Мальца гомофобии

     Буржуазный националист Гагик Жильберды по пересечении государственной границы оказывался национальным буржуа, пьющим кофе с неизменно отставленным мизинцем, брезгливо отвисшей нижней губой и столь пучеглазым выражением лица, что таможенные фельды принимали его за пресноводного рака.
    - Эвон, ребьята, - шумел в казарме фельдов таможни Старшой, - рожа какая.
    Среди фельдов обязательно находился самый основной, поднимавший неудобные вопросы.
    - Зачем таких вообще впускают ? - с провокационными целями прицеплялся он к Старшому. - Нам в России своих уродов хватает, кудой вот ни плюнь - обязательно в гниду какую и угодишь.
    Старшой на провокацию не поддавался и предлагал плюнуть ему в лицо, на что самый основной с готовностью и плевал.
    - На, сука !
    Опытнейший Старшой, не стирая слюны, шёл в присутствие и наглядно доказывал вражескую вылазку затаившегося двурушника, а уж когда узнавали, что самый основной на досуге не танцует буги, но играет джаз, вопрос вставал ребром.
    - Иль, рёбры какие ! - восхищались таможенные фельды, подвесив Жильберды на крюк. - Круши его, братцы !
    Гагика сокрушали, а образовавшийся по результатам сокрушения пепел высылали наложенным платежом по месту жительства погибшего. Весь город Грозный сбегался посмотреть на пепел, горделиво развеиваемый по ветру.
    - Нету правды на земле, - осознавали сослуживцы Гагика, спешно вербуясь на Дамбас. - Айда, ребя, тады людей убивать.
    Они убивали людей, за что получали награды и нижнюю губу Жильберды, мудро упрятанную Старшим фельдов таможни в оранжевого цвета пластмассовую коробочку от германского аспирина.
   - Поносил, - подходили к горделивому обладателю нижней губы сослуживцы, - и хватит. Передай товарищу.
   Таким образом нижняя губа, совершив полный оборот вокруг земного шара, давала повод знаменитым путешественникам писать свои книжонки, тут же раскупаемые в модных бутиках Масквы тоже писательницами, но уже русскоязычными.
   - Думаю я, девчонки, - тихо курлыкала писательница, небрежно листая купленную в бутике книжку, - в звёзды податься.
   Её провожали в звезды, а вот именно там - то и узнавала звезда, что есть, оказывается, коала, который ссал и срал на них на всех. Вскипал возмущённый разум, происходили подвижки и выпадение матки, а потом звезда целесообразно разлагалась на плесень и липовый мёд. К мёду подходил Кашин, а к плесени Явлинский. Ковырялись в обретённом, а потом долго смеялись прогорклыми голосами.
   - Иэх, Масква, Масква, - печально поминал бывшую родину Куйбышев, обнаружив себя не на центральной площади и на постаменте, а в каком - то заброшенном лесопарке и лежащим на боку, без пьедестала, - Рассия.