Огромный такой секрет

Сошлюсь прежде на известное стихотворение Алексея Константиновича Толстого, которое начинается так:

Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты.
Лишь очи печально глядели,
А голос так дивно звучал,
Как звон отдаленной свирели,
Как моря играющий вал.

А заканчивается так:

Люблю ли тебя - я не знаю,
Но кажется мне, что люблю!

Поэту кажется, что он любит НЕЗНАКУОМКУ. Но ведь, как следует из стихотворения, он почти ничего о ней не знает. Что же тогда его привлекло? Загадочность, тайна. Тайна – великая притягательная сила. Неужто способна возбудить любовь?
За это говорит и такой пример:
«Неизвестная»  - картина русского художника Ивана Крамского (1837—1887), одна из его наиболее известных работ. Находится в Третьяковской галерее в Москве.» Легенда говорит, что   Крамской увидел эту даму в карете случайно.  И она очаровала его. Может быть, знай Крамской ее больше, не писал бы картины.

 А вот строки из стихотворения Александра Блока «Незнакомка»

И странной близостью закованный.
Смотрю за темную вуаль.
И вижу берег очарованный.
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено.

Темная вуаль производит ощущение тайны, странной, приковывающей близости даже в зале ресторана.

А что мы увидим, если перенестись от отдельной женщины, от отдельного индивидуума на более крупные масштабы? Какую роль играет тайна во взаимоотношениях между народами? В частности, играет ли роль таинственность, непонимание по отношению к россиянам других народов?

 Ведь русские сами говорят о своей особенности, непохожести. «Умом Россию не понять». «Что русскому к хорошо, то немцу смерть.» Может быть, из-за этой недопонятости берет корни русофобия?  (Боюсь даже предположить, что наоборот, из-за хорошей понятости)

Интернет говорит:

«Как и любая другая форма национальной нетерпимости, русофобия питается общими механизмами ксенофобии — страхом перед иным культурным, религиозным или государственным укладом, а также историческими стереотипами и мифами?»

 Может быть. враги о россиянах сложили искаженные, не героические мифы. Помню, как о мифах, только по отношению к евреям писал Высоцкий: «Но старый учитель сказал после дельца, что пьют они кровь христианских младенцев, а как-то в пивной мне ребята сказали, что очень давно они бога распяли». Наверное, нечто подобное англосаксы сочиняют и про русских? Но ведь россияне ничью кровь не пьют.

 А русские про себя мифов не сочиняют?   Спроси россиянина, он скажет, что его соотечественники чисты и откровенны. Всех освобождали, всех побеждали. Вот сам патриарх, которому по сану надлежит быть умом, честью и совестью страны, - сказал, глядя в камеру чистым, как слеза, взглядом, что Россия никогда ни на кого не нападала, не вела захватнических войн.

Короче, примем как доказанный факт, что всяческие гадости о России насочиняли бесстыжие англосаксы, которым бы на себя оборотиться (да и украинцы со своими майданами, да и евреи тоже, да и казахи, которых как-то остерегал покойный Кеосаян, да и армяне).

Но выползает другой вопрос: загадочность россиян в глазах других народов, - это россиянам на пользу или вредит?
 Вот тут не могу утверждать. И чтобы меня не упрекнули в однобокости или пристрастности, сошлюсь на интернет. Обзор от ИИ

«Выражение «загадочная русская душа» появилось во Франции и Англии на рубеже XIX–XX веков благодаря французским мыслителям и славистам, таким как Эжен Мельхиор де Вогюэ и Анатоль Леруа-Больё.

Европейцы открыли для себя русскую литературу — романы Федора Достоевского, Льва Толстого и Ивана Тургенева. Герои книг руководствовались не сухой логикой или прагматизмом, а глубокими внутренними переживаниями, моральными поисками и самопожертвованием. Западные критики назвали это явление особой «душевностью», которую превратили в устойчивое клише о «загадочной душе», непостижимой для рационального европейца.»

  Но тут я к интернету добавлю свои пять копеек. Если говорить о западном прагматизме, это, я думаю, какие западные произведения читать. каких писателей или философов. Разве Руссо, Оуэн, Гегель, Кант, Прудон - прагматики? А разве герои «Трех мушкетеров», «Маленького принца», герои произведений Гюго, Золя, Мериме, - прагматики. Разве герои Джека Лондона прагматики? Разве герой «Саги о Форсайтах» прагматик?


Справедливости ради скажу, что интернет отметил, что имело место и развитие мифа о загадочности русской души внутри самой России.



«Сами русские писатели (например, Николай Гоголь или Федор Достоевский) часто размышляли об особом пути страны, тем самым подпитывая интерес. Позже этот образ стал использоваться и как романтизированный миф, и как объяснение исторических противоречий России.»

В России не раз услышишь, что иностранцы считают русскую душу загадочной. И это утверждение - уже своего рода тайна. Лично я немало общался с иностранцами и ни от одного не слышал, что он считает россиян таинственными.

 Хотя такое возможно.  Так называемый национальный характер в разных странах различен. Ведь отличаются друг от друга француз и русский, англичанин и араб. У разных народов различный стереотип поведения. Вполне вероятно, что возможно кажутся загадочными жителям западных стран таинственным кажется уже то, что их восточные соседи не показывают откровенно свои мысли и чувства. Так. например, русским скрытными могут казаться китайцы.

 Вот пример различия в темпераментах. Одно время в стране вдобавок к индийским фильмам добавились в немалом количестве египетские.  Мало того, что все это были слащавые мелодрамы, почти во всех фильмах очень подчеркивались, выпячивались страдания героев. Страдание, обиды от несправедливости – это являлось основой сюжета.  И хотя россияне тоже не проходят мимо страдания, и хотя в России нищие да блаженные почитались святыми, и хотя в России тоже не проходят мимо обид, но такое смакование, тщательное пережевывание страдания, какое выкладывали в тех египетских фильмах, хоть и побуждало россиянок умываться слезами, все-таки россиянам было чуждо.  Посмотрели фильм вытерли слезы и продолжили жить совей русской жизнью. Кровные обиды и память о личных страданиях – это совсем не совпадало с русским характером.   

 Но нужно заметить, что если страдания не были в фокусе, когда касалось одного человека, или взаимоотношений между родственниками, знакомыми, то в России все менялось до наоборот, когда в дело касалось государства. почему так?  Вероятно, потому что таков характер власти в России с давних времен. государство, - а это верховная власть – вещь святая.


И особенно свято государство пролетарское. Государство некогда угнетенных, обиженных и теперь получивших силу. Пролетарское государство и начинало строить свою политику так: мы имеем СВЯТОЕ ПРАВО творить, что хотим, потому что это наша святая месть эксплуататорам.  Потом, когда своих эксплуататоров извели, месть эксплуататорам превратилась в месть империалистам.
 И эта месть обретала самые неожиданные формы. Почитайте речь Молотова в 1939 году. Там идет речь о противостоянии воинствующим империалистам в союзе с миролюбивым Гитлером. Англосаксы априори неправы именно потому, что они эксплуататоры. Послевоенные российские историки объясняли эту дружбу прагматичностью Сталина и его окружения. Но когда это у русских, с их загадочной и ранимой душой доминировал прагматизм? 

  Был ли союз Сталина с Гитлером для империалистов загадкой? Удивлялись ли они такому союзу? Интернет пишет: «Шок и разочарование: В Лондоне подписание договора между СССР и Германией посчитали крушением надежд на создание антигитлеровской коалиции»


 А когда президент Путин сказал, что СССР воевала в одиночку с целым миром, для бывших союзников, американцев с их Ленд-Лизом с их войной с Японией - это не вызвало у англосаксов удивления? Это утверждение - не загадка?
Вполне возможно, что и теперешняя Россия для империалистов есть загадка. Россия имеет стратегическое преимущество хотя бы в том, что она их, сатанистов видит насквозь. видит их коварные планы. И насчет самой России. Так и дергаются в попытках лишить страну суверенитета. И это с давних пор. Вроде бы они, заокеанские империалисты, помогали Сталину проводить индустриализацию в тридцатые годы двадцатого века. Вроде бы во время Отечественной войны Ленд-Лизом помогали, вроде бы «ножки Буша» присылали. А сами пытались русских обдурить. И даже, как говорил российский президент, обдурили. И не раз.  Хотя тут непонятно, как они могли обдурить, когда Россия видит их поползновения на три хода вперед.  И готова им зубы повышибать и в сортире замочить. Ведь если бы, например, Россия не начала СВО, в Украине завтра бы были американцы.  Это каждому россиянину ясно.

Итак, душа русских загадочна хотя бы тем, что они называют себя одновременно и наивно-доверчивыми и недоверчиво-проницательными. Возможно, с загадкой русской души россияне больше носятся, чем она есть на самом деле.

 Россияне считают себя загадкой для запада (а для востока?), утверждая, что «умом Россию не понять». Но возможно, для иностранцев, точнее западных соседей, россияне никакой загадки и не представляют. Возможно это некоего рода самовнушение россиян, что иностранцы тщетно и долго пытаются разгадать русскую душу. А на самом деле иностранцы этим вовсе не заморачиваются. 

 Но ведь и русским запад казался странным.   Помните, как писал Пушкин о Ленском: «Он из Германии туманной привез учености плоды, вольнолюбивые мечты дух пылкий и довольно странный». Это слова Пушкина, знавшего неплохо западную культуру, у которого кличка в лицее была – «француз». А вот позже в России раскусили запад: меркантильный, подлый, циничный. 
 
Некрасов писал: «Англичанин-мудрец, чтоб в работе помочь, изобрел за машиной машину». Вот где она их западная меркантильность, расчет. А когда есть масса крепостных, зачем меркантильничать?   

Французы, англичане, американцы тянули с открытием второго фронта жизнями своих людей дорожили. А в России на это клали, и клали своих солдат немерянно. За ценой не постоим. И сейчас за ценой не стоят.

Нынче русских за рубежом вполне достаточно.  И иностранцы могут россиян разглядеть и россияне иностранцев.  Много лет назад, когда еще не сильно выпускали, Высоцкий заметил: «Распространенье наше по планете особенно заметно вдалеке, в общественном парижском туалете есть надписи на русском языке.»  Игорь Губерман специфически отметился на ту же тему распространения русского духа.


В любое окошко, к любому крыльцу,
Где даже не ждут и не просят,
Российского духа живую пыльцу
По миру евреи разносят.


Мы конечно читаем о западе «Парижские тайны» или употребляем выражение «тайны испанского двора» Но с особым жаром слагаем песни о своей загадочности


Дорогая наша Русь,
Нерастраченная сила,
Неразгаданная грусть.
Ты размахом необъятна,
Нет ни в чём тебе конца,
ТЫ ВЕКАМИ НЕПОНЯТНА
ЧУЖЕЗЕМНЫМ МУДРЕЦАМ.
 
 Ниже речь пойдет о тайне, которая словно призрак веет над страной.  Как –то много лет тому назад Путин сказал, что он завидует американским спецслужбам, тому, как они способны много знать о своих гражданах. Думаю, что теперь в этом плане американцы завидуют российской власти.

Тайна – это не скалярная величина, а векторная. Она всегда имеет направление от того, кто пытается проникнуть в тайну к предмету тайны. И тут мы должны обратить внимание, что в стране существуют два противоположно направленных вектора тайны. 
 
1. Первый вектор тайны - от государства к гражданину. Государство пытается знать все о своих гражданах. Нет для государства личной тайны. Оно хочет и посягает на право знать личные финансовые тайны, личные гражданские идеологические тайны, что гражданин думает. И даже личные интимные тайны.


2. Второй вектор тайны - от гражданина к государству. Гражданину ставятся препоны в том, чтобы узнать внутреннюю кухню государства.  Не следует ему знать финансовые тайны государства, не следует знать государственные тайны управления и тем более военные тайны.

 
 Я полагаю, что простой россиянин в своей жизни не сильно и сталкивался с государственной тайной. Но она, как призрак, веяла над страной. Помните знаменитый   плакат с женщиной в красной косынке, простой работницы с прижатым к губам пальцам и про надпись на плакате: «Не болтай!».  А помните рассказ Гайдара: «Сказка о военной тайне и Мальчише- Кибальчише»? Я в своей вполне мирной гражданской жизни в государственные тайны не был посвящен. Однако хочешь не хочешь, а наткнешься.  Приведу несколько примеров.

  Когда строили под Санкт-Петербургом морскую нефтебазу рядом с городом Приморском, меня, как знакомого с морскими нефтеналивными системами, командировали туда.  Самолет в Санкт –Петербург прилетал вечером. Меня, приглашенного специалиста, встретили в Пулково и повезли прямо в Приморск. У меня был и тайный шкурный интерес.  Я понимал, что командировка надолго и меня интересовало, смогу ли я в выходные вырваться в Санкт-Петербург, походить по музеям. То есть, более конкретно, интересовало, как там с автобусным сообщением и дорогой между Приморском и Санкт-Петербургом. Спросил у водителя.

 - С автобусами не шибко, - покачал головой водитель, - Ну а дорога у вас перед глазами.

 Было уже темно. Что я мог разглядеть? Дорога не освещенная. Только фары. И сплошные повороты. Непонятно почему.  Дорога шла вдоль берега Финского залива. Она была проложена через сосновый лес метрах в пятидесяти от воды. Темную гладь иногда можно было увидеть. Местность кругом пологая, береговая кромка не извилистая.  Казалось бы, можно было проложить дорогу, как стрела, а она на удивление извилиста. И, хотя по прямой от северной столицы до Приморска недалеко, из-за бесконечных поворотов ехать - умучишься.

  Увы, работы было так много, что все мои выходные, оказались заняты. И в Санкт-Петербург я так и не вырвался. Ну и ладно. 

Эта первая командировка случилась летом. Вторая была уже ближе к зиме. В этот раз я прилетел днем.  Меня снова встречали. Ехал и понял, что в ленинградских музеях мне не бывать. Летняя медленная езда в Приморск – это были цветочки. Теперь асфальт дороги лежал под плотной скользкой коркой наезженного снега. Предельная скорость по такому насту километров двадцать в час. Иначе, либо отворачивая от встречной, вылетишь в кювет, либо вылетишь в кювет просто на повороте. А вся дорога состояла из сплошных поворотов. Раздосадованный такой ездой, я спросил у водителя, зачем так странно проложили дорогу.
И он ответил, что это так намеренно сделали, из соображений секретности.
-  Вот вы едем, не видите ничего, кроме леса. А на самом деле где-то рядом находится секретное подземное военное предприятие.  «Энергия» называется. А проезжающим и невдомек.
Водитель немного помолчал, ожидая моей реакции. Но я думал только о том, когда же мы доберемся до места. И он продолжил.
  - Там производили торпеды для подводных лодок. И вот чтобы западники не обнаружили со своих самолетов-разведчиков, где въезд на предприятие, специально так проложили дорогу, чтобы поворотами сбить с толку.

- Какая же это тайна, - сказал я, - Если вы вот на нефтебазе работаете, а про военный завод знаете? И еще мне рассказываете. А вдруг я шпион.

- Так ведь про это каждый дурак знал. Тут работы особой нет. Вот половина местных на военке и работала.  Все знали. Но все равно считалось тайной. Это, во-первых. А во- вторых, они уже все равно закрылись. Все забросили. Поэтому я могу рассказывать без всякого.

- А может быть, - сказал я, -  То, что все забросили, - тоже тайна. Враг про это не должен знать.
 
Водитель задумался, потом медленно произнес:

- Ну если такая постановка вопроса…

 - Такая постановка вопроса, - сурово произнес я в ответ, - Хотя, если вы говорите, что там было серьезное предприятие, то вряд ли такие подземные помещения простаивают. Знаете, что там сейчас?

- Не знаю, - сказал водитель.

- Тайну блюдете?

- Нет, правда не знаю. Наверное, не простаивают. Люди не дураки. Все должно в дело пойти. Но что там сейчас? Кто их знает. Но что-то подземное.

Водитель оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня.  в его глазах сознание важности тайны, гордость и пафос. Вот мол, какие мы, какие дальновидные наши военспецы. После его слов все время осторожного продвижения машины я пристально смотрел в окно, но так и не нашел никакого намека на ответвление от основной дороги. смотреть нужно только в одну сторону.  В сторону суши. С другой стороны, чуть-чуть и вода залива.  Никаких съездов не видно. Правда, все было в снегу. По боку дороги крутой кювет.  Несколько легковушек в кювете.  Это тех водителей, кто был не в меру горяч.

Но не факт наличия так хорошо замаскированного подземного военного завода меня впечатлил, секретные заводы и маскировка у нас не секрет. Впечатлило то, как сознание тайны переполняло водителя, простого гражданина гордостью. Гордостью за что?  За торпеды? Что они ему дают? Скорее всего вдохновляла ее величество тайна собственной персоной.

  Больше я про этот секретный завод ничего не знал и не знаю до сих пор. Не хочу путать читателя и решил справиться в интернете. Получил такие ответы.
 
«В районе города Приморск Ленинградской области нет заводов по изготовлению морских торпед»

  «В районе города Приморска (бывший Койвисто) в Ленинградской области в советское время находился секретный испытательный комплекс, связанный с ракетно-космической отраслью»

«В Приморске (поселок/город в Ленинградской области) работал Приморский научно-технический центр РКК "Энергия", связанный с космической отраслью».

А водитель говорил про торпеды.
 

  А вот второй эпизод. Рассказала мне это моя бывшая одноклассница.  Она преподавала в высшем мореходном училище. Послеперестроечное время. Люди стали чаще выезжать за границу. И вот одного из их преподавателей занесло в Лондон. И там ему подарили настенный календарь с военно-морской тематикой. Двенадцать месяцев и двенадцать военных кораблей.  На каждом развороте картинка с кораблем, и приложены тактико-технические данные судна. И один из месяцев посвящен российскому судну.  Со всеми его данными: скоростью, вооружением. Считается ли все это в России военной тайной? Российский товарищ, которому календарь подарили, посчитал, что раз это все напоказ на английском календаре, то никакая это не тайна. Вернувшись из Англии, он принес календарь, чтобы коллеги преподаватели полюбовались. Ну и так любовались, что кто-то быстренько капнул куда следует.  Все ведь рядом. Первый отдел отреагировал мгновенно. Пришли, попросили посмотреть. И экспроприировали. До выяснения обстоятельств. Почему?  Привезший календарь тоже удивился, почему. Ему объяснили – в календаре есть фотография и сведения, представляющие военную тайну.   

- Какая же это военная тайна, если все это в английском настенном календаре?

  Непонятливому преподавателю объяснили, что может быть для англичан это и не тайна, а у нас считается тайной. И с ней нужно обращаться соответствующим образом. Нужно согласовать с начальством. А те, кто таких вещей не понимает. – это еще вопрос могут ли они преподавать в вузе.

  Возможно в деталях было не совсем так. Я пишу со слов своей знакомой. За что купил за то продал. Но я знаю, что она человек не склонный к фантазиям.


Эпизод третий.  Одно время, мы с женой не имели своего жилья, и нас приютили ее родители. Они имели частный дом в пригороде. И тут, где бросовых стволов дерева вокруг хоть отбавляй, у меня прорезалось хобби – резьба по дереву.  Принес я свои творения и своим родителям. Отец, посмотрев, сказал, что Петр Степанович из соседнего подъезда тоже что-то там режет. 

Петра Степановича я знал плохо. Человек замкнутый, серьезный, военный пенсионер, он был немногим старше моего отца. я полагал, что свободного времени у Петра Степановича хватало. И это подсказывало, что опыта в резьбе у него больше, чем у меня, и мне было бы чему у него поучиться. А я нуждался в советах специалиста.   Отец сказал, что может договориться на встречу.

И вот я с парой своих статуэток явился к Петру Степановичу.  Тот посмотрел на мои творения.

- Я другим занимаюсь, - сказал он, -  Маркетри. Знаешь, что это?

Я знал, что это составление картинок из разноцветного шпона. Петр Степанович даже не снизошел, чтобы показать что-либо из своих работ. Он зашел со стороны психологии. По его мнению, выбравшие строгости стиля маркетри, особенностями характера отличаются от тех, кто режет статуэтки.

- У меня в отличие от тебя, - сказал он, - Нет права на ошибку.  Мельчайшая ошибка будет сразу бросаться в глаза. Резчик по шпону решается на работу труднее, чем блох ловить. Это особенность характера. Он как сапер, или скорее, как разведчик.

На этом бы и разговор мог закончиться. Но обычно немногословный Петр Степанович в этот раз был в настроении пообщаться. Собственно, общение было таким: говорил только он.  Наставлял. Раз он помянул, что резчик по шпону подобен разведчику, то тут и вспомнил свои военные годы. А служил он в это время в охране Сталина. Это уже ближе к той разведке, о которой ставят и ставят фильмы.

И он стал рассказывать, какая чрезвычайная точность и бдительность требуется от службы охраны ответственных персон.  Нет, он не был телохранителем в прямом смысле слова. Он служил во время войны в железнодорожных войсках НКВД.  Задача -  сопровождать поезд в котором, возможно, куда-то по делам государственной важности едет Сталин. Это уже потом историки выяснили, что Сталин никуда поездами не ездил. А в то время, где находится Сталин в конкретный момент – это являлось государственной тайной чрезвычайной важности. Кругом вражеские диверсанты. И у некоторых задача – организовать покушение на Сталина. А как проще осуществить на него покушение? Конечно, когда он покинул свою тщательно охраняемую резиденцию. 

И чтобы запутать диверсантов, из Москвы в разных направлениях, в основном на Урал выходили поезда.  Они создавали иллюзию перемещений Сталина. В этих поездах не было обычных пассажиров. В каждом вагоне несколько мужчин в штатском. Все – работники НКВД. Либо офицеры, либо сержанты. Были и женщины, для того, чтобы состав смотрелся естественнее. Тем более, проводницы – женская работа. Но, естественно, и женщины были тоже из органов.

 Еда на всю дорогу – сухой паек. Но хороший, дай бог каждому. Этим не обижали.  Запас еды в кабинке, предназначенной для проводницы. Хотя, выпивки не дозволялось ни грамма. 

И что самое важное во всей операции -  напряженность. Потому что каждую минуту ожидаешь, что что-то может случиться. Секретность чрезвычайная. В каждом вагоне как минимум четверо мужчин. Как минимум два офицера. В соседний вагон переходить нельзя.  Разговаривать с офицерами соседнего вагона нельзя. С женщинами никаких контактов, кроме деловых.

   Вероятно, поезд был предназначен и еще для других целей, в которые Петр Степанович не был посвящен. Но на некоторых станциях поезд по какой-то неизвестной причине останавливался. И офицерам в штатском позволялось выйти и размаяться. Потоптаться около вагона. Подышать свежим воздухом. Но разговаривать с теми, кто на перроне или с теми, кто ехал в соседнем вагоне - ни под каким видом.

Так он периодически и ездил. Выезжал поезд из Москвы, доезжал до того же Горького – и назад в Москву.  И спали поочередно, не раздеваясь, держа пистолет под подушкой. Кругом висела плотная завеса тайны.  Петр Степанович тайну кожей чувствовал.

Он за все время войны так и не знал, ехали ли хоть раз в его поезде Сталин или нет. Он твердо знал одно: в его вагоне Сталина не было. И когда потом разговаривал с некоторыми другими офицерами сопровождения, те тоже знали только одно – в их вагоне Сталина не было. Но за весь поезд никто не мог поручиться. Вот такая была не его службе напряженность.  Послужи, крыша поедет.

Пока я слушал его рассказ, больше всего поражала убежденность Петра Степановича, что его служба внесла значительный вклад в дело победы над врагом. Да, не сидишь в окопах под артогнем, но во время поездок в постоянном напряжении. Ни на минуту не позволяешь себе расслабиться. Не всякий такое выдержит.  Не всяких берут на такую службу. Некоторые просились, сбегали на фронт.

Я вернулся домой и рассказал тестю про визит к Петру Степановичу.  Не про его маркетри, а про службу в поездах. В охране Сталина.  Тесть ведь тоже служил офицером в железнодорожных войсках НКВД. Но не в поездах, а как раз в окопах. Несколько раз был ранен. После одного ранения всю жизнь прихрамывал.

 Тестя, убежденного коммуниста, и можно сказать, сталиниста, тайна, где в данный момент пребывал Сталин, не придавила о не зачаровала своей великой   значимостью.   Он, усмехнувшись, сказал, что для него в эти годы тайна была не в каком вагоне едет Сталин, а с какой стороны от его батальона немцы. И ради решения этой тайны и посылали бойцов в разведку.  И за «языком». И правильное решение этой загадки стоило жизни остальным.

- Ну как, понравились Петру Степановичу твои вещи?  - спросил отец 

А ведь мой отец тоже прошел всю войну.  И все время в действующих частях. Прошел весь Сталинград, брал Берлин.  Я пересказал, что говорил Петр Степанович. Не о резьбе, а о своей военной службе, как над головой секирой висит давящая государственная тайна: едет с тобой Сталин или нет. Вероятно, поэтому Петр Степанович строгий, дотошный и педантичный. Напряженная служба выковала. Хотя, может быть, наоборот, потому что он такой педантичный, его на такую службу и взяли. И повторил отцу то, что сказал тесть. Что для тестя решить главную тайну – это определить где немцы.

- Сталин был от нас далеко, где-то там в Кремле, даже наши генералы были дальше, чем немцы, -  усмехнулся отец, - А немцы близко.  Вот ты слышал про знаменитый сталинградский дом Павлова? Павлов хотя бы был стенами дома прикрыт, - видать здание оказалось крепким. А мы с немцами в Сталинграде под конец подстерегали друг друга, скрываясь за развалинами.  У него был сухой паек? А тут подчас сухого пайка пару суток не видишь. У него служба другой была. И это видно по его детям. Вот погляди, его сыновья старше тебя лет на шесть-семь (у Петра Степановича два сына погодки. Ко времени этого разговора они давно были взрослыми, женатыми и жили, я думал, в столице), а если младший из них старше тебя на шесть лет, значит, что родились они во время войны. А как это так произошло?  У меня, пока мы отступали, а потом наступали, такого быть не могло. А просто Петр Степанович служил  иначе. Он служил в Москве. И жил вероятно, где-то в Москве, в квартире, а не в блиндаже. И при всей страшной тайне в поезде мог себе позволить детей заводить.  Служба у него была совсем другой. Тайна у него в поезде и оставалась.

У моего московского дяди была дочка от первой жены. Наташа. И может быть по той причине, что дядя сам нечасто виделся со своей взрослой дочерью, с матерью которой он развелся, когда Наташа была еще маленькой, я тем более с ней почти не пересекался.  И не стремился.  Она была годом старше меня. И внешне, что я тогда ценил больше всего, совсем не симпатичная. 

И вот как-то я оказался у дяди за праздничным столом. И рядом с Наташей.  Перекинулся с нею парой слов. Она отвечала неохотно. Серьезная девушка. Она училась в МАИ (Московский Авиационный Институт). И вот что-то она такое про свою учебу сказала, что я спросил любопытства ради, на каком факультете она учится. Она заметно напряглась, даже помедлила и потом ответила, что учится на третьем факультете. Понимала, что номер факультета мне ничего не скажет об особенности обучения. И я подумал, что им там, наверное, внушают, что подробности их учебы – тайна. И она скованная тайной, понимает, что, назвав только номер факультета, она не выдает тайну. Неужто такой огромный секрет?

- Наташа, - улыбнулся я ее смущению, -  Ну я ведь не шпион, ты меня, слава богу, давно знаешь.

- Не так-то я тебя знаю. И зачем тебе? Оно тебе надо? А вдруг ты кому-нибудь ляпнешь.

- И потом к тебе подошлют американских шпионов? Для чего?

Наташа нахмурилась, и видно было, что она не собирается продолжать разговор. Но ее скованность меня раззадорила, я сказал:
 
- Я, кстати, одно время встречался с девушкой, которая училась в МАИ.

- И что? – строго спросила Наташа, - Она тебе рассказывала про свой факультет?

- Нет, мы про это не говорили.

- Вот то-то и оно, - этими словами Наташа подвела итог разговору. Государственная тайна оставалась неприступной.



 Много есть на свете романтиков, которых очаровывает тайна, таинственные незнакомки, шифрованные послания, призраки замков, скелеты в семейных шкафах, загадки истории, тайные сообщества. Привлекательность тайны - это нормально. Но есть немало граждан, зачарованных, заколдованных не простой тайной, а великой, непостижимой, освященной, ревностно охраняемой. Тайной государственной. А из тех, кто ею хоть и не зачарован, немало тех, кто гостайной окован. Размах и сила гостайны меняет качество жизни в стране.

Государственная тайна накрывает население сверху, как огромная лупа, под которой с высот гос-управления, мы, граждане, видны до мельчайших подробностей. Но если нам задрать голову и посмотреть свозь эту же лупу вверх, то ничего мы не увидим, только сиреневый туман. Зато сверху хорошо видно, кто это вздумал задирать голову. И многие граждане, голову не задирая, этому туману безмерно рады.    Почему это их радует? Вот это для меня великая необъяснимая тайна.