали! То есть происходит зомбирование   населения.  Поэтому и настаиваю, чтобы меня каждый день показывали в телеэфире! Каждый день! Чтобы быдло привыкло к президенту Варламу!
   Родригес пробормотал, не смотря на Варлама:
-Место сейчас красит человека и тянет его в историю.
    Родригесу  повезло, что Варлам не услышал его комментария.
                Глава 7
                Воинствующий национал- патриотизм.
   Идеология очень нужна. Это прекрасно понимал Варлам. Когда в последний раз к нему заходил Антонио, Варлам сказал ему, что для нового правящего режима необходима соответствующая идеология. Антонио согласился после некоторого молчания с Варламом, говоря, что пока партия «Единый фронт» работает. Устав партии есть.
                -23-

Варлам гаркнул, грязно ругаясь, повторяя диалект из подворотни:
-Плевал я на твой Устав! Нужна нам идеология, которая будет непохожа на идеологию о сказках коммунистического рая, одобрям-с?
-Одобрям-с,- охотно ответил Антонио.
-Новая идеология должна помочь управлять нашим быдлом! Помочь партии «Единый фронт» властвовать! Одбрям-с?
-Одобрям-с.
Варлам помолчал минуту, потом торжественно произнес:
-Итак, я, президент Варлам, придумал новую идеологию под названием «воинствующий национал- патриотизм». Она предназначена именно для тех, кто не отягощен излишним интеллектом и у кого маловато жизненного опыта. Эта идеология может объединить различные слои общества Банании, даже наших коммунистов- мазохистов. Она именно для ватников, квасных патриотов, ведь им нужно чувство сопричастности к чему-то великому! Одобрям-с?
-Одобрям-с!
-Итак, новая идеология есть апофеоз культа силы!- воскликнул с восторгом Варлам.- Агрессивность режима не должна пугать ни наших чиновников, ни быдло, ватников! Быдло, ватники тоскуют по величию. По величию государства. Будет идеология осажденной крепости: везде якобы враги! Чтобы все быдло сплотилось возле своего президента Варлама, уважало его и считало, что именно он один сможет защитить их от всех внешних врагов. Политические оракулы будут вещать в эфире, что- де мы самые- пресамые, у нас в Банании якобы громадный экономический рост, что-де мы всех на свете обогнали, партнеров и конкурентов, что-де именно у нас есть высоточное гиперзвуковое оружие! Раньше болтали о том, чтобы догнать и обогнать Америку, чтобы мы были бы первыми в мире. Но теперь прожекты будут иные.
-А какие?
-Слушай и запоминай своего президента Варлама! Итак, разработать план по удвоению ВВП за четыре года. Пока не вышло, сказали быдлу, ватникам, что мировая закулиса помешала. Происки врагов наших, опять же мировой кризис, пандемии.
                -24-

Теперь есть новый прожект «Стратегия- 2030», рост зарплат, всем наших обывателям суперэлитное жилье, высокооплачиваемая работа. И в эфире постоянно мастера телепропаганды должны вещать, что –де у  нас все хорошо, а завтра будет еще лучше! А в эге-гей Европе все ужасно!   Понял, кого я называю ватниками?
   Антонио замялся:
-Ну, я…
-Слушай внимательно! У ватников вата вместо мозгов, поэтому их называют ватниками. Они свято верят всему, что им скажут по телевизору, верят в непогрешимость всех чиновников. Ватник- человек с рабским менталитетом. Это собирательный образ быдла. Именно они нужны нам с тобой.  Чем их больше, тем лучше нам! Ими легко управлять! Как назвать ватника по другому? Ура- холуй. И ватники свято верят всему, что вещают мастера телепропаганды. Раз сказали по телевизору, что в эге-гей Европе и Америке одни голубые и розовые, значит, так и есть. Ватник верит, что либералы враги, раз так говорят по телевизору. Еще ватники считают врагами тех, кто говорит, что в Банании только сырьевая экономика. Также ватники, ура-холуи  ругают и тех, кто хвалит прошлое время.
-Гм, значит, у ватников шизофреническое раздвоение сознания!- решил Антонио.-Нельзя же одновременно ругать тех, кто хвалит  старое время и либералов, которые ругают старое время.
-Правильно!- одобрил Варлам.- Молодец!.. В соответствии с моей теорией воинствующего национал- патриотизма везде в мире есть коррупция, нищета, поэтому надо не ныть, а лучше работать! Не пыль глотать и стонать! И не стоит задавать провокационные вопросы по поводу коррупции, инфляции, нищеты- везде в мире есть и коррупция, и нищета. И если ватнику скажут, что плохо в Банании, мол, не все пока газифицировано, а он ответит: ничего страшного, вот Европа скоро зимой замерзнет, как по телевизору сказали! И если ему скажут, что в Банании пенсии и зарплаты мизерные, но чиновники богатые, крадут из бюджета деньги…
    Антонио перебил, хихикнув:
-Честно награбленные.
-Не перебивай!.. Тогда ватник ответит: во всем виноваты наши враги, которые окружили Бананию со всех сторон, так по телевизору говорят. И если ему скажут, что в Банании постоянные запреты и штрафы, он ответит: ерунда, в эге-эгей Европе еще
                -25-

хуже, а в Банании все хорошо!
-Одобрям-с!
                Глава 8
                Генералы   Банании.
   Генералы Банании были примерно одного возраста, лет пятидесяти или чуть больше, очень важные, мрачные и толстые. И все со смешными фамилиями: Мочило, Душило, Крушило и Держихватало. Говорили генералы очень мало и только на двух языках: на своем родном и матерном, диалекте из подворотни. Они отличались повышенным консерватизмом и отсутствием минимальных понятий о демократии; генералы постоянно вспоминали своего любимого прежнего президента Стапинуса, во время правления которого было казнено и сослано в ссылку  громадное количество невинных граждан. Генералы восхищались Стапинусом, говоря, что он эффективно борется с врагами Банании, что лес рубят- щепки летят; однако генералы никак не желали становиться этими несчастными щепками. Стапинус умер в своей постели ранним утром… от страха. Ему постоянно казалось, что везде враги. Психиатрам знаком  диагноз «паранойя», когда больному кажется, что его хотят убить, якобы за ним гонятся, якобы ему угрожают, везде одни враги. Или же точнее: психогенный параноидальный психоз». Никто не ведал, откуда он возник этот психоз, почему Стапинус так сильно боялся всего вокруг. Именно из-за этого психоза и умер Стапинус ранним утром. Однако генералы восторгались своим кумиром, хвалили его за то, что он боролся с врагами Банании, выиграл войну с Рейхландией. Когда они явились к Варламу, они сразу заявили, что Стапинус был эффективным менеджером, боролся со всеми врагами Банании.
   Варлам хмыкнул:
-Значит, снова хотите воевать, вояки?
-Хотим!- почти одновременно ответили генералы.
 -И где они?
   Генерал Мочило слыл прекрасным оратором среди генералов- он мог слитно произнести несколько слов, иногда даже несколько предложений без пауз и диалекта из подворотни, он охотно ответил:
-Везде они. Вот Стапинус воевал!
                -26-
-Значит, он хороший, а я…
   Варлам не успел закончить фразу, как Мочило радостно воскликнул:
-Вы отличный президент! Но везде враги!
-Неужели? Генералы без войны, как свадьба без невесты.
   Мочило напомнил:
-Вот прежний Стапинус воевал! Мы его помним! Везде враги!
-И где они?
-В Персюкистане враги! В Британдии! В Айайстане и Ойойстане!- выпалил Мочило.
     А остальные генералы радостно закивали в знак одобрения слов Мочило.
-Надо защитить наших граждан в Ойойстане и Айайстане! Им там плохо. Притесняют!- недовольно воскликнул Мочило.
-Да!- одновременно выкрикнули Душило и Крушило.
   Мочило посоветовал:
-Президент Варлам, ваш рейтинг возрастет, если защитите наших граждан там. Надо там провести референдум.
   Варлам помолчал минуту, потом уклончиво  ответил:
-Хорошо, посмотрим.
-А чего смотреть? Надо действовать! И надо поставить памятник Стапинусу. Он был эффективным менеджером! Выиграл войну с Рейхландией.
   Остальные генералы завопили, перебивая друг друга:
 -Да! Поставить памятник!
-Позор какой! Снесли его памятники! Поставить!
 -Срочно поставить памятник Стапинусу!
   Варлам поднял правую руку, чтобы генералы замолкли. Когда они притихли, он удивленно сказал:
   -Значит, вы, генералы, думаете лишь о войне? Вы не хотите жить в мире?
                -27-

 Мочило охотно произнес, улыбаясь:
-Война есть принуждение к миру.
-Неужели?
-Ну, мы… мы воюем для мира.
-А вы не можете жить просто, мирно, не ища себе врагов?
 -Гм, президент Варлам, враги сами нас находят. –Мочило помолчал немного, потом предложил:
-Господин президент, предлагаю называть войну спецоперацией. Чтобы не болтали ерунду, что Банания постоянно воюет.
-Гм, неплохо,- одобрил  мысль генерала Варлам.-И  Говорить надо всем, что будет не вторжение, а защита национальных интересов Банании. Не оккупация, а освобождение. Что у нас в Банании не диктатура, а суверенная демократия. Что у нас нет цензуры, а есть защита национальных интересов Банании. Если наши враги будут болтать, что у нас в Банании репрессии, надо говорить, это не репрессии, а борьба с экстремистами. Что нет международной изоляции, а есть многополярный мир.
-Великолепно!- радостно воскликнул  Мочило. –Везде враги!
-Наши враги будут кровавые сопли жевать!
   Потом Мочило продолжил:
-Война, это когда нападают на нас. Одобрям-с!
-А наоборот?
-Спецоперация.
                Глава 9
                Модернизация плюс дебилизация всей Банании.
   Когда довольные генералы ушли, Варлам остался один и задумался. Ему понравились все предложения генерала Мочило. Мочило также предложил ликвидировать Болтливую Думу на Доходном ряду, все министерства, но это показалось Варламу лишним. Однако Варлам решил заняться модернизацией. Когда к нему зашел Антонио, Варлам поделился с ним своими думами:
                -28-

-Антонио, надо многое изменить в Банании. Надо заняться модернизацией.
   Антонио слегка вздрогнул:
-Реформы? Что вам не нравится?
-Да все… И министерства, и Болтливая Дума,- быстро ответил Варлам.
     Антонио задумался:
-Знаете, президент Варлам, а вы правы. Наша Болтливая Дума на Доходном ряду напоминает фабрику пустоты. Одобрям-с!
   Варлам похлопал в ладоши, одобряя слова лидера партии «Единый фронт»:
-Великолепно сказано, Антонио! Сказать глупость- самый быстрый способ попасть в топ новостей.
Один информационный шум. Мне нравятся молчащие, со всем согласные обыватели. Они ничем не возмущаются, покорны. И зачем слова?
-Слова? Как зачем?- изумился Антонио.
-Да, зачем они? Одобрям-с?
-Поясню… Вот немым зачем слова, Антонио? Немые обходятся без слов. А зачем слова художнику7 Он рисует картину молча. А музыкант играет, не говоря ни с кем. Музыканту тоже не нужны слова. Парикмахеру тоже не нужны слова, он стрижет без слов. Машинист ведет поезд, не болтая с пассажирами. Есть даже карикатуры без всяких пояснений, подписей к ним, и так все ясно. Понимаешь? И зачем пояснение к картине? Или пояснение явлениям природы, ну, ливню или грозе, например? Или лучам солнца?
-А-а… Верно…
-Рад, что тебе понравились мои мысли. А возьми балет, там разве болтают? Там танцуют молча. Молча! Молчание- знак согласия. И мне нравятся молчащие солдаты. Они не болтают, они молча выполняют приказ командира. Одоборям-с?
-Одобрям-с!
   Варлам помолчал минуту, потом уверенно продолжал:
-Лучше бы наши депутаты молчали. И сидели, только нажимая на кнопку со словом
                -29-

«Да».
-Словно они слепые,- вставил улыбающийся Антонио.
     Варлам поднялся, подошел к Антонио, пожимая ему руку.
-Антонио, ты молодец!- похвалил Варлам.- Ты только что подарил мне прекрасную идею! Чтобы наши депутаты были бы слепые!
   Антонио приятна была похвала, однако он был озадачен словам президента:
-Как слепые? Вы хотите…
-Да, Антонио! Хочу!- выкрикнул Варлам, повторяя  снова диалект из подворотни.- Чтобы они сидели молча и нажимали на кнопку со словом «Да»», если   вообще нельзя обойтись без депутатов, то пусть они будут слепые и молчащие! Ты подал мне прекрасную мысль, Антонио!
   Антонио опешил:
-А как теперь с моими депутатами партии «Единый фронт»? Они все зрячие, я даже…
   Варлам приказал:
-Заменить! В течение одного дня!
-Но как я объясню…
-Мне наплевать, как ты объяснишь! Приказ президента Варлама! Одобрям-с?
    Антонио молчал, покрасневший и расстроенный.
Варлам повторил вопрос, повышая голос:
=Одобрям-с?
-Одобрям-с, но я…
-Ты должен выполнять мои приказы, не обсуждая их!.. Итак, дальше… Министерство вооружений назвать так: Министерство мира.
-Какое там… Министерство мира, если это военное министерство? – спросил простодушно Антонио.
-А ты слышал выражение «Хочешь мира- готовься к войне?
                -30-
-Ну, слышал…
-Одобрям-с?
   Антонио натянуто произнес:
-Одобрям-с.
-Вот и хорошо!.. Министерство вооружений зачем создано? Оно создано для того, чтобы был мир! Чтобы в нашей Банании никогда не было войны!
   Антонио парировал:
-Однако Банания постоянно с кем-то воюет, я даже не понимаю…
   Варлам перебил Антонио:
-А тебе не надо понимать, Антонио! Понимать должен  твой президент Варлам! Одобрям-с?
-Одобрям-с.
-Далее…  Выделить побольше денег на армию, полицию! Создать еще  президентскую гвардию! Чтобы эта гвардия защищала мой дворец! Одобярм-с?
-Одобрям-с.
-Повысить немного зарплаты и пенсии.
   Антонио оживился:
 -Кому повысить7 Может, мне тоже?
   Варлам властно произнес:
-Всем повысить! Только на десять процентов  зарплаты и пенсии! Тебе повысить на двадцать процентов, депутатам партии «Единый фронт» тоже на двадцать процентов! Я это делаю, чтобы все обыватели голосовали за меня.
   Антонио поблагодарил:
-Спасибо, президент Варлам! Одобрям-с!
-Далее… Министерство информации переименовать в Министерство правды- матки.
   Антонио снова опешил:
                -31-

 -Что, что? Как правды, если в этом Министерстве постоянно врут?
-Правильно, врут! Ведут информационные войны. А на войне все средства хороши!  Везде враги! Будут они сопли кровавые жевать! Если идут войны, врать надо! Но с умом врать! И врать, что у нас в Банании все хорошо, а завтра станет еще лучше! Поэтому надо переименовать Министерство информации в Министерство правды- матки. Чтобы за рубежом наши враги не болтали, что-де в Банании постоянно врут!
-А почему правды- матки? Может, просто, правды?
-Нет! Если правда, как мать родная, то правда- матка. Одобрям-с?
   Антонио вынужденно согласился:
-Одобрям-с.
   А Варлам  уверенно продолжал:
-Создать еще Министерство патриотизма. Оно нужно для пропаганды. Зачем нам пропаганда? Чтобы наши враги знали, что в Банании все хорошо! И полная… тьфу, эта, забыл это слово поганое… - Варлам замолк, повторяя диалект из подворотни.-  Вспомнил, демократия!
-Зачем нам поганая, тьфу, демократия?
-Дурак ты, Антонио! На бумаге у нас поганая демократия! К счастью нашему! Так, Министерство по таблеткам оставляем, как было… Как и Министерство пашни и скота. И Министерство легчайшей промышленности. Выполняй мои приказы! Чтобы модернизация была проведена! Чтобы мир знал о наших достижениях! Одобрям-с?
   Антонио вынужденно согласился:
-Одобрям-с.
   А выйдя из кабинета Варлама, он пробормотал:
-Модернизация плюс дебилизация всей Банании… А я бессилен что-то изменить…
                Глава 10
                Метаморфозы режима.
     Прошло пять лет нахождения Варлама во власти. Реальность стала похожа на карикатуру. Абсурд заменил территорию здравого смысла. Потешные выборы в Болтливую Думу состоялись. Партия «Единый фронт» выиграла выборы, в чем никто не сомневался. Местные остряки назвали выборы потешными в силу того, что результат оных выборов заранее был известен: побеждает всегда партия «Единый фронт». Однако где-то в одной области Банании слишком перестарались с подсчетом голосов, мастера телепропаганды заявили, что-де  в этой области за партию «Единый фронт» проголосовало 120 процентов благодарных избирателей. Никого этот курьезный факт не напугал, а Антонио потом авторитетно заявил, что-де то была проста шутка телекомпании «Останки». Так же курьезно и помпезно прошли потешные выборы президента Варлама. За него, как объявили мастера телепропаганды, проголосовало… 130 процентов благодарных избирателей. Этот новый курьезный факт тоже никого не встревожил, а Антонио ликовал, называя Варлама самым- самым, патриотом из патриотов, демократ из демократов. К сожалению,  забыли парламентаризм и плюрализм мнений. Каждый божий день показывали Варлама в новостях телекомпании  «Останки»: то он делает замечания Антонио или какому-нибудь министру, то он встречается с журналистами, то он сам садится за руль автомашины, то он прохаживается возле своей резиденции.   Интересная модернизация прошла в Болтливой Думе на Доходном ряду: все зрячие депутаты были заменены… слепыми. Однако мастера телепропаганды объяснили сей факт просто, мол, слепые тоже люди, они хотят есть, да есть очень хорошо, особенно, что депутаты получают большую зарплату. А довольный Антонио прибавил, выступая в телеэфире, что слепые депутаты должны лишь только нажимать на кнопку со словом  «Да».  Мастера телепропаганды вопили от небывалого счастья, восхваляя изо всех сил существующий режим и все, что с ним связано. Телевизионный экстаз они выражали весьма агрессивно в милитаристском духе: победим и всем покажем! Конечно, разговор шел не о кузькиной или иной матери, но все равно наступило время всеобщей гордости. Мастера телепропаганды, кажется, прошли курсы коллективного вранья. И хотели навязать Банании национальную идею под названием «Все хорошо, прекрасная маркиза!». Также они радостно объявили, что инфляция снижается, и гражданам Банании не стоит беспокоиться, ведь инфляция есть везде в мире. Они также прибавили радостно, что зарплаты и пенсии увеличились, однако забыли сказать, что зарплаты и пенсии в Банании малы в сравнении с эге-гей  Европой. Примечательный и смешной факт: один телепропагандист сказал не зарплаты, а зряплаты, но потом быстро извинился за свой ляп. Также было объявлено, что скоро будет поставлен памятник Стапинусу прямо напротив резиденции президента Варлама. Появился новый нацпроект: «Полиция нас бережет», в  соответствии с которым полиция каждого останавливает на улицах и интересуется его пропиской или регистрацией. Чем больше катастроф и горя, убийств в реальной жизни, тем больше  становилось мочеполового юмора,  виртуального хохота в эфире, в связи с чем недовольные граждане тихо на своих кухнях говорили, что наступила всеобщая телеюморизация страны, всеобщая дебилизация. Хитроумный президент Варлам
                -32-
придумал, как заткнуть рты местным остякам, недовольным его властью. Всех, кто критикует режим, даже в чем-то сомневается,  и  не говорит постоянно «одобярм-с», стали называть иноагентами. Ранее во время правления Стапинуса их называли врагами народа, а теперь стали называть иноагентами. Увы, старая мифология возвращается в несколько измененном виде, в связи с чем немногочисленные оппозиционеры стали поговаривать, усмехаясь: «Не печальтесь: завтра наступит вчера! На карете прошлого далеко не уедешь!». Варлам внедрил в сознание обывателей незамысловатый кодекс добропорядочности: непогрешимость его, самого- самого великого президента в мире и законов Банании, слепая вера Варламу, беспрекословное повиновение ему. Варлам не только искореняет вольномыслие, но и последовательно внушает обывателям, что процветает, а былые опасности преодолены благодаря его мудрому попечению. Большинство журналистов решили стать ура- холуями, постоянно говоря «одоборм-с!» и безумно хваля президента Варлама. Однако не все проглотили пилюлю единомыслия. В  гордом одиночестве осталась  одна журналистка Росита Латыния, которая продолжала писать критические статьи о полицейщине и авторитаризме Варлама. Несколько раз ей звонили с угрозами, требуя, чтобы она перестала писать критические статьи, но Латыния постоянно игнорировала все угрозы. Тогда какой-то подлец   подошел к ней на улице с ведром дерьма и облил им ее. Доблестная полиция бодро сообщила, что обязательно найдет  подлеца  в течение недели и обязательно его накажет. Однако ни через неделю, ни через месяц полиция не нашла его. Мастера телепропаганды ничего не рассказали об этом позорном событии в эфире.  Латыния написала новую критическую статью, где красочно описала все угрозы в ее адрес, позвонила в телекомпанию «Останки», требуя, что они хоть что-то сказали о глумлении над оппозиционной журналисткой. Потом в вечерних новостях посмеялись над Латынией,  нагло утверждая, что она сама облила себя дерьмом на улице. Получилось почти, как в одной старой комедии, где одна дамочка якобы сама себя высекла. Еще добавили, что, возможно, эта Латыния инсценировала  все, попросив кого-то облить ее дерьмом, или ходила на завод по очистке и там испачкалась; и делала это якобы лишь для того, чтобы критиковать режим и великого президента Варлама, который ни в чем не виноват! Через месяц после глумления над Латынией ее убили, когда она шла домой после работы. Доблестная полиция арестовала двоих  мужчин приезжей национальности, которых обвинила в убийстве журналистке. Но суд над преступниками не состоялся по причине того, что оба преступника… повесились на шарфах в следственном изоляторе. Полиция почему-то не удивилась, что они повесились и откуда взялись два шарфа в изоляторе. А когда доложили президенту Варламу об убийстве Латынии, он довольно равнодушно сказал, грязно ругаясь, повторяя диалект из подворотни:
                -33-

-Нет человека- нет проблемы.
   После того, как президент Варлам приказал, чтобы олигархи Банании делились, они стали бежать за рубеж. И  чаще всего бежали в Брютандию. Бланко, один олигарх, который ранее дружил с президентом Варламом, сильно обиделся на него, не захотел делиться, тоже сбежал в Брютандию. И оттуда стал писать разные пасквили на Варлама и его полицейский  режим. Но потом мастера телепропагнды сообщили, что Бланко… повесился в ванной в своем особняке. Причем он тоже повесился на шарфе, как и убийцы Латынией. Также в телеэфире рассказали, что бедный Бланко,  падая из ванны, поломал два ребра. Мастера телепропаганды ничему почему-то не удивились, почему этот Бланко надел шарф в ванной и каким же образом можно сломать два ребра в ванной. Также они не удивлялись, когда утверждали, что число внешних и внутренних врагов Банании постоянно увеличивается. В связи с этим известный психиатр Диас ляпнул, что-де  у президента Варлама психогенный параноидальный психоз, к тому же Варлам социопат с нарциссическим расстройством личности. Мастера телепропаганды не поверили ему, говоря, что психиатр ошибается. А через неделю Диас случайно упал с балкона восьмого этажа, как заявили мастера телепропаганды,  и разбился насмерть.  Доблестная полиция Банании утверждала, что Диас вероятно сильно напился, потерял равновесие и упал на улицу. Как ни странно, полиция даже не завела дело по поводу смерти Диаса. А президент Варлам равнодушно сказал, услышав о странной смерти Диаса:
 -Нет человека- нет проблемы.
    Певец стабильности Варлам постоянно говорил в эфире, что стабильность хороша для Бананнии. Местные остряки шутили тихо на кухнях, что стабильность по – американски: кого бы ни выбрали, жизнь остается такой же стабильной, как и раньше, а стабильность в Банании: даже при ухудшении жизни обыватели стабильно почему-то голосуют за одних и тех же. Министерство правды- матки стабильно формировало ненависть к эге-гей Европе и Америке, прибавляя, что-де у нас в Банании все распрекрасно, подчеркивая, что главное: есть стабильность! Местные остряки на кухнях шутили, что в Банании одни и те же лица стабильно сидят на своих местах, стабильная инфляция, телекомпания «Останки» стабильно запугивают обывателей эге- гей Европой и Америкой, что верхи стабильно могут жить, как хочешь, а низам на все наплевать; также они хихикали на кухнях в Банании импортная стабильность в виду того, что все в Банании импортное (телевизор, компьютер, сотовый телефон,
                -34-

магнитофон или магнитола, холодильник).
   А президент Варлам похвалился в телеэфире, что-де в Банании все хорошо, жизнь стабильна, как никогда.
-У нас в Банании все может быть!- хвастливо произнес  он.- Даже то, что быть не может, страна больших возможностей! Наши враги будут пыль глотать!
   Стабильный авторитаризм в Банании сменился тоталитаризмом. Местные остряки перестали шутить даже на кухнях,  грустно говорили, что Банания сильно отличается от цивилизованных стран примерно так же, как электрический стул от обычного стула.
                Глава 11
      Концепция общенациональной психотерапии и главный транквилизатор для обывателя.
   После того, как президент Варлам пообещал генералам, что памятник бывшему  президенту Стапинусе поставят, генералы неоднократно спрашивали Варлама, когда же памятник поставят. Они так сильно надоели Варламу, что он приказал целый месяц их не допускать к нему. Но при этом Варлам милостиво разрешил показывать по телевидению передачи о Стапинусе, указывая, что многие обыватели ностальгируют по старому времени, а миф  о сильном Стпинусе  жизнеспособен, удобен многим; когда люди боятся будущего, они смотрят в прошлое и идеализируют его. Однако мастера телепропаганды перестарались с частыми передачами о Стапинусе. Варламу показалось, что Стапинуса хвалят больше, чем его, дорогого и великого президента Банании, поэтому он вызвал к себе Антонио для строгого разговора.
-Почему этого политического монстра Стапинуса часто показывают в эфире?- спросил раздраженно Варлам.
Антонио осторожно ответил:
-Извините, президент Варлам, но вы сами…
-Что я сам, придурок Антонио?
-Вы сами приказали показывать передачи о Стапинусе…
 -Каждый день его показывают в твоих новостях!
-Извините…   Его показывает телекомпания «Останки»,- осторожно поправил Антонио.
-Останки?! Одни останки сейчас от тебя останутся, если этот Стапинус  не исчезнет!
                -35-

 Антонио вздрогнул:
-Я стараюсь…
 -Стараешься?! Стараешься монстров показывать?
-Я лишь исполняю ваши приказы.
-Моих?!
-Напомню наш недавний разговор, когда сказали, что обывателя надо отвлекать от унылой реальности.
-Это так ты быдло отвлекаешь? Появлением Стапинуса в эфире?
-Помню, был разговор о том, что ничто так не отвлекает обывателя от унылой  реальности, как псевдоисторические дискуссии «Стапинус  всегда жив!». Вы говорили, что это концепция общенациональной психотерапии.
     Варлам  орал  полчаса, энергично жестикулируя, словно злой и внезапно ополоумевший дирижер, который грозит одновременно всем музыкантам и хочет наказать всех за плохую игру. А покрасневший Антонио  стоял рядом навытяжку, помалкивая, боясь даже пошевелиться и считая про себя от одного до тысячи. Устав орать,  Варлам выпил стакан воды, потом посмотрел исподлобья на Антонио , негодующе спрашивая:
-Черт, чего молчишь?
-Я… я слушаю. Одобрям-с.
-Чего ты одобрям-с?
-Все одобрям-с.
-Ой, какие полные идиоты вокруг! Везде враги! Будут пыль глотать!
-Извините, я не полный идиот,- осторожно возразил Антонио. – У меня нет слов, чтобы описать, как я взволнован.
-Да у тебя ничего нет! Мозгов у тебя нет!- взревел Варлам. - Чего ты болтал об отвлечении обывателя?
-Ничто так не отвлекает обывателя, как псевдоисторические дискуссии на тему «Стапинус всегда жив»,- напомнил Антонио. -Вы еще говорили о концепции
                -36-
общенациональной психотерапии.
-Это ты к чему?
-Что телевидение должно быть главным транквилизатором для обывателя.
-Согласен, - произнес помягче Варлам.- Помню эти слова, помню. Должны быть методы корректировки реальности. –Везде враги!
-Одобрям-с,- слегка улыбнулся Антонио.
-Чего ты одобряешь?
-А все, что скажете.
-А если прикажу тебе сейчас утопиться?- спросил с интересом Варлам.
-Ну… зачем…- испугался Антонио.
-Ладно,- махнул рукой  Варлам. - Шутка!... Да, все, что прыгало, танцевало, пело, изрыгало неимоверные потоки лжи и отличалось ярко выраженной пошлостью, отвлекало телезрителя от реальности, да… Но хватит говорить о Стапинусе!
-Одобрям-с.   -  Антонио благоговейно глядел на Варлама, внимая каждому его слову. – А что насчет памятника Стапинусу? Эти генералы…
     Варлам перебил Антонио, повторяя диалект из подворотни:
-Эти наглые генералы мне надоели!.. Ладно, получат они памятник… А почему  быдло недовольно только нашими чиновниками - взяточниками?  В нашей Банании все воруют.
    Антонио радостно повторил слова Варлама:
-В нашей Банании  все воруют.
- И ты тоже?
-Ну, я… Немного…
 -Ладно.   Как там депутаты?
   Антонио расплылся в ослепительной улыбке:
- Они все - «за». Как и всегда.
-Неужели все депутаты в Болтливой Думе «за»?
                -37-

-Все - «за»,- радостно подтвердил Антонио.
-Похвально.
-Похвально врут в гла… Ой…-  остановился Антонио, поняв, что ляпнул лишнее.
-Ты думаешь, о чем  говоришь?- прикрикнул Варлам на партийного босса .-  Как там новостные программы? Каждый день меня показывают?
 - Каждый день вас показывают.
 -Точно?
-Точно,- услужливо ответил Антонио.
-Каждый день смотришь новости? То есть меня дорогого?
-Каждый день смотрю новости…  ой, то есть вас дорогого
 -Ты не сказал, какие вести с фронтов?
-А-а… Всё хорошо!- выпалил, сияя  Антонио.
-А не врешь?
-А-а… На внутреннем фронте болото. Затишье. Митингов нет.
-А на внешнем фронте?
    Антонио помрачнел:
 -А на внешнем фронте одни проблемы.
-Конкретнее! Везде враги! Чтоб они все кровавые сопли жевали!
-Ну, Запад постоянно нас критикует. Мастера телепропаганды постоянно говорят, что надо воевать с внутренними и внешними врагами Банании!- выпалил радостно Антнио.
-Да, виртуальная агрессия против любых наших врагов допустима,- одобрил Варлам.- Везде враги! Мастера телепропаганды молодцы! Гипноз вообще запрещен в немедицинских целях, но есть разные иные модели наведения транса. Повторения, многократные повторения одних и тех же фраз, резко экспрессивная речь, быстрая и без пауз.
                -38-

-Одобрям-с!
-Оборонное сознание - это хорошо. На войне все управляемы!.. Обыватель должен быть всегда напуган. Он должен бояться войны!
-Одобрям-с!
-Напуганный телевизионными манипуляциями обыватель будет желать только покоя и единения с властью.
-Пишут наши враги, что мы вроде воевать хотим,- сообщил Антонио.
-Но мы не воюем,- строго произнес Варлам.- Мы принуждаем к миру. Да, наши депутаты и мастера телепропаганды мне нравятся. Патриоты Банании!  Знаешь, чем обычная проститутка отличается от политической?
-Чем?
-Обычная проститутка имитирует оргазм, а политическая проститутка – патриотизм.- Сказав последнюю фразу Варлам,  очень громко засмеялся.
-Это вы хорошо сказали,- похвалил,  натужно улыбаясь Антонио.
                Глава 12
                Памятник, который провалился.
    На следующий день Песочио доложил Варламу, что генералы снова явились и просят их принять. Варлам грязно выругался, махнув рукой. Он думал, что Песочио выйдет, однако тот стоял рядом.
-Может, президент Варлам, все-таки примете их?-  робко спросил Песочио, улыбаясь-. Они каждый день приходят, меня упрашивают, что вы согласились их принят, я…
   Варлам перебил Песочио:
-Ладно. Зови.
    Генералы подбежали к Варламу, благодаря его за то, что он разрешил им войти.
 -Спасибо, президент Варлам!- радостно воскликнул Мочило.- Мы умоляем вас поставить памятник Стапинусу, ведь вы обещали…
   Варлам перебил его:
                -39-

-Гм, всем обещаю. Обещаю всем обещать обещанное.
-Вы обещали поставить памятник.  Мы его уже заказали!
   Услышав, что памятник генералы заказали, Варлам насторожился:
-Это как понимать, Мочило? Без моего разрешения?- Варлам покраснел, выругался, повторяя диалект из подворотни.
   Генералы замолчали, боязливо смотря на Варлама.
  -Так, теперь, мои храбрые вояки, признавайтесь, почему памятник Стапинусу изготовлен, а я ничего не знаю?- сурово спросил Варлам.- Может, вы стали править вместо меня? Может, казнить всех вас?
   Мочило поднял руки, виновато говоря:
-Извините нас, мой Варлам… Мы старались лишь для вашего рейтинга.
-Не понял, поясни.
-Обыватель соскучился по сильной  руке! Его нужно отвлечь от унылой реальности,- назидательно  произнес Мочило.- Ничто так не отвлекает обывателя от реальности, как  псевдоисторические дискуссии «Стапинус  всегда жив!».  Чтобы обыватель, смотря на памятник Стапинусу, радовался, мол, в Банании  радеют за сильных правителей, которые боролись за суверенитет и державу! И тогда вас будут чтить и хвалить, что вы продолжатель дела Стапинуса! Что был эффективный менеджер Стапинус, а теперь у нас есть великий президент и эффективный менеджер Варлам! Продолжатель дела Стапинуса! Что ты, наш великий президент Варлам, который радеет за свою державу! И тогда обыватель забудет свои проблемы, став гордиться державой, говоря, что  в Банании есть сильные правители! Тогда обыватель не будет думать, что он бедный. Не будет возмущаться высокими ценами. Тогда он будет думать только о президенте Варламе! Есть И тогда твой рейтинг взлетит до небес!
   Мочило говорил с лицемерной улыбкой на устах, а остальные генералы молчали, лишь радостно кивая.
   А  Варлам  с каждым восклицанием  Мочило поднимал голову все выше и выше. Лесть генерала пришлась ему  по душе. Он слушал Мочило с необыкновенным наслаждением, но при этом продолжал оставаться бесстрастным и безэмоциональным.
   Через минуту Варлам  жестом руки остановил словоизлияния Мочило.
-Ладно, Мочило. Убедил,- сказал Варлам высокомерно - меланхолическим тоном.- И памятник готов?
 Все генералы завопили:
-Готов!..
-Давно готов!..
-Его изготовили еще месяц назад!..
    Варлам помолчал минуту для важности, потом согласился:
-Хорошо. Разрешаю его поставить в Банании.
   Услышав согласие Варлама, генералы заплясали от радости.
-Хватит плясать, генералы!- властно сказал Варлам.- И где находится памятник?
                -40-

 Мочило коротко ответил:
-Он стоит в казарме.
   Варлам  захотел немедленно посмотреть на памятник. Он поехал вместе с генералами в казарму. Войдя в казарму  вместе с генералами, Варлам увидел восьмиметровую скульптуру из гранита. Гранитная скульптура Стапинуса выглядела очень устрашающе:
 большой размер, грозный взгляд Стапинуса, который стоял в генеральской форме с мечом наперевес. Варлам минут пять смотрел на скульптуру, не отрываясь.
  -Вам нравится, мой президент Варлам?- вкрадчиво спросил Мочило.
   Варлам кивнул ему, говоря вполголоса:
-Очень устрашающе выглядит. Грозный какой…
-Вот и хорошо!..- радостно воскликнул Мочило.- И нам тоже памятник нравится!..
    Варлам  приказал  поставить памятник напротив своего дворца на следующий день.
   Генералы заплясали от радости, истошно вопя:
-Ура Варламу!
-Победа будет за нами!
-Свершилось! Ура!
-Наша мечта свершилась! Ура Варламу!..
    Варлам приказал, чтобы памятник ставили в торжественной обстановке. Сначала прошел военный парад, звучал военный оркестр. Генералы одели мундиры, предназначенные только для торжеств, нацепили на грудь  все медали и ордена. Церемония происходила при большом скоплении народа.  Несколько раз о церемонии говорили в новостях, поэтому не удивительно, что вся улица была заполнена людьми.
   Громадную скульптуру установили под звуки оркестра. Генералы захлопали.
      Варлам забрался на установленную трибуну для речей, взял у Песочио специально написанную для него речь для торжественного случая и стал бодро читать по бумажке:
-Граждане Ьанании! Мы присутствуем при очень важном, эпохальном событии! Мы ставим памятник прежнему президенту Стапинусу, который радел за державу, который боролся за суверенитет Банании! Который был эффективным менеджером и…- Поднявшийся сильный ветер неожиданно для всех помешал Варламу читать, листки бумаги разлетелись в разные стороны. Варлам беспомощно развел руками. Он  попытался поймать листки бумаги, но у него ничего не вышло. Песочио, Антонио с генералами стали ловить листки, но все оказалось безуспешно. Варлам  решил закончить речь без своей шпаргалки.
-Итак, граждане Банании…- начал неуверенно он.- Мы считаем… Да, надо вспоминать прошлое.-  Варлам  помолчал, потом твердо произнес:
-Да, надо вспоминать прошлое! Везде враги! Будут пыль глотать!
   Мочило, желая подбодрить Варлама, захлопал, выкрикивая:
-Ура Варламу! Варлам  настоящий оратор!
-Да… Надо вспоминать наше героическое прошлое!- повторил Варлам.- Везде враги! Мы будем защищать суверенитет Банании, как защищал его Стапинус!
  Все генералы дружно заорали:
-Молодец президент Варлам! Ура оратору!
 
                -41-

  Варлам  сошел с трибуны.
   Улыбающийся Мочило спросил Варлама:
-А теперь будут танцы, как вы обещали?
   Варлам  не успел ответить, как громадная скульптура целиком… (о, чудо-то какое!) ушла под землю. Люди запаниковали, отбежали от скульптуры, раздались женские крики, детский плач. Полицейские  забегали, почему- то став стрелять из пистолетов в воздух.
   Генералы застыли от ужаса, вздрагивая.
    Варлам  занервничал:
-Что случилось? Почему скульптура провалилась?
   Мочило развел руками, ничего не говоря. Полицейские  забегали возле образовавшейся ямы на асфальте. Несколько полицейских  полезли в яму, копались там  минут пять, потом  вылезли,  печально говоря, что ничего не нашли.
   Злой и покрасневший Варлам  подбежал к яме, расталкивая полицейских  и генералов.
-Что происходит?! Почему не можете вытащить скульптуру?!- пронзительно закричал
 он. - Где полиция? Песочио, Антонио, полезайте в яму, вытащите скульптуру!
   Мочило стоял возле Варлама. Он совершенно некстати вспомнил о готовящихся танцах и робко спросил:
-Президент Варлам, может, танцы сейчас начать?
-Чего, чего?!- взревел Варлам.- Придурок!  Какие танцы?! Я прикажу тебе сейчас танцевать в яме!
    Песочио и Антонио  полезли в яму, но ничего там не нашли. Когда оба они, грязные и усталые, вылезли из ямы, то пробормотали, стараясь не смотреть на злого Варлама:
-Нет там… Ничего там нет…
-Как ничего нет?- снова закричал Варлам.- А где скульптура?
-Она исчезла…
   Две старухи, стоящие рядом, перекрестились, потом одна пробормотала:
-Это сам Бог не допустил, чтобы памятник монстра поставили.
   А другая старуха прибавила шепотом, опасливо глядя на Варлама и полицейских:
-Верно говоришь… Хватит вспоминать политических монстров…
   Антонио привел архитектора, который ваял скульптуру. Архитектор развел руками, виновато говоря:
  -Послушайте, президент Варлам,  только больше не кричите. Скульптуру поставили на неудачном месте. Причиной  происшествия стали  грунтовые воды и образовавшиеся
под землёй пустоты.
-Значит, на неудачном месте? А ты, значит, не виноват?- вскричал Варлам. –Везде враги!
     Разозленный Варлам приказал  немедленно расстрелять архитектора. Постояв немного возле ямы и грязно выругавшись, Варлам пошел в свой дворец. А опешившие генералы остались возле ямы, пожимая плечами.

                Глава 13
                Новая беседа с классиками во сне.
                -42-
   Знаете, господа, мои дорогие читатели, я, автор романа Сергей Карамов, страстно желал, чтобы классики похвалили мой  роман об антигерое, поэтому  с нетерпением ждал, когда же вновь их увижу. И к моему неописуемому счастью новая беседа состоялась. Она началась с того, как Салтыков- Щедрин похвалил меня:
-Сергей Константинович, вы прекрасно пишете,  в совершенстве владеете аллегориями и метафорами, высмеиваете этого пройдоху Варлама! Я недавно говорил, что слишком сложно описать этого персонажа, но вы с этим прекрасно справляетесь. Уж не знаю, что будет дальше и как закончить роман, но надеюсь, что вы справитесь с поставленной задачей.
   Я заулыбался:
-Спасибо, Михаил Евграфович, за высокую оценку моего творчества! Я пока не закончил роман, но обещаю: дальше будет еще интереснее. Вы горевали, что в будущем у сатириков не будет тем для осмеяния, но возражу: куда ни посмотри, полно этих тем,
сатирики вряд ли останутся без работы.
    Гоголь тоже похвалил меня:
-Вы молодец, хорошо пишете. Ваш Варлам хвастливое быдло.
   Булгаков уточнил с видимым удовлетворением:
-Да, настоящее быдло. Похож местами на моего Шарикова.
  Я воскликнул с восторгом:
-Николай Васильевич, мой любимый писатель, вы великолепно в двух словах охарактеризовали Варлама! Да, сложно в двух словах описать этого персонажа, может, немного схематично, но  вы это  великолепно сделали. Вы прекрасно написали бы подобный роман!
-Нет, Сергей Константинович, ничего больше писать не буду.- Гоголь помолчал минуту, потом произнес:
-Вы сами хорошо напишете роман.  Я говорил вам раньше, что персонажи, подобные на моего Хлестакова, могут повторить в будущем. Творите. Современный писатель должен потрясать читателей своим творчеством, потому что обыватели обросли носорожьей кожей равнодушия. Надо обличать зло, раковую опухоль общества, надо его высмеивать! Очень правильно назвали своего героя, нет, антигероя Варламом, но он узнаваем по зловещей общности всех диктаторов. Им одинаково свойственно отсутствие нравственного стыда, то есть их отличает нравственное бесстыдство. Конечно, подобные антигерои обещают своим народам рай на земле, их сила – в демагогии, а демагогия есть отсутствие нравственного стыда! И вы хорошо описали ватников, ваш  роман должен снять с их глаз катаракту рабского равнодушия! Преемственность зла! Зло, как раковая опухоль, способствует духовому растлению общества.
   Слова Гоголя поразили меня своей необыкновенной точностью, верностью оценок, меткостью великого художника пера, от внимательного взгляда которого вряд ли что ускользнет.
  А улыбающийся Булгаков охотно сказал:
-А я добавлю, Сергей Константинович, что даже после смерти диктаторы опасны, как и при жизни, к сожалению. Их трупы смердят даже если были похоронены с почетом
                -43-

или облиты бензином и сожжены. Это их смрад сотрясает общество до сих пор! И ностальгическая тоска ватников, холопов по сильной руке, и портреты диктаторов везде, где только можно, это тоже смрад разлагающегося в обществе мертвеца. Пока не будут описаны все преступления диктаторов, не будут высмеяны их деяния, не будут преданы гласному суду общественности, труп будет разлагаться среди живых, отравляя своим трупным ядом.
    Салтыков- щедрин сказал задорно- интригующим тоном, чуть улыбаясь:
-Господа хорошие, вы обсуждаете сейчас диктаторов в общем или конкретно этого Варлама? Может, поговорим сейчас, почему автор назвал его антигероем? Да, это плут, демагог, но поговорим, что же хорошего он сделал для своей страны.
   Булгаков моментально ответил:
-Я скажу. Да, он немного повысил зарплаты и пенсии, но сделал сие, чтобы за него голосовали. Да, он помог партии «Единый фронт», как и обещал лидеру этой партии. И партия стала всегда побеждать на выборах, но сделал сие, чтобы партия всегда была бы него. И потом  стали хихикать, что выборы в Банании потешные. Да, он повысил обороноспособность армии, но сделал сие, чтобы прежде всего  обезопасить самого себя! Любой диктатор первым делом укрепляет армию, которая его будет защищать! А вот, скажите, господа,  чем  этот Варлам отличается от других диктаторов? Плут Варлам  выдумал новый термин «иноагент». И всех несогласных с его тоталитарным режимом стали называть иноагентами, то есть пособниками так называемого Запада. Еще плут Варлам приказал, чтобы в Болтливой Думе работали бы только слепые депутаты. Этой придумкой, Сергей Константинович, вы очень удивили меня, великолепно придумали! Таким путем вы показываете «слепоту» современности, Сергей Константинович! Также он додумался до того, что назвал тиран Стапинуса эффективным менеджером. Значит, если сей тиран эффективен в своей деятельности, то он хорош, ничего плохого якобы для народа не делает. Далее… Именно он приказал, чтобы по телевизору показывали быдловые развлекательные программы. Для отвлечения внимания обывателей, чтобы они только хихикали и не задумывались о дне сегодняшнем. «Заслугой» Варлама считаю еще некоторую подмену понятий.
-Что, что?- не понял Гоголь.
-Подмена понятий… Что в  Банании не диктатура, а суверенная демократия. Что  нет цензуры, а есть защита национальных интересов Банании. Если  враги будут болтать, что у  в Банании репрессии, надо говорить, это не репрессии, а борьба с экстремистами. Что нет международной изоляции, а есть многополярный мир. Еще этот Варлам придумал технологию телепропаганды. И новую теорию под названием «воинствующий национал- патриотизм». Режим держится на пропаганде и автоматах,  все запуганы. Обыватели боятся перемен, ведь им внушили ложную мысль, что якобы все перемены опасны. Да, лучше стабильность (читай- застой), чем что-то новое, пугающее. Варлам пытается внушить обывателям, что его хваленая стабильность есть высшая форма национального благополучия. Но проблема заключается в том, что возникший застой никогда не станет надолго стабильностью, так как со временем он будет напоминать стареющий дом, который лишь снаружи кажется огромным, крепким, но внутри пропахло сыростью и гнильем. «Заслугой» Варлама считаю  и то,
                -44-

что он ввел Бананию в политическую архаику, в Банании введена проклятая цензура, тоталитарный контроль за всем и вся, предельно усилен силовой механизм для подавления любого возмущения общества! Нельзя управлять будущим методами прошлого!
   А Салтыков- Щедрин  быстро добавил:
-И теперь в Банании все обыватели притихли, не шутят.  Промороженная пустыня лжи! А слепые депутаты лишь нажимают на кнопки со словом «Да». К сожалению, многие чиновники и депутаты оказались продажными. Проституция позорна, но большего позора достойны те, кто продает не свое тело, а душу! Все в Банании стали считать, что правды вообще нет, что политика грязь, которой не стоит заниматься, и что рядовой человек ничего не сможет ничего изменить! К сожалению… И
подобная система разрушает не только страну, она убивает душу человеческую! Душа становится мертвой! Однако, думаю, тоталитарный режим Варлама медленно, но верно будет угасать. Чиновники будут говорить уверенно, как и прежде, традиционными лозунгами: все, мол, хорошо, прекрасная маркиза, стабильность, враги везде, но мы всех победим, но будут говорить сие без веры, мастера телепропаганды будут пытаться вновь говорить с пафосом, но он окажется отличен от реальности. Что будет дальше в Банании? Она окажется на развилке истории: уходить еще глубже в страх, изоляцию или же пытаться все изменить. Все может измениться, если народ перестанет верить в систему Варлама. Что она правильная, что ее можно изменить! И вот тогда история будет двигаться к прогрессу, подлинной демократии! – Он помолчал минуту, потом похвалил меня:
-Да, Сергей Константинович, вы великолепно описали генералов Банании. Я тоже
высмеивал генералов, надеюсь, помните мою сказку о мужике, который генералов прокормил.
         В конце беседы Булгаков скептически сказал:
-Я слабо верю, что роман напечатают не по причине того, что написан, а в силу того непреложного факта, что тема очень острая, социальная и политическая сатира. Издательства предпочитают печатать больше развлекательное чтиво, чем подобный роман. Вы прекрасно пишете, Сергей Константинович, желаю, что роман поскорее будет дописать, что он будет напечатан в крупном издательстве большим тиражом!
   На этом мой сон, к сожалению,  закончился. И я  в который раз поразился меткостью оценок классиков, их прекрасному русскому языку, четкостью определений! И мне весьма приятно, что мой  неоконченный пока роман им нравится!

                Глава 14
                Ловкий  манипулятор сознанием  Варлам, или подмена понятий.

     Господа хорошие, мои дорогие читатели! В последнем сне классики говорили, что антигерой Варлам ловкий манипулятор сознанием,  что в Банании происходит подмена понятий. Что в  Банании не диктатура, а суверенная демократия. Что  нет цензуры, а есть защита национальных интересов Банании; если  враги будут болтать, что  в Банании репрессии, надо говорить, это не репрессии, а борьба с экстремистами.
                -45
что нет международной изоляции, а есть многополярный мир. И как назвать подмену понятий одним словом? Это эвфемизм, что означает в переводе с греческого языка- говорю вежливо, то есть слово или явление, называть которое прямым именем в данное время неудобно, неприлично или не принято.
   Скажите, господа хорошие, как защитить свое сознание от искаженной картины миры, от пропаганды, как выработать свое личное мнение, возможно, иное, чем у мастеров телепропаганды? Ответ получите, читая труды историков. К примеру, лорд Артур Понсонби (1871- 1946 гг.), изучая опыт пропаганды и контрпропаганды стран Антанты и Тройственного Союза в Первой мировой войне написал книгу «Ложь во время войны». Понсонби изложил принципы военной пропаганды. А позднее историк Анна Морелли изучила принципы Понсонби, опыт всех войн и колониальных конфликтов двадцатого века в своей диссертации под названием «Основные принципы военной пропаганды». Итак, как писала Анна Морелли, «мы против войны, наши враги ненавидят нас, желая напасть на нас первыми». И лидер враждебной страны должен казаться дьяволом во плоти, в соответствии с принципами эвфемизма, как писала Морелли. И в соответствии с принципами эвфемизма, как писала та же Морелли, «за все последствия несет ответственность враждебная сторона».
   Почему сейчас я об этом пишу? Да очень сходно с режимом Варлама, с подменой понятий, которые творились в Банании. Ловкий манипулятор сознанием направляет мысли в нужное ему русло путем искажения смысла высказанных слов или навязывания альтернативных интерпретаций. Это есть подмена понятий, техника манипуляции, при которой вместо неудобного или ненужного факта вставляют удобный для манипулятора. Это есть когнитивная ловушка, позволяющая манипулятору Варламу  изменить сознание путем изменения значения слов или контекста ситуации. К примеру, понятие свободы манипулятор Варлам превратил просто в хаос. Манипулятор может говорить только часть правды, что-то утаивая, или же используя некорректную интерпретацию фактов, создавая ложную картинку мира. Мастера телепропаганды, безумно  хваля своего кумира Варлама, сознательно не говорили  о негативных последствия принятых решений.
   Манипулятор сознанием может формировать новые значения известных слов.
Может создавать новые смыслы, подмена понятий, при которой формируются
Новые значения известных слов, искажающих реальность. К примеру, введение эвфемизмов (экономия ресурсов вместо сокращения расходов, использование патриотической лексики («возрождение традиций») для маскировки сомнительных инициатив. Повторение одних и тех же ключевых слов заставляет человеческий мозг ассоциировать новые смыслы с этими словами.
   Варлам прекрасно усвоил всю технику манипуляции сознанием, которую изучил в школе тайной полиции, а потом стал применять ее на практике.
   Ранее генерал Мочило говорил, что в сопредельных странах Айайстане и Ойойстане много полезных ископаемых, неплохо бы захватить эти страны под благовидным предлогом. И небольшая победоносная война повысила бы имидж президента Варлама. Варлам после длительного раздумья решил захватить Айайстан и Ойойстан, однако в соответствии с принципами эвфемизма он приказал всем говорить, что надо защитить наших соотечественников в сопредельных странах, но начать не войну, а
                -46-

спецоперацию «Буря в пустыне».
    В Айайстане и Ойойстане проживало три миллиона жителей, также жили и бананцы. Как говорили мастера телепропаганды, в этих странах жило очень много наших соотечественников, всего  три тысячи бананцев, однако мастера телепропаганды нисколько не смущались, утверждая, что наших соотечественников в Айайстане и Ойойстане якобы очень много, якобы их там притесняют, поэтому надо их защитить, и что нужно бы там провести референдум о вхождении этих стран в распрекрасную Бананию.  Через неделю референдум провели, как нагло заявили мастера телепропаганды, только тысяча бананцев проголосовала за присоединение к Банании. И потом состоялась спецоперация «Буря в пустыне». Генералы Банании были в  восторге, хвалили Варлама в телеэфире, говоря, что теперь наши соотечественники защищены. Ловкий манипулятор сознанием Варлам  говорил, что наших соотечественников он всегда защитит, что-де Банания окружена со всех сторон врагами, которые мечтают захватить землю Банании, а бананцев превратить в своих рабов.
   Волею судеб в Банании появилась журналистка Джейн Смит из газеты «Washington Times»», которая весьма критично отзывалась о Варламе и всех его манипуляциях, даже открыто писала в своих статьях, что он социопат с нарциссическим расстройством личности, что он очень опасен для мира и совершенно случайно оказался президентом Банании. Джейн Смит пыталась сказать об этом в студии телекомпании «Останки», но находящийся там лидер партии «Единый фронт» Антонио вытолкал ее из студии,  истошно вопя, что иностранная журналистка посягает на суверенитет Банании и нагло врет, обижая самого-самого великого из всех президентов на свете Варлама. Покрасневшая м взволнованная Джейн Смит выбежала из студии и расплакалась. Но на ее беду к ней случайно подошли двое мужчин приезжей национальности, которая попросили дать им сигаретку. Джейн что-то им резко ответила, но взыграла горячая кровь у лиц приезжей национальности. Они ее толкнули, Джейн обозвала их, а потом ее зарезали при большом скоплении народа. Доблестная полиция арестовала двух преступников, привезла их в следственный изолятор, однако через час после задержания преступники повесились на шарфах. Мастера телепропаганды весьма кратко  сказали об этом, говоря, что произошла досадная случайность. И ни полицейские, ни мастера телепропаганды не удивились, откуда же в следственном изоляторе появились шарфы.
   А когда услышал об этом Варлам, он равнодушно произнес:
-Нет человека- нет проблемы.
                Глава 15
               
                То ли президент, то ли шизофреник.

       Утром Варлам Гарсиа вышел из своего дома очень злой. Ночью он плохо спал, жена  Есения стонала, заснула только под утро. Она долго лечилась от гипертонической болезни, ее мучили сильные головные боли. А когда недавно Гарсиа

                -47-
вызвал семейного  доктора, чтобы тот еще раз осмотрел Есению, то доктор шепотом сказал Гарсиа, что возможно еще последует и инсульт. И еще вечером звонила испуганная секретарша Беатрис, говоря, что произошел пожар на складе.
   У Гарсиа была крупная торговая фирма «Виктория», он являлся президентом этой фирмы. «Виктория» торговала компьютерами, аудио- и видеотехникой.
   Варлам Гарсиа, низенький, ростом метр сорок сантиметров, шатен с короткой стрижкой, с известным комплексом Наполеона, с лицом, которое не запоминается, был очень честолюбивый и амбициозный.  Он вникал во все дела фирмы, часто спорил с главным бухгалтером, требуя, чтобы она вела двойную бухгалтерию для обмана налоговой инспекции, постоянно менял сотрудников фирмы, придираясь ко всем. И  сотрудники фирмы называли его за спиной «Наш карлик Наполеон».
   Гарсиа минуты покурил сигарету, потом сел в красный мустанг и поехал на работу. А когда приехал, в дверях его встретила плачущая Беатрис, истошно крича, что все сгорело.
   Гарсиа опешил:
-Что… что сгорело?
   Беатрис  сразу не ответила, плача, потом еле слышно сказала:
-На складах… все сгорело. Все товары…
   Подбежавшая бухгалтерша Алисия завопила, махая руками:
-Президент Варлам, это наши конкуренты нагадили! Подожгли! Это нагадил сеньор Санчез!
-А может, нагадил сеньор Лопес, - вставила Беатрис.
     Гарсиа побагровел от злости, выкрикивая:
-Вокруг только одни гады!  Враги везде! Что сгорело?
=Все, - одновременно ответили Беатрис и Алисия.- Это нагадил…
   Гарсиа перебил их, грязно ругаясь, повторяя диалект из подворотни:
-Везде враги! Я им тоже нагажу!
      Раздался телефонный звонок. Беатрис подошла к телефону, подняла трубку, потом вздрогнула:
-Ой… Как… Я сообщу… - И она передала трубку Гарсиа.
   На том конце провода семейный доктор тоскливо произнес:
-\Извините, господин Гарсиа, трагедия… Ваша жена умерла…
   Наверно, никто и никогда не слышал такого истошного вопля, который раздался сейчас. Гарсиа затопал ногами, бросил телефонную трубку на пол, повторяя диалект из подворотни. Услужливая Беатрис подняла трубку с пола, давая ее Гарсиа, однако взбешенный Гарсиа лишь оттолкнул секретаршу, вопя в трубку:
-Ты, поганый придурок в белом халате!  Везде враги! Я тебе голову отрежу, тебя изобью, а твои яички…
   Однако семейный доктор не захотел услышать, какая страшная участь постигнет его яички, и бросил  телефонную трубку. Глаза Гарсиа налились кровью, он замахал руками.
   Алисия хотела успокоить Гарсиа, ласково- укоризненно сказала:
-Сеньор Гарсиа, рядом с вами только друзья, врагов тут нет. Понимаю, что трагедия, но…
    Однако вместо того, чтобы немного успокоиться, Гарсиа страдальчески закричал, толкая Алисию:
                -48-

-Да заткнись, стерва!
   Беатрис пробормотала:
-Упокойтесь…
   Гарсиа толкнул и ее, потом схватил лежащий нож на столе, вопя:
-Всех зарежу!!..  Везде враги!
   Охранник фирмы насильно посадил Гарсиа  на стул, не давая ему встать, а плачущая Беатрис вызвала скорую помощь.
   Беатрис прошептала:
-Наш карлик Наполеон спятил…
   Через минут пять приехала санитарная машина, которая привезла Гарсиа в психиатрическую больницу. Гарсиа не захотел выходить, однако два дюжих санитара вытолкнули  его из машины.
Гарсиа привели к маленькую комнату, в которой за длинным столом сидела одна негритянка лет сорока в белом халате. Она жестом предложила Гарсиа сесть на стул напротив нее, потом равнодушно сказала:
-Я доктор Торес. Вас привезли в психиатрическую больницу для экспертизы.
-Я не псих!-  запаниковал Гарсиа, вскакивая.
   Стоящие рядом с Гарсиа  санитары насильно усадили его на стул.
   Торес слегка вздохнула, потом привычно спросила, как спрашивала каждый день новых пациентов:
-Ваше имя и фамилия?
      Гарсиа жалобно вздохнул:
-Везде доказывай, что ты не верблюд…
-Гм, при чем тут верблюд?
-Это анекдот старый. Бежит заяц, осел спрашивает, куда бежишь. А заяц кричит ему: говорят, всех верблюдов кастрировать  сейчас будут. Осел удивляется: ты же не верблюд. Заяц отвечает:  а потом будет поздно, доказывай, что не верблюд!
    Санитары хихикнули.
  А Торес упрямо повторила вопрос:
-Ваше имя и фамилия?
- Варлам Гарсиа,- ответил с достоинством Гарсиа. – Я президент Варлам.
-Неужели? Вы президент?
   Гарсиа гордо заявил:
=Да, да! Я президент Варлам!
-Как вы себя чувствуете?
-Ничего не чувствую.
-Почему?
   Гарсиа  недовольно воскликнул:
-Везде враги!
-Неужели? Вы всего боитесь?- безразлично спросила Торес, что-то записывая.
-Везде враги! Мои склады подожгли! Убили мою жену! Я сейчас в шоковом состоянии, а вы называете меня психом!
   Торес наставительно произнесла, продолжая что-то писать:
-Слушайте, Варлам, который не президент.  Вас привезли на психиатрическую

                -49-
экспертизу в связи с тем, что ваше поведение настораживает.
   Голос Торес показался Гарсиа очень нудным.  Ничего не отражалось на ее скучном лице, ноль
эмоций – она работал привычно, буднично, будто робот по заранее составленной  кем-то программе.
    Гарсиа недоуменно спросил:
 -И кого оно настораживает? У меня сильное горе, понимаете? Если вы психиатр,  должны понимать, что я  нахожусь в шоковом состоянии! Везде враги!
   Торес еле слышно сказала сама себе:
-Эмоциональная нестабильность. Возможно, маниакально- депрессивный психоз и-за сильного стресса.
   Потом она равнодушно спросила:
-Наверное, вам страшно жить?
-Жить?.. Как сказать…
-Ну, честно и скажите. Кошмары снятся?
    Гарсиа тихо ответил:
-Иногда.
     Торес подытожила, заканчивая писать:
-Итак, Гарсиа, вы пробудете в нашей клинике примерно недели две. Сейчас вас отведут в палату.
   Гарсиа вскричал, махая кулаком:
-Да ты полная дура! Я не псих! Я всех зарежу1 Я президент Варлам!
    Два  санитара хлопнули  Гарсиа по плечу, показывая, что надо следовать за ними. Его повели по длинному, плохо освещенному коридору.
    Какая- то сумасшедшая в  палате  заорала:
  -Все уроды! Я всех боюсь!
   А другой сумасшедший заорал на нее:
-Заткнись ты, дура!
    Санитары хихикнули.
   Один санитар сказал другому:
-Опять эти буйные раскричались.
   В коридоре сидел на стуле  толстый сумасшедший в больничной серой одежде. Он бубнил постоянно одно и то же:
-Я есть король Наполеон! Вы все должны голосовать за меня, будущего вашего короля! Я есть король Наполеон!
   Высокий санитар хихикнул:
-Да, тут не соскучишься!
   Гарсиа привели в палату, в которой лежали трое больных. Когда санитары вышли из палаты, больные подошли к Гарсиа, пристально глядя на него. Один грузный и сутулый больной ухмылялся, подмигивал Гарсиа, другой бритоголовый выпятил грудь, расположив руки по бокам, выкрикивая:
-Меня зовут Варлам! Я президент Варлам!
   Услышав это, третий больной, прыщавый карлик, толкнул бритоголового, вопя:
-Это я есть президент Варлам!
   Через несколько минут все трое больных вопили, толкая друг друга:
-Я президент Варлам!
                -50-

 Гарсиа удивился:
-Слушайте, это меня зовут Варлам, зачем тут…
   Его сразу перебил грузный больной, грозя указательным пальцем:
-Я тут президент Варлам! Раньше я был императором Цезарем, а теперь  стал президентом Варламом, такая вот трансформация…
  Карлик оборвал грузного, не позволяя сказать, какая изумительная трансформация
с грузным больным:
-Заткнись, псих! Я тут президент Варлам! Раньше я был Наполеоном, а теперь стал президентом Варламом!
   Гарсиа сокрушенно вздохнул, поняв, в какую веселую компанию он попал. Он закрыл глаза и отвернулся от сумасшедших. И ему стало очень грустно, почему неожиданно Госпожа Фортуна разозлилась на него, почему несчастья, как снежный ком, свалились одновременно на него, неужели он в самом деле сошел с ума?  Однако размышлять сумасшедшие ему не дали. Грузный больной сильно ударил Гарсиа по голове, хохоча, а карлик орал рядом, что именно он есть президент Варлам.
   Варлам застонал от боли, разозлился:
-Пошли вон, психи!- Он вскочил и стал размахивать кулаками.- Это я Варлам!
   Это еще более раззадорило больных.
   Бритоголовый погрозил Гарсиа кулаком, вопя:
-А ты кто такой?  Это я президент Варлам!
-Нет, придурок! Это я президент Варлам!- вопил карлик, толкая бритоголового.
-Пошли вон, психи!- завопил грузный больной.- Вы кто такие? Это я…
   Грузного больного оборвал бритоголовый, вопя и толкая бритоголового:
-А ты кто такой? Я есть президент Варлам!
   Через минуту все трое больных толкали друг друга, карлик упал, а грузный и бритоголовый стояли рядом, нещадно били карлика  ногами и дико вопили. Хмурые санитары вбежали в палату, толкая больных на их кровати. Потом санитары пригрозили, что если вновь будет шум, они наденут на всех смирительные рубашки.
   Гарсиа решил сбежать из психиатрической больницы ранним утром. Накануне психиатр Торес сообщила, что завтра повезут Гарсиа на консультацию к профессору Фернандесу, который считался большим специалистом по маниакально- депрессивным психозам.
   Завтрак начался, как всегда, в девять часов утра. Грузный больной сел рядом с Гарсиа, подмигивая ему. Гарсиа поморщился, тихо выругался, повторяя диалект из подворотни, но ничего не сказал ему. Через минуту подсел рядом и бритоголовый.
-Надоело! Мне надоела манная каша!- вскричал бритоголовый, увидев, что снова дали на завтрак манную кашу.
   Грузный больной завопил, бросая тарелку с кашей на пол:
-Сами это жрите!
   Стоящие рядом санитары подошли к кричащим, грозя надеть на них смирительные рубашки. Однако грузный больной не успокоился, ударяя одного из санитаров. Все другие больные в столовой дружно заорали, санитары стали успокаивать их. Гарсиа воспользовался тем, что санитары отошли от двери. Пригнувшись, Гарсиа подбежал к
                -51-
двери, выбежал в коридор, побежал в раздевалку для персонала. Там он открыл один шкаф, в котором оставил свой черный костюм один психиатр. Наблюдательный и хитрый Гарсиа запомнил, что один психиатр постоянно оставляет один черный костюм для смены одежды. Быстро переодевшись, Гарсиа вышел из раздевалки, но он наткнулся на стоящую рядом Торес.
-Ой, что это вы в костюме?- удивилась она. – Откуда вы взяли костюм?
-Да пошла ты, обезьяна в белом халате!-  огрызнулся  Гарсиа.- Я президент Варлам.
   Торес ничего не ответила Гарсиа,  позвала санитаров, говоря, что опаздывают на консультацию к профессору Фернандесу. Один из санитаров объяснил Торес, что Гарсиа успел переодеться в раздевалке.
 Торес махнула рукой:
-Ладно, пусть поедет в костюме. Опаздываем.
   Гарсиа посадили в санитарную машину, рядом сели Торес и два санитара. Гарсиа постоянно бубнил себе под нос, что он есть президент Варлам, а не псих. Ехали минуты три, потом внезапно машина остановилась. Оказалось, произошла  большая авария: столкнулись две легковые машины, а едущий на большой скорости грузовик потом наехал на одну машину.  Санитары вытаскивали из одной машины окровавленного стонущего мужчину. Гарсиа увидел трех полицейских, которые бегали на шоссе и махали руками, отгоняя зевак
   Торес беспокойно спросила шофера:
-И теперь долго будем стоять тут?
   Шофер раздраженно ответил:
-Все машины стоят!
   Торес привстала, посмотрела в окно, а санитары отвернулись от Гарсиа, говоря друг с другом. Гарсиа еле слышно встал, тихо приоткрыл дверь машины и выбежал на шоссе. А впереди он увидел три черных мерседеса. Возле одного мерседеса стоял сам президент Варлам Петрио- Перес, которого Гарсиа часто видел по телевизору. Петрио-Перес вопил, говоря, чтобы полицейские пропустили его мерседес и сильно ругался, повторяя диалект из подворотни. Его успокаивали два телохранителя, но Петрио- Перес не слушал их, потом отбежал от них подальше. А Гарсиа подошел к мерседесу, заглядывая в него. Через минут пять полицейские наладили движение по шоссе, грузовик отъехал. И телохранители стали искать Петрио-Переса, однако он, раздраженный и вопящий, был далеко, а Гарсиа оказался рядом… и они спутали, посадив в мерседес Гарсиа, приняв его  за президента Варлама Петрио-Переса:  Гарсиа и Петрио- Перес были похожи друг на друга, близнецы, хотя и не братья, были одеты в одинаковые черные костюмы и также грязно ругались.   Мерседес с Гарсиа отъехал, а испуганный Петрио- Перес стал вопить:
-А я? Вы забыли о президенте Варламе?
   К нему подошли два санитара, хватая его за руки.
-Вы чего, придурки? Я президент Варлам!- завопил Петрио—Перес, топая ногой.
   Однако санитары ничего не сказали, насильно посадив его в машину.
  Госпожа Фортуна преподнесла неожиданный сюрприз обоим Варламам: одному Варламу Гарсиа освобождение от принудительного лечения в психиатрической больнице, возможность исполнять функции президента Банании, а  Варламу Петрио-
                -52-

Пересу – муки и страдания больного в психиатрической больнице.
   Гарсиа ничего не сказал телохранителям, лишь улыбался, сидя в мерседесе. Конечно, он понял, что произошла чудовищная ошибка, но радовался ей. А ошарашенный случившимся Варлам Петрио- Перес ехал в машине с Торес и санитарами, постоянно вопя, что он настоящий президент Варлам, однако никто его не слушал, только санитары грозили ему кулаками, чтобы заткнулся. Оба Варлама не знали и не читали Аристотеля, который намного ранее писал, что если проблема сложная и трудно ответить на тот или иной вопрос, нечего даже это делать- это очень похоже на блуждание по лабиринту, из которого нельзя выбраться; и волноваться незачем, если проблема имеет решение, а если не имеет, то беспокоиться бесполезно. В отличие от Петрио- Переса Варлам Гарсиа не беспокоился, не волновался.  В результате  чудовищной ошибки настоящий президент Варлам оказался пациентом психиатрической больницы, а шизофреник стал президентом Банании! Увы, в театре абсурда никогда не бывает пауз, а действие продолжается нон- стоп… А дальше…
                Глава   16
                Шизофреник в президентском кресле.

    А дальше, когда Гарсиа зашел во дворец, он увидел голую молодую секретаршу в приемной. Она быстро встала, улыбаясь, поднимая правую ладонь для приветствия и радостно восклицая:
-Приветствую, президент Варлам!
   Гарсиа подошел к ней, потрогал голую грудь секретарши и похвалил ее:
-Молодец! Ты хорошенькая!
   Стоящий рядом  Песочио напомнил, улыбаясь:
  -Президент Варлам, это вы приказали быть секретаршам голыми, помните?
   Гарсиа машинально кивнул, понимая, что он в президентском дворце впервые, и поэтому он должен быть очень осторожен хотя бы сейчас.
-Да-да, конечно, помню,- добродушно произнес он.
   А Песочио прибавил:
-И каждый день у вас будет новая голая секретарша.
   Гарсиа вошел в свой просторный кабинет, уселся в мягкое черное кресло, увидел включенный телевизор.
-Видите, президент Варлам, о вас постоянно говорят в новостях.
   Гарсиа  проворчал, повторяя диалект из подворотни:
-Надоел ты! Пошел вон!
    Песочио пожал плечами и вышел. А Гарсиа стал смотреть новости телекомпании «Останки».
   В эфире появилась молодая ведущая новостной программы Габриэль, которая заговорила очень агрессивно и нахраписто:
 -Итак, друзья, начинаем рассказ о нашем любимом президенте Варламе! Как известно всем жителям Банании, он спас Бананию от  всемирной катастрофы!
   Гарсиа несказанно удивился, услышав комментарий Габриэль. 
                -53-

Он еле слышно сказал:
-Какие подхалимы в Банании…  Что за неприкрытая лесть? И как же ваш Варлам спас всю планету?
   Словно на его вопрос, Габриэль ответила в эфире, что президент Варлам спас всю планету, что на Бананию за время его  правления не упал ни один метеорит, пролетавший рядом, и в этом тоже якобы заслуга Варлама!
-Гм, какой я однако молодец!- хихикнул Гарсиа.- Мне нравится быть тут  президентом! Ничего не делать, смотреть хвалебные новости о себе самом. Надо только сохранять спокойствие, говорить строго, выглядеть серьезным.
   А Габриэль продолжала с необыкновенным вдохновением:
-На нашу Бананию не упал ни один метеорит, пролетавший рядом, и в этом, вне всякого сомнения, есть заслуга президента Варлама.
-Неужели она станет перечислять все мировые катастрофы, говоря, что Варлам спас и от них тоже весь мир?
   Габриэль, конечно, не услышала вопрос Гарсиа, но уверенно говорила с лицемерной улыбкой на устах:
-Экономика Банании растет не по дням, а по часам! Варлам создал предпосылки для долгого движения вперед! Он убрал с дороги национального развития все, что мешает Банании двигаться вперед! Вокруг враги, но наш президент Варлам борется с ними!
-Какой я герой!- снова хихикнул Гарсиа.
-Сегодня утром он вернет былое величие Банании, к обеду изгонит всех врагов Банании, а к вечеру он улучшит имидж Банании! Ура, друзья бананцы!
-Гм, часовое расписание героя нового времени Варлама!
-Наш Варлам- гарант стабильности Банании, светоч… сувенир… тьфу… суверенной демократии! Признанный творец… нет, борец с внешними и внутренними врагами, подпора, тьфу, опора нации!
   Гарсиа произнес еле слышно:
-Какая лесть… К обеду изгонит всех врагов? А  вечером улучшит имидж? Настоящий герой, понимаешь…
   А далее Габриэль сильно насмешила Гарсиа своей фразой:
-Варлам пообещал бананцам дать то, чего у них не было, нет и никогда не будет!
-Как это в сказках говорили? Пойди туда- не знаю, куда, принеси то-  не знаю,  что. Герой Варлам  принесет все, чего не знаю что, выполнит все, что не знаю что!- захохотал Гарсиа. –Что за чушь!
   Еле слышно вошел Песочио, робко спрашивая:
 -Извините, президент Варлам, в приемной сидят генералы, можно им войти? Одобрям-с?
   Гарсиа напрягся, повторяя диалект из подворотни:
-Гони их вон!
-Но они каждый день приходят…
-Пошли вы все! Ты почему постоянно заходишь?
-Извините, я ваш пресс- секретарь…
                -54-

 Гарсиа повысил голос, перебивая Песочио:
-Пресс- секретарь? И чего тебе надо?
-Пресс- секретарь должен докладывать вам все, что нужно делать каждый день, кто желает встретиться с вами… Еще хочет зайти к вам министр полиции, я…
   Гарсиа снова перебил Песочио:
-Пошли все вон! Почему ты зашел?
-Пресс- секретарь должен докладывать вам все, что нужно делать. Вы называли меня пресс- холопом, но…
   Гарсиа перебил Песочио:
-Пресс- холоп, пошел вон!
    Обиженный Песочио выбежал из кабинета, что-то бормоча.
   В два часа дня Гарсиа уселся обедать в шикарном обеденном зале. А потом стал развлекаться с голой секретаршей. Она сама зашла к нему, смущенно говоря, что президент Варлам приказал заходить к нему после обеда для интима.
-Да! Одобрям-с!- радостно воскликнул Гарсиа, жадно  щупая голую грудь секретарши.
   Гарсиа очень понравилось находиться в президентском дворце. В последующие дни он только смотрел новости по телевизору, где постоянно хвалили президента Варлама, ел и развлекался с голыми секретаршами. Никто не догадался, что произошла подмена, что вместо настоящего президента Варлама Петрио- Переса появился  шизофреник Варлам Гарсиа. Все работали, как и раньше, Гарсиа ничего не менял ни в распорядке дворца, ни во всей Банании. Только ему иногда становился грустно, когда вспоминал свою умершую жену, однако Гарсиа быстро забывал ее, когда видел голую секретаршу, которая заходила каждый день для интима.

                Глава 17
                Я не псих!!

    А Варлама Петрио- Переса привезли в психиатрическую больницу, где ранее находился Гарсиа. Варлам Петрио- Перес не хотел выходить, вопя, повторяя диалект из подворотни:
-Я не псих! Я президент Банании!
   Торес хихикнула:
-А я тогда английская королева.
   Два дюжих санитара насильно вывели Варлама из машины, привели в ту же палату, в которой лежал Гарсиа. Трое сумасшедших обрадовались, увидев Варлама, подскочили, засмеялись. Но санитары пригрозили, что услышат снова будет шум, на всех наденут смирительные рубашки, и вышли.
   Варлам сел на постель, ни на кого не смотря. А бритоголовый подошел к нему, слегка ударяя по голове.
-Придурок, ну, рассказывай!- потребовал бритоголовый.
   Варлам страдальчески закричал:
-Пошли вы все! Я не псих! Я президент Варлам!
 
                -55-
  Бритоголовый засмеялся:
-Конечно, не псих! Знаешь, с кем разговариваешь? Я ранее был Юлием Цезарем, а теперь я Наполеон!
  -Нет! Это я Наполеон!- выкрикнул карлик, подбегая к бритоголовому и толкая его животом.
-Да ну? – выкрикнул бритоголовый и тоже толкнул карлика.- Ты кто такой? Я тут президент Варлам! И я Наполеон!
   К сумасшедшим подбежал грузный сумасшедший, толкая их и вопя:
-Вы тут никто! Я тут президент Варлам!
    Через минуту карлик упал, продолжая вопить, а бритоголовый и грузный стали бить его ногами. Услышав вопли, в палату вбежали два дюжих санитара, отталкивая сумасшедших от карлика. Бритоголовый разозлился, ударяя одного санитара:
-Пошел ты вон!
   Оба санитара ударили бритоголового, укладывая его на его постель. Варлам  воспользовался новой дракой и тихо прошмыгнул в коридор. В коридоре висел на стене городской телефон. Схватив телефонную трубку, Гарсиа позвонил в отделение полиции.
-Алло, полиция? Говорит президент Варлам!- пронзительно закричал Варлам, держа крепко обеими руками трубку, боясь, что ее выхватят санитары. – Вы слышите меня?
   Гарсиа не услышал, что к нему тихо подошла психиатр Торес. Она стояла сзади.
  На том конце телефонного провода полицейский не поверил, спрашивая:
-Неужели говорит сам президент Варлам?
-Да-да, говорит вам президент Варлам Петрио- Перес! Меня захватили! Приезжайте!
-Куда приезжать? Где вы?
-Я президент Варлам, нахожусь в сумасшедшем доме, я прошу…- Однако Варлам  не успел договорить, как полицейский повесил трубку.
-Безобразие! Везде враги!- вскричал Варлам, повторяя диалект из подворотни.
   Торес криво усмехнулась, пытаясь взять из рук Варлама телефонную трубку:
-Может, хватит паясничать? Пойдите в палату.
-Я не псих!
-Вы, Варлам Гарсиа, пациент психиатрической клиники,- напомнила Торес.- Вы не забывайте, где…
-Да ты, чумазая, пошла вон! Я президент Варлам!
   Торес покраснела, злобно сказала:
-Слушайте вы, пациент с нарциссическим расстройством личности, который не президент Варлам! Вы находитесь в психиатрической клинике! Вас зовут Варлам Гарсиа! Вы находитесь тут для психиатрической экспертизы. И хватит паясничать!
-Я не псих!!- завопил Варлам.
   Подбежавшие санитары насильно потащили Варлама в палату.  Варлам пытался выдернуться из рук санитаров, однако они привели его в палату, надев смирительную рубашку. Санитары надели и на других сумасшедших смирительные рубашки. 
-Но я на самом деле не псих! Я президент Варлам!-  продолжал вопить Варлам.
   Торес слегка вздохнула:

                -56-
-А я английская королева.
   Торес вышла из палаты, зашла в свой кабинет. Вопли нового пациента Варлама Гарсиа очень озадачили ее. В своем диагнозе она не сомневалась, но настойчивость и вопли Варлама Гарсиа вынудили ее подумать о случившемся недавно. Торес работала в клинике лет двадцать, считалась отличным опытным специалистом, а главный врач клиники всегда хвалил ее. Она села в мягкое черное кресло, прикрыла глаза и постаралась вспомнить недавнюю аварию на шоссе. Потом через минуты две открыла глаза, сказала боязливо сама себе:
-Что-то странно… неужели ошиблись?.. Да, рядом стояли три черные мерседесы, кажется, в одном ехал сам президент Варлам… Он выбежал из машины. Побежал… Эти два Варлама близнецы, хотя и не братья. Нет, даже думать об этом страшно… Подмена? Надо допросить санитаров.
   Торес вызвала санитаров, которые находились в санитарной машине с ней и пациентом. Санитары быстро пришли, вопросительно смотрели на нее.
   Торес попросила:
  -Вы напомните, что там было на шоссе.
     Она прекрасно знала этих двух санитаров, которых считала очень тупыми. Один Гаспар, верзила тридцати лет, постоянно что-то жевал и рассказывал анекдоты другому санитару Альберто, тоже верзиле, тридцати пяти лет. Торес понимала, что санитары ничем ей не помогут, но тем не менее на всякий случай решила поговорить с ними. Почему-то санитары молчали.
   Торес упрямо повторила вопрос:
-Вы помните, что там было на шоссе? Когда была авария?
  Гаспар почесал затылок, потом хихикнул:
-Как же, помню. Я тогда рассказывал анекдот этому тупому.- Он показал указательным пальцем на Альберто.
   Альберто разозлился:
-Да ты сам тупой!
-Это я тупой? Ты тогда анекдот не понял. Слушайте, доктор Торес, я рассказывал тогда анекдот. Я сейчас расскажу, вам…
   Торес перебила Гаспара:
  -Ты лучше вспомни, что случилось на шоссе.
-Нет, я сначала расскажу вам анекдот. Идет по улице негр, а сзади он слышит: ой, смотри, обезьяна идет! А негр кричит: я не обезьяна! Ему кричат вслед: ой, обезьяна, а разговаривает!- Рассказав анекдот, Гаспар засмеялся, потом сказал:
-А этот Альберто потом спрашивал, а что дальше было?
   Альберто пожал плечами:
-Ну и что? А дальше что было?
-А дальше анекдот закончился. Знаешь, Альберто, почему человека считают тупым? Тупому анекдот рассказывают трижды: сначала рассказывают, потом объясняют, потом в третий раз рассказывают, тогда до них доходит.
   Торес насупилась, ударив кулаком по столу:
-Прекратите говорить чепуху!  Молчать! Я приказываю вам молчать, когда вы говорите одну чепуху, но я приказываю говорить, когда вы молчите вместо того, чтобы сказать
                -57-

что-то сказать, что надо, когда вы молчите!
  Оба санитара сказали одновременно:
-Чего?
   Торес снова ударила кулаком по столу, повысив голос:
-Опять не поняли, умные санитары? Что там было на шоссе?
   Гаспар пожал плечами, а Альберто пробормотал:
-А чего… машины не ехали…
-Я вас спрашиваю, вспомните, вы видели на шоссе рядом с санитарной машиной мерседесы?
   Гаспар неуверенно произнес:
-Там были разные машины, а я не знаю…
-Черт! Я тебя спрашиваю по поводу мерседесов. В одном из них сидел сам президент Варлам!
   Альберто изумился:
-Президент Варлам приедет в нашу больницу?
-Ну, какие же вы полные дураки!
   Гаспар хихикнул:
-Я не полный. Вес мой…
   Торес перебила Гаспара:
-Дурак! Ты вспомни аварию.
-Ну, была авария. Машины столкнулись.
-Дальше что было?
-Ну, чего… Санитарная машина стояла.
 -А потом что было?
   Альберто некстати припомнил:
-А потом Гаспар новый анекдот рассказывал.
-Черт! Ты помнишь, как наш пациент оказался на шоссе?
-Я помню, что этот Варлам стоял на шоссе.
-Дальше!
-А потом мы поехали. А Гаспар новый анекдот…
 Торес вскричала:
-Дурак, меня не интересуют твои анекдоты!
-Это не мои анекдоты, я…
-Вы оба помните, как из мерседеса вышел президент Варлам?
   Оба санитара спросили одновременно:
-Куда?
   Торес не выдержала, приказав выйти санитарам из кабинета. Она сидела очень расстроенная, не зная, что и делать.
-Подмена? Неужели?- пробормотала она.- Неужели… неужели настоящий Варлам оказался сейчас в психиатрической больнице, а шизофреник сидит в президентском дворце? Нет, лучше никому не говорить… Если что не так, обвинят меня… Главврачу ничего не скажу…  Все равно оба Варлама социопаты с нарциссическим изменением личности. Я буду молчать… Не верю, что подмена произошла, но тем не менее… Буду
                -58-

молчать…
   Выйдя из кабинета, Торес услышала дикий вопль Варлама:
-Я не псих!!

                Глава 18
    В самое ближайшее время… Когда будут для того обстоятельства… В самое ближайшее время… Когда будут для того обстоятельства…

   Варлам Гарсиа уже целый месяц находился  в президентском дворце. Каждый день он только смотрел новости по телевизору и развлекался с секретаршами. Песочио неоднократно пытался сказать, что надо заняться государственными делами, но Гарсиа даже слушать не хотел об этом, грязно ругаясь.
   Однако в один прекрасный день Песочио решил не уходить из кабинета президента ни при каких обстоятельствах, пока Гарсиа не согласится принять министров и генералов, которые сидели в приемной.
-Извините, президент Варлам, в приемной томятся министры и…
   Гарсиа перебил Песочио, говоря раздраженно:
-Я занят!
-Извините, чем заняты?
-Пошел вон, пресс- холоп!
   Песочио заупрямился:
-Не уйду, пока не примете хоть кого- нибудь. Вы президент Банании или нет?
   В голосе Песочио Гарсиа услышал металлические нотки. Таким тоном Песочио никогда не говорил, к тому же он вроде засомневался, президент ли Гарсиа, поэтому Гарсиа решил больше не развлекаться, а принять хотя бы одного чиновника. А  Песочио демонстративно уселся напротив него на стул, сжимая пальцы рук в кулаки.
   Гарсиа смягчился, выключил телевизор:
-Ладно, одного я приму.
   Песочио вскочил, обрадовался:
-Хорошо! Сейчас к вам зайдет министр полиции Держимордус.
-И чтобы больше сегодня никого не было!- приказал Гарсиа, погрозив Песочио указательным пальцем.
   Через минуту в кабинет вбежал  министр полиции Держимордус, сутулый человек, с длинными руками, со скошенным лбом, злыми маленькими глазками, тупой физиономией, одетый в генеральский мундир.
  Он поднял правую ладонь для приветствия, радостно восклицая:
-Приветствую, президент Варлам! Я только на минутку.
   Гарсиа сказал еле слышно сам себе:
-Да, посмотрев на этого министра, понимаешь, что человек произошел от обезьяны, потом спросил:
-Ну, как житье- битье?
-Живем да бьем. Бьем да живем. Модернизируемся потихоньку.
-А поточнее?
                -59-

 Держимордус охотно ответил:
-Новые дубинки закупили. Бронеавтомобили получили. Митингов  не  было. Одобрям-с?
- Одобрям-с. Все?
-Что все?
   Гарсиа занервничал, стуча пальцами по столу:
-Все ты сказал?
-Ну… Извините, просьба есть… - Держимордус замялся.- Предложение одно.
-Черт! Просьба или предложение?
-Ну, предложение по модернизации полиции. –Держимордус замолчал, ожидая реакции Гарсиа.
   Однако Гарсиа не ответил, продолжая стучать пальцами по столу.
     Через минуту Держимордус неуверенно произнес, тщательно выбирая каждое слово:
-Ну, предложение… Штрафы есть, да… Но штрафы какие-то обобщенные. Предлагаю оптимизировать работу полицейских. Одобрям-с?
   Гарсиа разозлился, грязно ругаясь, повторяя диалект из подворотни:
-Ничего не понял!
-Извините, президент Варлам, объясняю… К примеру, ударил полицейский дубинкой смутьяна - минимальная оплата полицейскому за работу. Одобрям-с? Но избиение одного смутьяна сразу двумя, а то и тремя полицейскими, выведение негодяя из равновесия, удары по почкам, наручники и иные полицейские удовольствия - это более полноценное обслуживание наших граждан. Это стоит дороже. Одобрям-с?
   Гарсиа чуть смягчился, равнодушно произнес:
-Ну, понятно. Одобрям-с.  Все у тебя?
-Нет… Жалование бы повысить полицейским. Одобрям-с?
   Гарсиа хихикнул:
-Всем или только тебе?
-Ну, хотя бы мне. Одобрям-с?
-Ладно, тебе повышу.
-А всем полицейским?
   Гарсиа уклонился от прямого ответа:
-Подумаю. Твоя просьба будет рассмотрена.
-Гм, а когда она будет рассмотрена?
-В самое ближайшее время.
-А когда оно наступит?
   Гарсиа опять уклончиво ответил, повторяя диалект из подворотни:
-Когда будут для того обстоятельства.
-А когда будут для того обстоятельства?
-в самое ближайшее время!
-А…
-Когда будут для того обстоятельства.  Все у тебя?
-Тогда не задерживаю!- Гарсиа показал министру пальцем на дверь.
                -60-

   Гарсиа придумал невнятный ответ разных просителям, отговорку, чтобы они побыстрее отстали и больше не морочили ему голову; этот ответ он решил повторять каждый раз, когда его будут вновь просить что- нибудь.
   Держимордус вышел. 
   Гарсиа включил телевизор, протяжно вздохнул, думая, что больше никто к нему не зайдет. Однако через минуту зашел Песочио.
   Увидев его, Гарсиа вскричал, ударяя кулаком по столу:
-Все, пресс- холоп! Больше аудиенций не будет!
   Песочио холодно произнес:
-Президент Варлам, в приемной много народа. И генералы сидят, и министры. И лидер партии «Единый фронт» Антонио, он каждый день…
   Гарсиа перебил его, повторяя диалект из подворотни:
-Ладно. Зови.
    Антонио вбежал, радостно восклицая, поднимая правую ладонь для приветствия:
-Приветствую, президент Варлам!
Гарсиа равнодушно спросил:
-Ну, дальше что?
- Я хотел вам доложить результаты новых выборов! За партию «Единый фронт! Проголосовало 111 процентов     избирателей!
        Гарсиа насмешливо сказал:
-Гм, видно, ты плохо учился в школе.
-Почему? Я…
-Считаешь плохо!
   Антонио виновато сказал:
-Извините, но так считали другие, не я…
- Ладно, чего ты хочешь?
   Антонио просительно произнес:
-Вы обещали нашей партии увеличить финансирование, поэтому я прошу…
 Гарсиа перебил Антонио:
-Хорошо.
-Увеличите? Одобрям-с?
-Подумаю. Твоя просьба будет рассмотрена.
-Гм, а когда она будет рассмотрена?
-В самое ближайшее время.
-А когда оно наступит?
   Гарсиа опять уклончиво ответил, повторяя диалект из подворотни:
-Когда будут для того обстоятельства.
-А когда будут для того обстоятельства?
-в самое ближайшее время!
-А…
-Когда будут для того обстоятельства.  Все у тебя?
-Нет… Еще в Общаге Объединенных Наций недовольны вами, президент Варлам.
  Гарсиа злобно произнес:
                -61-

-Плевать я на них хотел!
-Извините, на всех плевков не хватит…  Критикуют все, что происходит в Банании.
-И что ты предлагаешь?
   Антонио скромно потупился, потом сказал вполголоса, не смотря на Гарсиа:
--Вас, президент Варлам, вызывают в Общагу Объединенных Наций.  Это не я сказал, это…
-Зачем?
-Там у них вопросы…
-Подумаю. Твоя просьба будет рассмотрена.
-Гм, а когда она будет рассмотрена?
-В самое ближайшее время.
-А когда оно наступит?
   Гарсиа опять уклончиво ответил, повторяя диалект из подворотни:
-Когда будут для того обстоятельства.
-А когда будут для того обстоятельства?
-в самое ближайшее время!
-А…
 -Когда будут для того обстоятельства. Все у тебя?
-Все, я…
-Все. Не задерживаю.
   Антонио горестно- покорно вздохнул и вышел. Гарсиа посмотрел на часы, приближалось время обеда.
   Когда снова зашел Песочио, Гарсиа гаркнул, повторяя диалект из подворотни:
-Все! Никогда больше не пускать!
   Однако Песочио попросил, краснея от волнения:
-Извините, президент Варлам, примите хотя бы одного генерала, В приемной томятся целых три часа четыре генерала, хотя бы…
 -Ладно, зови.
   Через минуту вбежал улыбающийся генерал Мочило.
-Приветствую, президент Варлам!- радостно воскликнул Мочило.
-Чего хочешь?
-Ой, многого, я…
-У меня скоро обед, минута еще! Хочешь опять воевать, вояка?
   Мочило закивал, говоря очень быстро:
-Да! В Персюкистане есть много наших бананцев. Их надо защитить! Одобрям-с?
-Неужели много? И сколько же бананцев?
-Много! Целых тысяча человек. Мы будем принуждать к миру!
   Гарсиа хихикнул:
-И еще хочешь провести снова референдум в чужой стране?
   Мочило ответил утвердительно:
-Правильно! Хочу! Одобрям-с?
-Значит, по твоему, война есть принуждение к миру?
                -62-


-Да,  президент Варлам! Одобрям-с!
-Гм, могу продолжить в том же духе. Принуждение к щедрости- ограбление, принуждение к улучшению здоровья- избиение, принуждение к свадьбе- изнасилование, принуждение к отпуску- увольнение. Принуждение к перемене мест- арест.
   Мочило растерялся, ему крайне не понравился ехидный комментарий Гарсиа, но спорить с ним и ругаться Мочило не захотел, поэтому просто решил промолчать.
    А Гарсиа постучал пальцами по столу, потом подытожил:
-Итак, я услышал тебя. Подумаю. Твоя просьба будет рассмотрена.
-А когда она будет рассмотрена?
-В самое ближайшее время.
-А когда оно наступит?
   Гарсиа опять уклончиво ответил, повторяя диалект из подворотни:
-Когда будут для того обстоятельства.
-А когда будут для того обстоятельства?
-в самое ближайшее время!
-А…
-Когда будут для того обстоятельства.  Все. Не задерживаю!
   

                Глава 19
                Скандал в Общаге Объединенных Наций.
   Ранее в Банании во время правления Стапинуса мастера телепропаганды говорили с чувством глубокого удовлетворения (просьба не путать с глубоким оргазмом!), что встречи на высшем уровне проходили в дружеской обстановке и полном взаимопонимании. Встреча на высшем уровне – это когда говорят «мы должны», но никто не утверждает, что будет сделано. Или примерно так: «стороны выразили готовность к сотрудничеству», что на самом деле означало «никто ничего не обещал». Если на встрече сообщали «мы это уже пробовали», значит, «предложение хорошее, но его не примут»», или говорили примерно так: «Итоги встречи на высшем уровне: на встрече были достигнуты договоренности о дальнейших консультациях», что в действительности означало «мы встретимся снова. Чтобы решить, когда мы что-то решим».
   Мир крайне был недоволен деятельностью президента Варлама. Его открыто называли диктатором Банании, ругали тоталитаризм,  полицейский режим, коррупцию, наглый захват сопредельных стран Айайстан и Ойойстан под благовидным предлогом защиты наших соотечественников, проведение референдумов в других странах. Также президенты и министры многих стран мира выражали недовольство превращением Банании в осажденную крепость, будто  бы кто-то хотел захватить Бананию. Телеведущие и журналисты многих стран критиковали Варлама за его теорию воинствующего национал- патриотизма. И также журналисты горевали по поводу гибели журналистки газеты «Washington Times» Джейн Смит, которую убили по неизвестной причине в Банании. Почти каждый день
                -63-

газета «Washington Times» печатала  статьи журналистов, коллег Джейн Смит со следующими  кричащими заголовками: «Диктатор Варлам пока правит!», «Джейн Смит убита в Банании, кто вионоват?!», «Диктатор Банании Варлам пока на свободе!», «Кто отомстит за смерть Джейн Смит?!», «Мы ждем диктатора Варлама в Гаагском суде!».  Больше всего возмущался Джон Смит, родной брат Джейн Смит, журналист той же газеты. Джон постоянно писал статьи о беззаконии в Банании, убийстве его любимой сестры.
   Поэтому президента Варлама пригласили в Общагу Объединенных Наций на встречу на высшем уровне, для беседы с руководителями разных стран и выяснения многих вопросов, касающихся международной и внутренней политики.
   Гарсиа несколько раз отказывал Антонио в приеме, догадываясь, что тот будет говорить, тем более, что раньше Антонио уже докладывал, что президента Варлама вызывают в Общагу Объединенных наций.
Однако Песочио каждый день повторял, что настойчивый Антонио требует приема.
   Гарсиа рявкнул:
-Он требует?! Он может меня просить, а не требовать! Он может требовать?
   Песочио учтиво ответил:
-Извините, президент Варлам… Ситуация сложная… Надо вам появиться в Общаге Объединенных Наций.
-Гм, даже не желаю слушать об этом!- произнес  раздраженно Гарсиа.
     Находиться в президентской дворце, смотреть новости по телевизору и развлекаться с голыми секретаршами Гарсиа очень понравилось, но отвечать всему миру за чужие ошибки Гарсиа не желал. Получилась почти тупиковая ситуация: с одной стороны, ты  должен отчитываться, извиняться за ошибки президента Варлама Петрио-Переса, не являясь настоящим президентом, с другой стороны,  говорить, что ты не президент, случайный человек из сумасшедшего дома, шизофреник, которого спутали, что произошла фатальная ошибка нельзя ни при каких обстоятельствах; к тому же, как объяснил Песочио, можно игнорировать любую организацию или страну, но только не Общагу Объединенных Наций. Тем более, что Песочио показал многие газеты с кричащими заголовками, которые открыто ругали президента Варлама, называя его диктатором.
   Гарсиа вспомнил недавнюю отговорку, которую придумал, чтобы надоедливые просители отстали:
  -Твоя просьба будет рассмотрена.
   Гарсиа надеялся, что Песочио после этого отстанет от него, однако Песочио не уходил, спрашивая:
-А когда она будет рассмотрена?
-В самое ближайшее время.
-А когда оно наступит?
   Гарсиа опять уклончиво ответил, повторяя диалект из подворотни:
-Когда будут для того обстоятельства.
-А когда будут для того обстоятельства?
-в самое ближайшее время!
                -64-

-А…
-Когда будут для того обстоятельства.  Все. Не задерживаю!
-Извините, президент Варлам, это не моя просьба,- уточнил Песочио.- Это не я прошу вас поехать… Это…
   Гарсиа перебил Песочио, повторяя диалект из подворотни:
-Хорошо! Завтра еще поговорим!
  А завтра Песочио явился не один, а вместе с Антонио и генералом Мочило. И все почти одновременно заговорили о необходимости появиться в Общаге Объединенных Наций.
   Гарсиа торопливо сказал, повторяя диалект из подворотни:
-Нет. Не поеду туда.
  Тогда Антонио спросил с величавым недоумением:
-Извините, президент Варлам, вы не хотите быть президентом Банании? Вы не хотите…
   Гарсиа перебил его:
-Хочу! Я президент Банании! Но я не поеду!
-Вы не правы.
   Гарсиа вскричал:
-Я всегда прав, потому что у меня больше прав!
-Да, больше прав, но вы не правы,- решительно возразил Антонио.- Именно вы, как президент Банании, должны появиться в Общаге Объединенных Наций. Именно вы, как президент Банании, должны ответить на вопросы по международной и внутренней политики! Одобрям-с?
   А Мочило участливо спросил:
-Может, вы чего-то опасаетесь?
   Гарсиа насупился:
-Везде враги!
-Не беспокойтесь, мы вас защитим. Одобрям-с?
   Гарсиа понял, что отпираться больше не возможно, надо согласиться посетить Общагу Объединенных Наций.
   Он еще слышно произнес:
-Хорошо, одобрям-с.  Я поеду. Но нужна охрана.
   Антонио, Мочило и Песочио почти одновременно радостно выкрикнули:
-Будет!
    Через три дня Гарсиа появился в Общаге Объединенных Наций в сопровождении целого взвода солдат с автоматами, которые нацеливали автоматы на каждого, кто находился рядом с Гарсиа. А сам Гарсиа был одет в генеральский мундир, застегнутый на все пуговицы. Помимо этого, генерал Мочило приказал дать Гарсиа  железную каску, объясняя, что это нужно для безопасности. Все присутствующие в Общаге Объединенных Наций были шокированы, увидев Гарсиа с солдатами. Некоторые просто пожимали плечами, кое-кто тихо хихикал, говоря, что президент Варлам спятил и боится собственной тени.
   К Гарсиа подошел пожилой мужчина, среднего роста, седой, одетый в черный
                -65-

костюм, белую сорочку и черный галстук. Он пожал Гарсиа руку и представился:
-Генеральный секретарь Общаги Объединенных наций Рикардо Пуссолини. Приветствую вас, президент Варлам Петрио-Перес.
   Гарсиа произнес вполголоса:
-Тоже приветствую. И кто меня хочет что-то спросить?
-Ой, вас давно ждали. И вопросов будет много. 
   В зале для заседаний  Общаги Объединенных Наций собралась разношерстная публика: послы и министры различных стран, генералы, журналисты. Они сидели в мягких креслах, возле каждого кресла располагался микрофон. А Гарсиа пригласили встать на трибуну.
   И Пуссолини обратился ко всем, торжественно  говоря:
-Внимание, дамы и господа! Тот человек, которого мы долго ждали, сейчас перед вами. Тот человек, с кем вы хотели поговорить и  задать вопросы, перед вами. Это президент Банании Варлам. Прошу задавать вопросы, дамы и господа.
   Пуссолини отошел от Гарсиа, усаживаясь рядом с журналистами.
    Журналист Джон Смит встал и негодующе спросил Гарсиа, махая кулаком:
-Как вы объясните убийство моей родной сестры Джейн Смит? Ее убили в Банании, почему…
  Гарсиа оборвал Смита, пожимая плечами:
-Этот вопрос не ко мне.
-А к кому?
-Этот вопрос вы должны задать полиции Банании. Не мне. Но вам появляться в Банании не советую!
   Смит возмутился:
-Вы еще мне угрожаете? Мало того, что убили мою сестру, а еще…
   Гарсиа равнодушно произнес, перебивая:
-Смерть этой… как ее… Джейн принесла больше вреда, чем ее статьи.
-Он еще хамит! Вы диктатор Банании, вы подлец, вы…
   Пуссолини отобрал микрофон у  Смита, говоря, что нужно соблюдать этикет и нормы международного права.
    Пуссолини помолчал минуту, потом прибавил:
- И здесь очень много желающих задать вопросы президенту Варламу, поэтому прошу вас успокоиться.
   Смит сел, покрасневший, злой, и угрюмо замолк.
   Потом заговорил генерал Персюкистана Чохмутанлы, толстый и очень нервный человек, постоянно махая кулаком и моргая:
-Вы почему напали на Айайстан и Ойойстан? Вы почему, президент Варлам, игнорируете нормы международного права, нападаете на другие страны? Вы…
   Гарсиа перебил Чохмутанлы, повторяя диалект из подворотни:
-Ты боишься? Готовься к референдуму!
-Что?! Он мне угрожает!
-Скоро мои генералы появятся в Персюкистане!
    Шокированный Чохмутанлы глянул на Пуссолини, ничего не говоря ему, однако в
                -66-

этом взгляде Пуссолини понял крайнее раздражение и недоумение. Пуссолини тоже был шокирован наглым и грубым Гарсиа, поэтому застыл от неожиданности и  растерялся.
   А Чохмутанлы пронзительно закричал, махая кулаком:
-Вы, президент Варлам, плюете на все вокруг!  Вы почему тут появились  с вооруженными солдатами? Вас называют диктатором Банании! Вы ловкий манипулятор сознанием! У вас в Банании нет свободы слова, вы…
   Гарсиа не выдержал, перебивая генерала, повторяя диалект из подворотни:
-Да хватит тебе кипятиться!
-Что?! Он еще мне тыкает?- Чохмутанлы еще больше заморгал, побагровев от гнева.- И почему вы постоянно ругаетесь?
-Я говорю, что думаю!- быстро ответил Гарсиа.- Везде враги!
   Растерянность Пуссолини через минуту прошла. Он вновь стал бодрый и уверенный в себе.
   Пуссолини встал, поднял руки, говоря очень беспокойно:
-Дамы и господа! Призываю всех к порядку! Прошу всех соблюдать этикет, вести себя в рамках закона1 И прошу вас, президент Гарсиа, не ругаться. Вести себя прилично!
   В   зале раздались выкрики журналистов:
-Диктатор!
-Параноик в президентском кресле!
-У него в Банании полицейский режим!
-Варлам забил гвоздь в гроб демократии!
-Варлам, мы тебя ненавидим!
   Больше всех кричал Джон Смит:
-Диктатор Варлам! Вы ответите за смерть моей сестры! Мы ждем вас в Гаагском суде!
   Гарсиа злобно ответил:
-Нечего обзывать меня диктатором! Банания защитила своих бананцвв в Айайстане и Ойойстане, только и всего. У нас в Банании есть свобода слова. У нас все может быть, даже то, что быть не может! Страна больших возможностей.
   Пуссолини усомнился:
-Неужели вы считаете, что в Банании есть свобода слова?
  Гарсиа воскликнул с пафосом:
-У нас со свободой слова ясно все без всяких слов! Свобода слова есть, но нигде не сказано, где ты окажешься после высказанного тобой слова! Свобода слова есть осознанная необходимость молчать!
    Джон Смит хихикнул:
-То есть все должны быть немыми и слепыми! Как в вашей Думе все слепые!
   Гарсиа моментально ответил:
-Все в Банании имеют право на работу. Даже слепые.
   Министр иностранных дел Фейфиопии Франсуаза Дидье, негритянка, лет сорока, с пышной шевелюрой, озадаченно сказала:
-Я очень удивлена, президент Варлам! Вы даже не понимаете, что все недовольны вашей политикой, вы…
                -67-

 Гарсиа перебил ее, повторяя диалект из подворотни:
-А ты кто такая, шимпанзе?
-Почему вы всех оскорбляете? Я министр иностранных дел Фейфиопии!
-Да ты, чумазая, заткнись!
-Что? Опять оскорбления? Мистер Пуссолини, почему вы допускаете это?
   Пуссолини погрозил указательным пальцем Гарсиа, наставительно говоря:
 - Президент Варлам, я уже несколько раз просил вас вести себя корректно и…
   Гарсиа перебил его, грязно ругаясь:
-И ты тоже заткнись!
-Что?!
   Гарсиа снял ботинок с правой ноги и постучал им по трибуне, угрожая всем:
-Вы все заткнитесь! Я навел порядок в Банании! И во всем мире наведу порядок! Бананцы встали с колен! У меня стабильность и порядок! Ни одна либеральная гнида не может открывать свой поганый рот в Банании! Полный одобрям-с! Я покажу такие кузькину мать результаты, что весь мир ахнет! Весь мир ахнет! Порядок и стабильность! Число внутренних и внешних врагов увеличится, но они будут сопли кровавые жевать! Будут сопли кровавые жевать! Мир будет бояться Бананию, президента Варлама! Я заставлю всех уважать и бояться меня! Я заставлю! порядок и стабильность! Я заставлю!
   Пафосная, резко- экспрессивная, с частыми повторами, агрессивная, истерическая речь с отрывистыми восклицаниями, как яд, брызжущими из  раскрытого в крике рта Гарсиа напугала всех. Он  напрягся, побагровел от гнева, стал часто моргать, а пальцы обеих рук задрожали. Все молчали, а Гарсиа не попрощался и быстро вышел со своими солдатами.
   А Джон Смит пробормотал:
-Это же параноик… Социопат с нарциссическим расстройством  личности…
   Пуссолини услышал комментарий Смита, произнес вполголоса:
-Да, параноик… И как его Бог терпит…
   А взбешенный Гарсиа, приехав в президентский дворец, вопил, топал ногами, пугая всех во дворце. Потом подбежал в своем кабинете к географической карте мира, написал на ней авторучкой большими буквами свое имя Варлам и грязно выругался. Увидев на столе глобус, Гарсиа погрозил ему кулаком, потом он изо всех сил ударил по нему, истерически крича:
-Я покажу всем кузькину мать результаты! Весь мир ахнет!  Везде враги!

                Глава 20
                Прямая линия челобитья.

     На следующий день к Гарсиа зашли Песочио и Антонио, показывая многие иностранные газеты, в которых высмеивали президента Варлама, его вызывающее и очень наглое поведение в Общаге Объединенных  Наций.
   Антонио виновато произнес, показывая на газеты:
-Извините, президент Варлам, вас все ругают, я…
                -68-
   Гарсиа перебил его, грязно ругаясь, повторяя диалект из подворотни:
-А мне наплевать!
-Извините, на всех не наплюешь- слюны не хватит.
-Хватит! Будут  все кровавые сопли жевать!
   Песочио предложил, натужно улыбаясь:
-Президент Варлам, может, вы выступите перед народом Банании? По телевизору?
   Антонио подхватил, тоже улыбаясь:
-Да, прекрасная идея! Чтобы ваше выступление показывали по всему миру! Одобрям-с?
   Гарсиа пожал плечами, сомневаясь:
-Гм, зачем? Мне и так хорошо.
-   Антонио объяснил:
-Чтобы люди услышали вас, чтобы ответить на критику мирового сообщества. И также сказать что-то хорошее бананцам. Одобрям-с?
   А Песочио прибавил:
-Вы же президент Банании. Кто как не президент должен выступить перед народом Банании, если не вы.
     Гарсиа услышал в словах Песочио некоторое сомнение в том, что он, Варлам,  есть президент, поэтому гаркнул, повторяя диалект из подворотни:
-Да, я президент Варлам! Я всем покажу кузькину мать результаты, мир ахнет!
   Антонио обрадовался:
-И вы выступите по телевизору? Ответите на вопросы? Одобрям
  -Одобрям-с,- неохотно ответил Гарсиа.- Выступлю.
  -И назовем ваше  выступление  Прямой линией с президентом Варламом!- придумал Песочио.
    Мировая общественность высмеяла Прямую линию с президентом Варламом, назвав ее Прямой линией челобитья. Журналисты газеты «Le Liberti France» написали, что диктатор Варлам подобен вождю племени, которого постоянно что-то просят, а он лишь обещает да обещает всем дать обещанное, однако ничего не даст.  В газете «Morning times» ехидно написали, что Прямая линия с президентом Варламом подобна диалогу жителей каменного века, эдакий пещерный диалог с власть имущими; в пещеру к вожаку племени с постоянными поклонами входят просители. Они слезно просят вожака что-то, а он равнодушно отвечает, мол, хорошо, постараюсь помочь, мои рабы! А в газете «New York Journal» добавили, что Прямую линию с президентом Варламом следует назвать Прямой линией челобитья» Все хорошо, прекрасная маркиза!».
Журналистка Жизель Дютон  повторила  все издевки вышеуказанных газет, прибавив, что весьма тяжело возвращаться в удручающую реальность Банании после просмотра Прямой линии челобитья, будто смотрели какой-то фантастический фильм; также написала, что обыватели  Банании безоговорочно слушают своего диктатора и подчиняются ему, все безумно запуганы.
   Лидер партии «Единый фронт» Антонио распорядился, чтобы Прямую линию с президентом Варламом проводили в конференц- зале партии «Единый фронт». В зал пустили только партийных функционеров партии и  журналистов газеты «Новости
                -69-
Банании». Партийные функционеры явились все чопорные и молчаливые,
одетые в одинаковые синие костюмы; циничные люди, пришедшие вместе со своим лидером партии Антонио на скучный и пустой ритуал присяги на лояльность.  Хотя Гарсиа приказал не пускать в конференц- зал иностранцев, но иностранные журналисты проникли в зал, доказывая, что они имеют полное право присутствовать и освещать в мировой прессе ответы президента Варлама; в их числе был   упрямый и задиристый журналист Джон Смит, который добивался продолжения расследования убийства его сестры.
   Прямая линия с президентом Варламом началась ровно в двенадцать часов дня. Гарсиа появился в зале, одетый в генеральский мундир, в сопровождении целого взвода автоматчиков. Он сел рядом с молодой телеведущей Деборой с микрофоном в руках. Дебора постоянно улыбалась и смотрела  с немыслимым обожанием на Гарсиа, будто лицезреет самого Бога, чудесным образом спустившегося с небес. В руках она держала список вопросов, которые зачитывала, чтобы Гарсиа отвечал.
-Уважаемый президент Варлам, позвольте нам начать знаменательное событие в общественной жизни Банании, Прямую линию с президентом,-  торжественно сказала Дебора. - Все в Банании с нетерпением ждали, когда вы будете отвечать на вопросы наших сограждан.
   Антонио, сидящий в первом ряду, подскочил и недовольно воскликнул, махая кулаком:
-Мы все возмущены реакций многих мировых СМИ, которые высмеяли нашего великого президента Варлама! Мы все любим и уважаем Варлама! Одобрям-с!
   Все партийные функционеры дружно  захлопали.
   Дебора расплылась в ослепительной улыбке:
-Как приятно слышать, что нашего президента Варлама любят и уважают! А что вы, президент Варлам, ответите своим недоброжелателем?
   Гарсиа пренебрежительно произнес:
-Я советую им не появляться в Банании. Мы сами разберемся со своими проблемами в суверенной Банании!
   Антонио радостно воскликнул:
-Я- «за»! Всеми конечностями!
   Партийные функционеры снова дружно захлопали.
   Джон Смит выкрикнул, краснея от гнева:
-Диктатор Варлам, ты ответишь за убийство моей сестры! Ждем тебя в Гаагском суде!
   Гарсиа поморщился, решив сделать вид, что не услышал слов Смита.
   А Дебора на миг перестала улыбаться, озабоченно сказала:
-Дамы и господа! Прошу вас соблюдать этикет, нормы поведения, не надо никого оскорблять! –Потом она стала снова улыбаться, спрашивая Гарсиа:
-Как вы считаете?
   Гарсиа ответил  с фамильярно-веселой улыбкой:
-Считаю, что у нас в Банании все хорошо! А в э-гей Европе все плохо. Наши бананцы уверены во вчерашнем дне!
   Антонио радостно воскликнул:
-Я- «за»! Всеми конечностями!
                -70-

  Гарсиа продолжил:
-Жители Банании возмущены иностранными журналистами, охвачены патриотическим гневом!
А  Антонио снова воскликнул:
-Я –«за»! Всеми конечностями!
    Дебора спросила простодушно:
-Скажите, президент Варлам, почему нас критикуют? Что плохого в Банании?
-В нашей Банаиии все хорошо. А завтра будет еще лучше!
-Точно будет лучше?
-Все будет хорошо!
-А почему все- таки  нас критикуют?
   Гарсиа хвастливо произнес:
-Завидуют нашим успехам. Давайте радоваться нашим успехам, вы- моим, я- своим!
   Антонио снова радостно воскликнул:
-Я- «за»! Всеми конечностями! Одобрям-с!
   Партийные функционеры снова  дружно захлопали.
   Дебора показала на листок с вопросами, говоря:
-Президент Варлам, наши жители задали много вопросов, поэтому…
   Гарсиа перебил ее:
-Все будет хорошо!
-Точно будет?
-Точно.
-А когда инфляция закончится?
    Гарсиа непринужденно ответил:
-Все будет хорошо!
-Но когда инфляция…
-Инфляция есть во всем мире. И коррупция есть во всем мире. При чем тут одна наша Банания? Все будет хорошо!
 -Что это все?
-В Банании все будет. Все будет хорошо.
    Дебора   решила задать новый вопрос телезрителя:
-Вот послушайте новый вопрос… Спрашивают, у нас сейчас белая или черная полоса?
-Гм, будем перечислять все цвета радуги?- неопределенно пожал плечами Гарсиа.
-Так какая у нас полоса?
-Лично у меня белая.
- А у нас? Черная?
-Ну, даже там, где одни льды плавают, есть черный цвет. Есть ночи, помимо светлого дня.. Все будет хорошо,- невозмутимо ответил Гарсиа. - Все будет хорошо.
-То есть и черная полоса будет?
-У нас все хорошо!
  Дебора глянула на бумажку на столе и робко спросила:
-Все- таки… Почему нас критикуют? Вы ответили, но пока непонятно.
-Боятся! Меня боятся!- хвастливо сказал Гарсиа.
                -71-

-А почему?
-Боятся. Все будет хорошо.
-То есть хорошо, что вас боятся?
-Все будет хорошо!- пообещал  Гарсиа.
   Дебора  задала новый вопрос:
-Скажите, будут ли у нас новые ракеты?
-Будут!
-А когда будет?
-Все будет хорошо!
-А лекарства будут?
-И лекарства будут.
-А когда новые больницы появятся?
-И новая больница будет?
-И больница будет.
-То есть вы считаете, что все хорошо?
-Все хорошо. Все будет!
 -Что будет?
-Все будет хорошо!
-Еще вопрос… Когда бензин подешевеет?
-Все будет хорошо.
-А когда будет?
-Хорошо будет.
-А повышать налоги будут?
-Только не для миллионеров. Боюсь, тогда они все деньги переведут за границу. Все будет хорошо.
-А когда это хорошо  будет?
-Все будет!
   Дебора пожала плечами, она хотела еще спросить, когда все-таки будет хорошо, но поняла, что толкового ответа не получит, и задала новый вопрос:
-Скажите, а можно с вами помечтать? Одобрям-с?
-Давайте.
-Вот вопрос из области фантастики, может быть… Когда покорим космос?
-Гм, да мы его уже покорили!-  уверенно ответил  Гарсиа.- Все будет хорошо!
-Как это?
-Мы скоро  на Венеру полетим.
-И кто полетит?
-А я сам!- гордо сказал  Гарсиа.
-И не боитесь?
-Бояться? Да меня ракеты боятся!
-А на Марс?
-И на Марс полетим.
-Это серьезно?
-Серьезнее не бывает.
                -72-

-А на Луну?
-И на Луну полетим! Все будет хорошо.
-В Банании  или в космосе?
-Все будет хорошо. Везде.
   Джон Смит не выдержал, недовольно восклицая:
-Да сколько можно твердить одно и то же! Все будет хорошо? Один обман! Сколько…
   Ему не дали договорить, так как Антонио приказал охранникам вывести Смита из зала. А через минуты три вывели и остальных иностранных журналистов.
   Гарсиа еле слышно сказал Деборе, что пора заканчивать встречу. Она встала и объявила, что Прямая линия с президентом Варламом закончилась. Все партийные функционеры захлопали, вставая.
    Раздраженный  Джон Смит немного походил по улицам, потом вечером пошел в свой отель. На следующий день мастера телепропаганды сообщили, что иностранный журналист Джон Смит случайно упал с балкона девятого этажа отеля и умер.  Доблестная полиция Банании заявила, что Смит сильно напился с горя, потерял
равновесие и упал на улицу. Полиция даже не завела   дело по поводу смерти Смита. Удивительно, что доблестная полиция не стала искать возможных убийц журналиста, объясняя произошедшее несчастным случаем.
   А Гарсиа равнодушно произнес:
-Нет человека- нет проблемы.
   Но шокирующую  весть о странной смерти Джона Смита стали обсуждать все мировые СМИ.  В частности журналистка газеты «Le Liberti France» Жозиана Мишо написала, что диктатор Варлам мстит всем своим обидчикам; мало того, что убили журналистку Джейн Смит, еще убили и ее родного брата, который требовал подробно расследовать убийство Джейн. А в газете «Morning times»  журналист Джек Томсон ехидно написал, что Прямая линия с диктатором  Варламом выглядела очень вялой, оказалась полностью просто каким-то глупым политическим шоу. Журналистка газеты «New York Journal» Сара Уилли добавила, что  никогда не поедет в Банании, чтобы не разделять трагической участи Смита.
    Мастера телепропаганды телекомпании «Останки» бурно отреагировали после публикации статей иностранных журналистов, негодуя и говоря, что нечего посмеиваться над великим президентом Варламом.
-Не хотите приезжать в нашу Бананию,- возмущались  мастера телепронаганды,- и не надо!  У нас суверенная демократия. Как правильно сказал наш президент Варлам, бананцы уверены во вчерашнем дне! Мы сами разберемся со своими проблемами  в нашей суверенной Банании!
    Журналистка Сара Уилли, услышав комментарий мастеров телепропаганды, ехидно написала, что в Банании не суверенная, а сувенирная демократия, которую показывают иностранцам в виде сувенира, что желает всем бананцам во главе с президентом Варламом искать  с зажженным фонарем прошлую жизнь, а не сегодняшнюю, и не надо печалиться сегодня- завтра заступит в Банании вчера!

                Глава 21
                -73-               

                Закон об едином мнении.

    Утром следующего дня к Гарсиа явился  улыбающийся Антонио, став говорить очень радостно:
-Приветствую, президент Варлам! Прямая линия прошла великолепно, я…
   Гарсиа перебил его, повторяя диалект из подворотни:
-Ты мне надоел, Антонио! Дай мне отдохнуть!
   Антонио обиделся:
-Президент Варлам, почему вы так грубо говорите со мной? Я стараюсь, помогаю…
-Черт! Как ты помогаешь?
   Антонио напомнил:
-Я помог вам раньше… Я помог вам получить высокие чины, я помог…
    Антонио ошибся, когда напомнил, как помог Варламу выдвинуться и стать президентом Банании. Это напоминание сбесило Гарсиа.
   Гарсиа оглушительно взревел:
-Ты делаешь мне замечания?! Ты забыл, кто я такой?
-Я не забыл… Я ничего не забыл.
 -Ты каждый день являешься и…
   Антонио виновато произнес:
-Извините, президент Варлам, но надо заниматься государственными делами, а не…
   Гарсиа перебил Антонио, повторяя диалект из подворотни:
-А я, значит, ничего не делаю? Я был на твоей поганой Прямой линии, также был в Общаге, чего ты еще хочешь?
-Но я хотел бы обсудить с вами один новый закон. Одобрям-с?
-Какой к чертям собачьим закон?
   Антонио победоносно продолжил:
-Закон об  едином мнении! Одобярм-с?
-Что за ерунда?
- Вовсе не ерунда! Закон готовит партия «Единый фронт», будет утвержден вами, Варлам. Есть партия «Единый фронт», есть единый лидер Варлам, еще будет лидер единого мнения! Нам нужно единое мнение, чтобы был порядок и стабильность! Я «за»! Всеми конечностями!
   Гарсиа несколько смягчился:
-Хорошо. Твоя просьба будет рассмотрена.
-А когда она будет рассмотрена?
-В самое ближайшее время.
-А когда оно наступит?
   Гарсиа опять уклончиво ответил, повторяя диалект из подворотни:
-Когда будут для того обстоятельства.
-А когда будут для того обстоятельства?
-в самое ближайшее время!
-А…
-Когда будут для того обстоятельства.  Все. Не задерживаю!
                -74-

Антонио занервничал, повысил голос:
-Но это же не ответ! Надо сейчас решить вопрос! Одобрям-с?
-Ты опять мне указываешь?
-Я не указываю, я прошу…
-Ладно… Обоснуй хотя бы.
   Антонио успокоился, благосклонно улыбнулся:
-Спасибо, президент Варлам. Вы же знаете, что наша партия «Единый фронт» работает…
   Гарсиа снова перебил Антонио:
-Покороче бы!
-Покороче… Значит, партия «Единый фронт» предлагает новый закон об едином мнении. И…
-Все у тебя?
-Но я только начал говорить, я…
-Еще покороче!
-Постараюсь… . Есть партия «Единый фронт», есть единый лидер Варлам, еще будет лидер единого мнения! Я—«за»! Всеми конечностями!
-Рад за твои конечности, хихикнул Гарсиа.- И зачем твой закон? Гарсиа постоянно смотрел на часы, желая, чтобы Антонио побыстрее вышел.
-Нам нужно единое мнение, чтобы был порядок и стабильность! И…
-Хорошо! Твоя просьба будет рассмотрена.
-Но я прошу сейчас…
-Ты мне надоел!
-Я прошу сейчас подумать Закон об едином мнении необходим Банании. Не будет больше никаких волнений и глупых споров. Обыватели пусть болтают,   что угодно на своих тесных кухнях, главное, чтобы открыто в обществе они не выражали свои мнения! Нам нужно единообразие!  Чтобы не клеветали  на власть, на чиновников, чтобы не дискредитировали их! Чтобы сияние единственного верного единого мнения президента Варлама озарило всех в Банании! Чтобы глупые обыватели поняли всю глубину геополитического масштаба, глубину грандиозной мысли нашего Варлама! Чтобы обыватели слушались и повиновались! Конечно, для введения нового закона потребуется финансирование…
   Гарсиа криво усмехнулся:
-Понятно! Чтобы ты потом своровал выделенные денежки?
-Ну, я… Я в меру…
-В меру воруешь? Честно награбленное?
-Извините, после принятия закона об едином мнении мы единым строем зашагаем в единое светлое будущее!- Антонио помолчал минуту, потом озабоченно  спросил:
-Ну, как вы? Одобрите новый закон?
   Гарсиа равнодушно ответил, постукивая пальцами по столу:
-Хорошо. Твоя просьба будет рассмотрена.
-А когда она будет рассмотрена?
-В самое ближайшее время.
                -75-

  Антонио вскричал, краснея от волнения:
-Но вы только что это говорили, я…
-Все. Не задерживаю!
-Но когда…
   Гарсиа опять уклончиво ответил, повторяя диалект из подворотни:
-Когда будут для того обстоятельства.
-А когда будут для того обстоятельства?
-в самое ближайшее время!
-А…
-Когда будут для того обстоятельства.  Все. Не задерживаю!
   Когда расстроенный Антонио вышел из кабинета, Гарсиа включил телевизор, немного посмотрел новости, а потом стал развлекаться с голыми секретаршами.

                Глава 22
                Моя третья беседа с классиками во сне.

   Господа хорошие, мои дорогие читатели! Каждый день я писал роман и каждый день  ожидал с нетерпением новую встречу с классиками. Я безумно желал вновь увидеть их во сне, услышать их мнения о романе.
   И новая беседа состоялась! Она началась с похвалы Салтыкова- Щедрина, который сказал:
-Сергей Константинович,  вы виртуозно владеете эзоповым языком! Аллегориями и метафорами.
   Я поблагодарил моего любимого писателя:
-Спасибо, Михаил Евграфович!
-И подозреваю, что вы специально придумали некую страну Бананию. Кажется, вы пишете о проблемах не Банании, а другой страны.
   Я  уклонился от прямого ответа:
-Михаил Евграфович, вы мне советовали писать сказки. Как в сказках писали, сказка –ложь, но в ней намек, добрым молодцам урок.
   Салтыков- Щедрин парировал:
-Согласен, но вы пишете роман.
-Именно! Я пишу роман, а не статью в газете. В  статье журналист должен описывать какие-то факты, указывать настоящие имена и фамилии, а писатель пишет художественное произведение. Это вымысел автора. – Я на минуту задумался, потом откровенно произнес:
-Господа, вообще-то иногда противно писать этот роман. Противно писать о диктаторе.
   Гоголь сразу согласился:
-Верю вам, Сергей Константинович.  И сочувствую. Я ранее советовал, если сегодня не пишется, отложить рукопись до завтра. А завтра обязательно получится. Знаете, мне было противно писать о чиновниках, берущих взятки, и о помещиках, у которых
                -76-

мертвые души. Кто-то же должен это описывать! Но должен вас тоже похвалить, Сергей Константинович. Ваша попытка создать собирательный образ Хлестакова и Шарикова в одном лице удалась на славу! Много острот и афоризмов.
   Булгаков заулыбался:
-Полностью согласен. Думаю, создан новый образ литературного героя. Немного похож на моего героя Шарикова, немного похож на Хлестакова, который постоянно хвалится. Как ранее говорил наш Николай Васильевич, хвастливое быдло!
    У  меня  дух захватило от радости, слушая похвалы классиков.
   - Но я пока не закончил свой роман,- напомнил я.
-Да, но много уже написали. И образ диктатора Варлама создан! Все понятно.
   Салтыков- Щедрин предложил:
-Давайте теперь обсудим забавный сюжет с подменой Варламов. Очень интересно, что после подмены ничего не случилось. Никто не заметил подмены, никто не удивляется, что вместо  настоящего президента Варлама Петрио- Переса  появился шизофреник Варлам Гарсиа! И это самое главное в романе.
 -И оба Варлама шизофреники.- подхватил, криво усмехаясь, Гоголь.- Социопаты с нарциссическим расстройством личности. Социопат ничего не делает, только развлекается, а все вокруг него работают не замечают подмены.  Сергей Константинович, вы прекрасно описываете деградацию тирании! Да, очень плохо, когда социопат с нарциссическим расстройством личности властвует!
   Булгаков задумчиво произнес:
-Очень плохо, когда подобный президент получил власть! Шизофреник. И очень плохо, что люди запуганы. Архаика, тоталитаризм, полицейщина! Зомбирование обывателей. Телевизионный восторг может смениться осознанием того, что людей дурачат, постоянно обманывают обещаниями, мол, все хорошо, а завтра будет еще лучше в Банании! И в мои годы жизни тоже люди были крайне запуганы, молчали, терпели все. И очень хорошо, ехидно описана Прямая линия челобитья, также встреча в Общаге Объединенных Наций.
   Салтыков- Щедрин кротко возразил:
- А я  считаю, что  забавный сюжет с подменой Варламов самый важный в романе.
   Гоголь великодушно произнес:
-Еще раз повторяю: создан новый образ литературного героя Варлама, нет, лучше говорить, как писал автор, антигероя. Надеюсь, редакторы поймут автора.
   Я протяжно вздохнул:
-Ой, хотел бы, чтобы они напечатали роман, когда я его закончу. Чтобы оценили его по достоинству. К сожалению, у нас есть литература и беллетристика. К беллетристике я отношу развлекательное чтиво. Всякие детективчики и фантастику, чтиво в метро. Что- то стало много развлекательного чтива. Их пишут многие дамочки, называя свои опусы ироническими детективами. Фамилии и имена оных дамочек называть не буду- они известны.
   Булгаков засмеялся:
 -Молодец! Хорошо сказали.
-А издательства штампуют это чтиво в метро, тем самым формируя плохой вкус у читателей. Еще читал ранее, что некоторые авторы сильного пола жаловались, что
                -77-

редакторы некоторых издательств просили их издаваться под женскими псевдонимами. Конечно, пишущие дамочки могли бы сказать, что это их работа, мол, я так зарабатываю себе на жизнь. Это просто коммерческая литература. Чтиво в метро создано именно для коммерции.
   На этом моя беседа с классиками во сне закончилась.
   Я проснулся, зевнул и пробормотал:
-Да, нужно срочно заканчивать роман. И я очень рад, что классикам он понравился, хотя полностью и не написан.

                Глава 23
                Когда собственная голова мешает…
   
   Весь последующий день Гарсиа приказал его не тревожить, никого он не принимал, только смотрел телевизор да развлекался с голыми секретаршами.  Однако на следующий день к нему зашел  Песочио, осторожно говоря:
-Извините, президент Варлам, к вам просится лидер партии « Единый фронт» Педро Антонио, он хочет…
   Гарсиа перебил Песочио, повторяя диалект из подворотни:
-Гони его!
-Извините, но он спрашивает, когда будет утвержден закон об едином мнении.
   Гарсиа раздраженно постучал пальцами по столу, вспомнил свою отговорку для просителей, повторил ее:
-Хорошо. Твоя просьба будет рассмотрена.
-Извините, но вы уже обещали…
   Гарсиа вскричал:
-Обещаю вновь обещанное! Твоя просьба будет рассмотрена!
-А когда она будет рассмотрена?
-В самое ближайшее время!
-А когда оно наступит?
   Гарсиа уклончиво ответил, повторяя диалект из подворотни:
-Когда будут для того обстоятельства. Все, пошел вон!
   Песочио пожал плечами и вышел, сокрушенно вздыхая.
   Гарсиа включил телевизор, надеясь, что больше его беспокоить не будут. Однако через полчаса к нему  снова  зашел Песочио.
-Что еще, мой пресс- холоп?- раздраженно спросил Гарсиа.
-Извините, к вам сейчас хочет зайти генерал Мочило, он хочет…
   Гарсиа перебил Песочио:
-Знаю, что он хочет! Вояка хочет воевать!
-Он каждый день приходит, даже не знаю…
   Гарсиа злобно произнес:
-Я  знаю, чего ты не знаешь! И точно знаю, чего все не знают!
-Я вас не понимаю, я…
                -78-

-Как мне все надоели! Все мешают! Даже голова мне мешает!- С этими словами Гарсиа…(и о чудо!) снял свою голову и положил ее на стол перед собой.
   А Песочио застыл, выпучив глаза.
    Довольный Гарсиа сидел в кресле без головы, а его голова лежала перед ним.
-Ну, чего тебе еще надо? Не мешай мне работать, придурок!- грубо сказал Гарсиа.
-А как вы… Как вы… без головы?- спросил ошарашенный Песочио.
-Не мешай мне работать!- повторил Гарсиа.
-Как вы… без головы? Работаете без головы? И как говорите, когда без головы?
   Гарсиа погладил свою голову, устало говоря:
-И я устал, и моя голова устала.
-А что мне теперь делать? Как теперь к вам будут заходить люли и видеть, я…
   Гарсиа перебил Песочио:
-Пошел вон!
   Песочио пожал плечами и вышел. Но через минуты две зашел снова вместе с генералом Мочило.
   Мочило поднял правую руку для приветствия, но потом опешил:
-Как вы без головы, президент Варлам? Я…
   Гарсиа вскричал, повторяя диалект из подворотни:
-Чего тебе надо, вояка? Опять воевать хочешь?
-Хочу.
-И что на этот раз придумаешь?
-В Персюкистане много наших граждан, надо их защитить.
-Гм, много это сколько?
   Мочило поспешно ответил:
-Много. Сто человек. Их надо защитить. И провести референдум по поводу…
   Гарсиа перебил генерала:
-Знаю, знаю. Чтобы захватить соседний Персюкистан.
   Мочило радостно воскликнул:
-Правильно, президент Варлам! Провести референдум, потом присоединить Персюкистан к нашей Банании! Одобрям-с?
   Гарсиа презрительно усмехнулся:
-Как вы мне надоели, вояки! Все надоели!
-Одобрям-с?
  Неожиданно вошел озабоченный Антонио, который сразу стал говорить быстро и без пауз:
-Президент Варлам я по поводу закона об едином мнении вы обещали его утвердить…-- Антонио остановился, увидев лежащую голову Гарсиа на столе.- Ой, что
Это?.. Вы без головы…
   Ответ  Гарсиа шокировал Антонио:
-Ну и что? Голова мне сейчас мешает.
-Как это?
-Ты мне надоел со своими законами и выборами! Все надоели!
-Извините, президент Варлам, а как тогда вы будете работать без головы?
                -79-

-Как всегда. Пошли все вон!
-Но закон об едином мнении будет утвержден? Одобрям-с?
-Одобрям-с. Пошли все вон!
   Антонио моляще воскликнул:
-Нам очень нужен этот закон! Утвердите его, пожалуйста!
   Гарсиа чуть смягчился:
-Твоя просьба будет рассмотрена!
-А когда она будет рассмотрена?
-В самое ближайшее время!
-А когда оно наступит?
   Гарсиа уклончиво ответил, повторяя диалект из подворотни:
-Когда будут для того обстоятельства. Все, пошел вон!
   Когда все вышли, Гарсиа включил телевизор, посмотрел новости. После этого он погладил голову, водрузил ее на свое место. А потом стал развлекаться с голыми секретаршами.

                Глава 24
                Встать! Суд идет!
   
       Если Варлам Гарсиа оставался в президентском дворце и развлекался с голыми секретаршами, не желая больше ничего делать, то Варлам Петрио-Перес мучился в психиатрической больнице и вопил каждый день, чтобы его выпустили.
   Психиатр Торес каждый день подходила к Варламу, пытаясь успокоить его, но все ее попытки были тщетны. Она назначила ему адаптол для снижения возбудимости, однако Варлам выплюнул таблетку, грязно ругаясь и вопя:
-Я не псих! Выпустите меня!
   Торес насупилась:
-Тебя выпустим, когда вылечишься! И таблетку надо проглотить!
      Она с помощью санитара Гаспара насильно открыла рот Варламу, всовывая  таблетку.
   Варлам проглотил таблетку, но продолжал вопить, как и ранее:
-Я не псих! Если не выпустите меня, я буду биться головой о стену!
   Гаспар хихикнул:
-Стена этого не выдержит.
-Значит, стена? А мою голову тебе не жаль?
-Не жаль. Пустая голова. Хочешь, анекдот расскажу?
-Нет, я президент…
-Вот об этом мой анекдот. Спрашивают, что хуже хронический алкоголик или хронический наркоман? Ответ: хуже хронический президент!- Рассказав анекдот, Гаспар громко захохотал.
   Варлам страдальчески закричал, повторяя диалект из подворотни:
-Вы ответите за издевательства надо мной! Я президент Варлам!
   Торес раздраженно сказала:
-Слушай, Варлам, жертва психиатрии, хватит вопить! Или хочешь, чтобы одели на тебя
                -80-

смирительную рубашку?
-Я президент Варлам!
-А я английская королева.
      После того, как Торес с санитаром вышли, Варлам продолжал вопить около часа, не обращая никакого внимания на сумасшедших, которые стояли возле него и смеялись.   
   Бритоголовый больной повторял одно и то же:
-Я  Наполеон! И еще Цезарь!
      А грузный больной вопил, показывая на Варлама указательным пальцем:
-Смотрите на этого идиота! Это я президент Варлам!
    Через полчаса в палату вбежали хмурые санитары, грозя всем резиновыми дубинками и  требуя не кричать. Сумасшедшие легли на свои кровати, продолжая хихикать над Варламом.
   Варлам лежал на кровати, прикрыв глаза.
  Окно в палате было открыто, с улицы неожиданно послышалась  песенка «Все хорошо, прекрасная маркиза!»:
«Все хорошо, прекрасная маркиза!
Дела идут и жизнь легка.
Ни одного печального сюрприза,
За исключеньем пустяка.
Так ерунда, пустое дело, кобыла ваша околела,
А в остальном, прекрасная маркиза.
Все хорошо, все хорошо».
   Грузный больной захохотал, вскакивая и показывая указательным пальцем на Варлама:
-Все хорошо, наш Наполеон Варлам!
   Бритоголовый больной тоже захохотал, потешаясь над Варламом:
-Все хорошо, все хорошо, Варлам говно!
   Варлам решил не говорить с сумасшедшими, продолжая лежать, прикрыв глаза. Через полчаса сумасшедшие успокоились. Варлам заснул. И увидел он удивительный, но страшный сон, в котором его, президента Варлама Петрио-Переса судят в Гаагском суде.
  Варлам сидел  в большой клетке, возле нее стояли двое мрачных полицейских с резиновыми дубинками. В центре судебного зала располагался  большой стол, покрытый черной скатертью, за которым должен был сидеть судья. Слева и справа от стола сидели прокурор и адвокат. Чуть вдали от  большого стола стояли десять стульев для зрителей. На них сидели члены партии «Единый фронт» вместе с лидером партии Антонио.
   После того, как в зал вошел пожилой судья в черной мантии и парике, полицейский  громко сказал:
-Встать! Суд идет!
   Все встали, подождали, когда судья сядет, потом сели.
   Судья торжественно и медленно произнес:
                -81-


-Итак, я судья Вудрайт, начинаю судебный процесс над преступником Варламом Петрио-Пересом! Международный суд в Гааге начинается!
   Тут же подскочил адвокат, мужчина лет сорока, в черном костюме, очень нервный и покрасневший. Он замахал руками, недовольно воскликнул:
-Я протестую! Адвокат Мартинес протестует!
       Вудрайт удивился:
-Против чего вы протестуете?
-Я протестую, ваша честь! Вина моего подзащитного пока не доказана. Вы же знаете о презумции невинности?
   Судья и прокурор криво усмехнулись.
   Вудрайт уточнил, продолжая усмехаться:
-Очевидно, вы хотели говорить о презумции невиновности.
-Точно так!
   Прокурор Маквейн, чопорная дама, брюнетка, лет пятидесяти, в парике и черной мантии, осторожно спросила:
-Ваша честь, позвольте мне начать процесс обвинения?- После того, как Вудрайт слегка кивнул, Маквейн встала и стала говорить высокомерно- презрительным тоном:
-Итак, мы судим президента Банании Варлама Петрио-Переса за его преступления перед законом и людьми, поэтому называть его преступником вполне возможно!
  Мартинес недовольно воскликнул:
-Я протестую! Я…
  Вудрайт перебил Мартинеса:
-Протест отклонен! Продолжайте, госпожа Маквейн.
   Маквейн благосклонно улыбнулась:
-Благодарю, ваша честь. Итак, президент Варлам Петрио-Перес обвиняется в следующем: тирании, коррупции, произволе, бесконтрольном управлении страной, подавлении любых митингов и демонстраций…
   Мартинес визгливо выкрикнул:
-Я протестую!
   Маквейн продолжала, не обращая внимание на протест адвоката:
-Вследствие перечисленных преступлений, злоупотреблений властью обвинение просит применить смертную казнь к обвиняемому. У меня все, ваша честь.
-Спасибо, госпожа прокурор. Можете пока сесть. Адвокат Мартинес, вы хотите что-то сказать?
   Мартинес снова визгливо выкрикнул:
-Я протестую! Мой подзащитный невиновен! Я…
-Мы уже слышали, что вы постоянно протестуете, у защиты есть свидетели?
-Есть!- С этими словами Мартинес показал на сидящего в зале Антонио.- Лидер партии «Единый фронт» Педро Антонио. Еще есть члены партии «Единый фронт».
   Вудрайт снисходительно усмехнулся:
-Гм, «Единый фронт, говорите? И с кем эта партия борется?
   Антонио встал, подошел к судье и охотно ответил:
                -82-

-Наша партия борется за все хорошее.
 -Вот оно как? За все хорошее, значит? А готовы вы, свидетель защиты, говорить правду и только правду?
-Готов! Всегда готов!
-Гм, это хорошо, что всегда… Представьтесь!
   Антонио ответил с достоинством:
-Педро Антонио, председатель партии «Единый фронт».
-Хорошо, господин Антонио. Что вы можете сказать о подсудимом?
   Антонио радостно воскликнул:
-О! Многое могу сказать! Скромный, энергичный! Человек слова! Если нарушил свое слово, завтра даст новое слово!
-Значит, все обещает да обещает?
-Правильно! Он всегда обещает…
   Вудрайт перебил Антонио:
-Только обещает, да?
-Он всегда обещает!- охотно ответил Антонио, не поняв иронии судьи.- У нас в Банании все хорошо, а завтра будет еще лучше!
-Вот как? То есть всегда только ожидаете обещанное?
  -Варлам – наш национальный вождь Банании!
   Сидящие в зале члены партии «Единый фронт» дружно захлопали.
   Маквейн спросила с полупрезрительной снисходительностью:
-Значит, вождь? А у вас племя, что ли?
-Не понял…
-Вы же знаете, что вождь  есть у племени.
-Знаю…
-Гм, бананцы стали каким-то племенем?.. И кто назвал его вождем?
   Антонио смутился, пожал плечами:
-Ну, все это знают… Телеведущие телекомпании «Останки» так его называют.
    Варлам тихо проворчал, повторяя диалект из подворотни:
-Какой дурак этот Антонио…
   А Маквейн насмешливо произнесла:
-Значит, ваш Варлам только телевизионный вождь Банании.
   Мартинес нервно возразил, махая кулаком:
-Я протестую!
   Члены партии «Единый фронт» одновременно выкрикнули:
-Протестуем!
   Вудрайт строго сказал:
-Адвокат Мартинес, хватит постоянно протестовать! И я бы попросил господина Антонио и членов его партии тоже соблюдать порядок и постоянно не протестовать!
   Антонио виновато произнес:
-Но я хотел защитить…
   Вудрайт перебил Антонио:
-У обвиняемого есть адвокат. –Потом он сказал Маквейн:
                -83-

-Продолжайте, госпожа прокурор.
-Спасибо, ваша честь,- поблагодарила Маквейн.- Значит, свидетель Педро  Антонио, вы считаете, что Варлам Петрио- Перес только телевизионный вождь Банании?
-Почему…- Антонио замялся, покраснел от волнения.
-Если только по телевизору его хвалят, называют национальным вождем, то…
   Мартинес вскочил, перебивая прокурора:
-Я протестую!
   Члены партии «Единый фронт» встали, выкрикивая:
-Мы протестуем!
-Президент Варлам великий и очень умный!
-Мы любим и уважаем президента Варлама!
-Свободу Варламу!
   Вудрайт ударил молоточком по столу, строго говоря:
-Последнее предупреждение партии «Единый фронт! Если будете кричать в зале суда, вас всех выведем отсюда!
   Члены партии «Единый фронт» сели на свои места, что-то бормоча.
   А Маквейн снова спросила Антонио:
-Итак, свидетель защиты, если только по телевизору называют Варлама вождем, то он только телевизионный вождь, так?
-Нет… Я уже говорил, что наш президент великий и очень умный, он…
-А каков же рейтинг у обвиняемого?
   Антонио воскликнул с восхищением:
-О! Очень высокий рейтинг!
   Члены партии «Единый фронт» дружно захлопали.
-И каков же рейтинг?
-О! Он зашкаливает!
-Поподробнее.
-Высокий рейтинг! Примерно восемьдесят процентов.
   Члены партии «Единый фронт» снова дружно захлопали.
-Гм, значит, высокий? А как подсчитывали этот рейтинг? Вы знаете, что по данным независимых социологических служб реальный рейтинг Варлама не более тридцати процентов?
   Мартинес снова нервно возразил:
-Я протестую, ваша честь! Суду нужны факты, только факты, а не мнения отдельных экспертов!
   Вудрайт сразу согласился:
-Протест принят.
   Мартинес заулыбался:
-Спасибо, ваша честь!
   Антонио быстро добавил, широко улыбаясь:
-И рейтинг нашей партии тоже высокий! На последних выборах партия получила сто двенадцать процентов голосов избирателей!
-Гм, сколько, сколько?- хихикнула Маквейн. Ваша честь, очевидно, эти бананцы плохо
                -84-
учились в школе.
-Извините, ваша честь,- вставил Мартинес,- господин Антонио ошибся. Он волнуется, ошибся. За партию «Единый фронт» на самом деле проголосовало сто процентов избирателей.
   Маквейн изумилась:
-И вы верите в это вранье?
-Верю! Одобрям-с!
-То есть получается, что все обыватели Банании голосовали за одну партию? Будто нет у вас других партий?
-Да! Одобрям-с!
   Маквейн хмыкнула, пожала плечами:
-Да… Значит, свидетель защиты не считает обвиняемого виновным? Не считаете его диктатором?
   Антонио вскричал:
-Не считаю президента Варлама виновным! Свободу Варламу!
   Члены партии «Единый фронт» дружно захлопали.
-И не считаете Варлама тираном? Диктатором?
-Не считаю! Мы любим порядок! Стабильность!
-А под стабильностью, очевидно, вы подразумеваете стабильность власти президента Варлама?
   Антонио ответил вопросом на вопрос:
-Неужели найдутся на свете глупцы, которые будут возмущаться порядком?
  Члены партии «Единый фронт»  снова дружно захлопали.
-А вы считаете правильным, когда страной управляет один человек?
   Мартинес вскочил, визгливо восклицая:
-Протестую!
   Вудрайт стукнул молоточком по столу, строго говоря:
-Протест отклонен! Продолжайте, госпожа прокурор.
-Я протестую, я…
-Слушайте, защитник, если вы будете постоянно протестовать и мешать суду, вы будете с позором выдворены из зала суда!
   Маквейн поблагодарила судью:
-Спасибо, ваша честь!-  Потом задала новый вопрос Антонио:
-Итак, свидетель защиты, вы не считаете, что в Банании царило бесконтрольное управление страной и произвол?
   Антонио порывисто ответил, вытирая платком пот со лба:
-Не считаю! У нас все хорошо!
-Значит, все хорошо? Вы считаете, что диктатор Варлам не злоупотреблял властью? Не превышал своих полномочий?
-Не считаю.
-Что в Банании  жесточайшая цензура, разгул коррупции?
   Антонио молчал, вытирая пот со лба и смотря в сторону.
-Что же вы молчите? Вы не считаете, что в Банании подавляются все мирные митинги и демонстрации? Что Банания полицейское государство?
                -85-

 Мартинес выкрикнул, вскакивая:
  -Извините, ваша честь, но прокурор давит на свидетеля! Прошу отложить процесс на два дня! Вы можете отложить процесс?
   Вудрайт медлил с ответом, раздумывая.
   Мартинес переспросил:
-Ваша честь, вы отложите процесс на два дня?
   Вудрайт согласился, ударяя молоточком по столу:
-Да. Пока суд откладывается всего на дня.
… Варлам неожиданно проснулся, присел на кровати, бормоча себе по нос:
-Везде враги… Меня хотите судить? Да я вас всех… - Он грязно выругался, повторяя диалект из подворотни.
   Трое сумасшедших спали рядом на своих кроватях.
   Варлам подошел к окну, постоял немного в задумчивости.
   Солнце медленно заходило за горизонт. Небо стало красно-оранжевого цвета, скоро день уступит ночи. Вдалеке облака пролетали на легких ветрах. А вместе с ночью приходит и тишина, и все окутано ею.
   Неожиданно вновь донеслась с улицы песенка «Все хорошо, прекрасная маркиза!»:
«Все хорошо, прекрасная маркиза!
Дела идут и жизнь легка.
Ни одного печального сюрприза,
За исключеньем пустяка.
Так ерунда, пустое дело, кобыла ваша околела,
А в остальном, прекрасная маркиза.
Все хорошо, все хорошо».
   Варлам раздраженно пробормотал:
-Придурки… Чего вам все хорошо, когда все так плохо…
   Бледный и расстроенный Варлам постоял еще минуту у окна, потом лег на свою  кровать.
  А утром психиатр Торес, делая каждодневный обход пациентов, подошла к Варламу вместе с медсестрой и санитаром.
-Ну, жертва психиатрии Варлам, надеюсь, сегодня будешь поспокойнее,- насмешливо сказала Торес.
   Варлам не ответил ей, смотря в сторону.
-Гм, почему мы молчим? Плохо спал?
   Варлам ответил утвердительно:
-Да. Очень плохо.
-Небось, кошмары снились?
-Хуже.
   Ответ Варлама несказанно удивил опытного психиатра:
-Поясни, пожалуйста.
   Варлам не хотел откровенничать с психиатром, не ответил ей.
-Ну, Варлам, может, я тебе помогу? Ответь мне.
   Варлам завопил, повторяя диалект из подворотни:
                -86-
-Да! Вы поможете?! Во сне меня судили! Меня, президента Варлама, судили в Гаагском суде!
   Торес сказала еле слышно:
-Да, значит, была мания величия, теперь мания преследования.
   Она не учла, что у Варлама очень хороший слух. Услышав ее слова, он вскричал, махая кулаком:
-Я не псих! Я президент Варлам! Я…
   Торес перебила Варлама:
-Успокойся. Лучше прими снова лекарство.
   После того, как Торес с медсестрой и санитаром вышли, Варлам подошел снова к окну, постоял немного, потом лег на кровать. А ночью он увидел продолжение страшного сна, в котором его судят.
… Варлам увидел себя, сидящим на нарах в  темной тюремной камере. Он еле слышно говорил сам себе:
-Ничего, скоро я буду на свободе, я снова стану президентом Банании.
   Неожиданно откуда Варлам услышал чье-то неприятное контральто:
-А ты не раскаиваешься, диктатор Варлам?
   Варлам невольно вздрогнул:
-Кто тут?
-Твоя Совесть!
   Варлам всегда не любил низкие женские голоса, в частности контральто, к тому же не желал слышать ехидные вопросы, поэтому насупился, говоря очень холодно:
-Пошла ты… Где ты находишься?
-Я тут рядом с тобой. Раньше была с тобой, но потом тебя бросила. Ты же человек без совести и души!
   Варлам пронзительно закричал, повторяя диалект из подворотни:
-Пошла ты вон! Не  хочу с тобой говорить!
-Верно, зачем тебе говорить со своей Совестью? И вообще зачем она тебе, национальному вождю Банании, воспетого всеми средствами массовой дезинформации?
-Массовой информации.
-Нет, ошибся. В твоей Банании средства массовой дезинформации.
   Варлам удивился:
-И почему такая ирония?
-Иногда ирония- единственное оружие против тирании!
   Варлам вскричал:
-Я президент Банании! Национальный вождь!
-Значит, вождь? Неожиданно для всех стал известен всем? Как в сказке?
-При чем тут сказки?
   Совесть засмеялась, потом напомнила:
-А ты помнишь одну сказку про лягушку, которую никто не знал и которая неожиданно стала царевной? Боишься?
-Ну…
-Раскаялся бы перед казнью.
                -87-
    Варлам испугался:
-Как это…
-Поверь, тебе прямая дорога в ад.
 -Да хватит меня пугать! Мне противно слушать этот бред!
   Совесть снова засмеялась:
-Тебя казнят! Измываться над своими подданными было тебе не противно?
-Хватит!
-Не противно было тебе сажать в тюрьмы невинных людей? Не противно ли было разгонять мирные демонстрации?
   Варлам  раздраженно ответил:
-Разгоняла полиция, а не я. Я действовал в рамках Конституции.
-Неужели? А ты ее читал?
-Один раз.
-Гм, а раз читал, зачем тогда постоянно нарушал ее статьи?! У тебя была неограниченная власть, о чем в Конституции не написано!
   Варлам вскричал:
-Хватит! Пошла вон! Народ любит сильную власть!
-Значит, опять виноват бедный народ? Бедный неграмотный народ, который любит кнут да пряник, да?
-Надоело! Везде враги!
-Ах, надоело? Ты бы покаялся перед казнью, создатель пирамиды самовластья!
   Варлам повторил свою любимую фразу:
-Везде враги!
-Значит, враги?
-Да! Везде!
-Хочешь прогнать собственную совесть? Больше к тебе не приду! Хочешь жить и не отвечать за свои преступления перед законом?
-Законы создают люди.
-Значит, хочешь уповать на сложность жизни, которая не вмещается в строку закона?
   Варлам порывисто ответил:
-Закон живет своей жизнью! Это теория. Жизнь- ежедневная практика.
-А ты циник, как погляжу.
-Хотела бы назвать тебя мертвецом, но такой ответ тебе не понравится.
   Варлам огрызнулся:
-Мне не нравится, что какая-то невидимая сучка говорит со мной! Да еще угрожает! Пошла ты вон!
-Некоторые, будучи живыми, в сущности мертвецы. Покаялся бы! За твоей спиной вижу смерть  с косой!
-Пошла вон! У меня партия, которая меня боготворит!
  Совесть засмеялась:
- Интересно бы услышать мнение твоей партии, когда ты будешь казнен! До встречи на казне!
… Варлам неожиданно проснулся, пробормотал:
-Везде враги… - И потом  сразу заснул.
                -88-
   Снова Варлам увидел во сне суд в Гааге.
   Адвокат Мартинес визгливо выкрикнул, вскакивая:
-Я протестую!
   Вудрайт усталым голосом спросил:
-Вы опять протестуете? Против чего?
-Я протестую против вашего произвола! Свидетели обвинения мертвы, а их вызывают в суд!
   Прокурор Маквейн решила ответить адвокату:
-Я только хочу уточнить, господин Мартинес. Свидетели обвинения мертвы, их убили. Суд хотел выслушать их показания, но их убили. Их повесили.
-Протестую!- снова выкрикнул Мартинес.
   Вудрайт переспросил:
-И по какому поводу сейчас протест?
   Мартинес раздраженно ответил:
-Почему вы считаете, что президент Варлам виноват в смерти свидетелей обвинения?
   Маквейн твердо произнесла:
-Да, считаем! Один беглый олигарх был убит в ванной. Потом два оппозиционные политологи сбежали в Брютандию, через неделю тоже  были убиты!
-А у суда есть доказательства вины Варлама? Я протестую, ваша честь! И почему-то все повесились в ванной!
   Маквейн хихикнула:
-Значит, они повесились по собственному желанию.
 Мартинес снова выкрикнул, махая кулаком:
-Я протестую!
   Антонио тоже поддержал адвоката, выкрикивая и вскакивая:
-Я тоже протестую! Президент Варлам не виновен! Я –«за», всеми конечностями!
   Все члены партии «Единый фронт» возмутились, перебивая друг друга:
-Свободу президенту Варламу!
-Наш Варлам великий и очень умный!
-Варлам никого не убивал!
-Мы все протестуем!
-Где доказательства вины Варлама?
-Мы очень уважаем президента Варлама!
   Вудрайт попросил Антонио и членов его партии вести себя потише, а потом удивленно спросил прокурора:
-А откуда вы знаете, что свидетели были убиты?
-Ваша честь, ведется следствие. Есть версия, что свидетели якобы сами повесились на штанге для душевой шторки. С шарфами  на шеях.
   Вудрайт недоверчиво сказал:
-Сами, значит… Сами повесились в ванной… И зачем там шарф?
   Мартинес выкрикнул:
-Я протестую! У суда нет доказательств вины Варлама!
   Маквейн презрительно усмехнулась:
-Ваша честь, интересно, адвокат протестует, чтобы больше с шарфами на шее не
                -89-
вешались?   
   Вудрайт тоже презрительно усмехнулся:
  -Нет. Он протестует, чтобы в ванной не вешались.
-Ваша честь, если встать на край ванны и спрыгнуть с шарфом на шее, умереть можно только при сломанных шейных позвонках.
-Это понятно… А зачем надевать себе шарф перед повешением?
   Маквейн снова усмехнулась:
-Может, свидетелям стало холодно.
-Холодно? В ванной? И зачем в ванной вешаться?
   Мартинес выкрикнул:
-Я протестую! Нет доказательств вины Варлама!
   Вудрайт поинтересовался, спрашивая адвоката:
-Скажите, господин Мартинес, а вы тоже купаетесь в ванной на шее?
   Мартинес не ответил судье, садясь на свое место и что-то бормоча.
   Маквейн  твердо продолжала:
-Итак, суд не верит в самоубийство свидетелей обвинения. Скорее всего, это инсценировка самоубийства. Прыгать с края ванны с шарфами на шее? И нет сломанных шейных позвонков. И при вскрытии не нашли шейных позвонков. Высота ванны слишком мала и тело свидетеля могло в конвульсиях удержаться за шторку. Интересно, что на это скажет адвокат?
   Мартинес молчал, покрасневший и злой.
   Неожиданно для всех вскочил Антонио и недовольно воскликнул:
-Уважаемый суд! Вы судите невиновного! Варлам очень добрый и умный! Как-то его спросили, когда казнить одного заключенного: до обеда или после него? Наш добрый Варлам ответил так :»Пусть сначала поест в последний раз». Очень милосердное решение!
   Мартинес оживился, услышав слова Антонио:
-Да, верно! Он добрый и умный! Варлам никогда не вмешивается в работу судов. Спрашивает: посадили? Судья отвечает, что пока не посадили. А Варлам говорит: хорошо, подождем, потом посадим. Варлам все помнит, кто и что сказал, а потом…
   Маквейн перебила Мартинеса:
-А потом мстит, да?
-Нет, зачем ему мстить, когда…
-Когда есть целый отряд палачей, да?
   Мартинес вскричал:
-Нет доказательств у суда! Одни домыслы! При чем тут какие-то шарфы?
   Вудрайт строго произнес:
-Адвокат, мы вас внимательно выслушали. У суда есть все доказательства вины диктатора Варлама! Убийство свидетелей обвинения будет обязательно доказано. И помимо этого есть много преступлений, о которых сейчас скажет прокурор.
   Маквейн торжественно сказала, чеканя каждое слово:
-Итак, господа! Международный суд в Гааге обвиняет президента Валама Петрио- Переса в многочисленных преступлениях перед законом и жителями Банании! Я не стану утомлять высокий суд перечислением всех преступлений нашего обвиняемого.
                -90-
Тирания, коррупция, пирамида самовластья, полная бесконтрольность! Полицейщина. Долгие годы власть была несменяема, свободна от ответственности за свои действия. Как мне кажется, сейчас решается вопрос не только суда над одним преступником Варламом, диктатором Банании, а над всеми властными преступниками, которые нарушают или нарушат в будущем закон! То есть закон универсален для всех и на него нельзя наплевать, оправдывая диктатора, властного преступника. В данном случае на скамье подсудимых сидит рядовой тиран, диктатор, который должен быть наказан. И я буду просить высокий суд приговорить Варлама Петрио-Переса к смертной казни через повешение! У меня все, ваша честь!
… Варлам проснулся, вздрогнул, бормоча:
-Везде враги… Я вас ненавижу…
   Неожиданно снова донеслась с улицы песенка «Все хорошо, прекрасная маркиза!»:
«Все хорошо, прекрасная маркиза!
Дела идут и жизнь легка.
Ни одного печального сюрприза,
За исключеньем пустяка.
Так ерунда, пустое дело, кобыла ваша околела,
А в остальном, прекрасная маркиза,
Все хорошо, все хорошо».
   Варлам раздраженно сказал:
-Опять эта издевательская песенка! Выключите звук!
   Однако,  чем больше злился Варлам, тем громче звучала песенка, будто издеваясь над ним.


    Москва- Подмосковье,
   2022- 2026 гг.