Котам можно всё. Глава шестая

ГЛАВА 6. СЕЙМУРЧИК-АМУРЧИК

Оставлять в квартире одного конкретного кота я больше не решилась. Да и сам он таким желанием, мягко говоря, не горел, памятуя угрозы заводчицы собак.

– А вдруг она взломает дверь и запустит сюда этих длинноногих бестолочей – ур-родов? – Пугал сам себя кот, не желая вытряхиваться из моей сумки с конспектами. – Вдруг это была не пустая угроза. – Вцепился он когтями в подкладку, будто от этого зависела его жизнь. – Что, если эта дамочка сломает замок? Или спустится со своими отморозками по веревке с крыши прямиком на наш балкон? А у меня даже телефона нет, чтобы вызвать подкрепление. Кто спасет маленького бедного котика?

– Сеймур, не пори чушь. Никто сюда не проникнет. Замок вполне надежный.

– Вот именно. Вполне. – Тянул время Сеймур. – А кто-нибудь его вообще проверял на вскрываемость? Может его достаточно поддеть когтем, и вот, оно – замку «харакири», дверь открыта. Заходи, кто хочешь, обижай маленького беззащитного котика. Таскай его за шубку, выдирай хвост… Хво-ост! – Предупреждающе крикнул кот, заметив, что я решительно потянула бегунок, закрывая основное – самое большое отделение сумки, где он имел неосторожность находиться. – Только хвост не защеми. Ну вот, замок заело. А я же предупреждал. У-у! – Взвыл кот, как будто лишился по крайней мере половины своей гордости. – Все только и мечтают оторвать коту хвост. Ма-ау. – Обидчиво мяукнул Сеймур, тщетно пытаясь вытянуть пару шерстинок, попавших в молнию. – Нет, эта застежка реально сговорилась с пылесосом. Спит и видит, как бы отхватить клок поприличнее…

– Сеймур, вылезай сейчас же из сумки. – Потребовала я, высвободив из замка попавшие туда шерстинки. – Эта сумка не выдержит такой вес или ты хочешь, чтобы оборвались лямки?

– А вдруг эта дамочка раздобудет пару кило динамита и проникнет в квартиру, разворотив половину стены? – Придумал кот новую страшилку. – А вдруг она ведьма и влетит к нам через окно на метле? Что сделаю я, маленький беззащитный котик, против этой злой колдуньи? У-у. – Взвыл маленький шестикилограммовый трусишка, насмотревшийся сказок по телевизору. – Мамочка не уходи. У-у…

– Сеймур, перестань тянуть время. Я уже опаздываю.

– Возьми меня с собой. – Разнылся он, обтирая своими мусалами уголки моих тетрадей, мешающих как следует развернуться в сумке. – Меня никто-никто не заметит. Я из сумки и носа не высуну. Ты даже усов моих не увидишь. Обещаю.

Мне порядком надоела вся эта комедия. Я решительно достала из шкафа рюкзак, потому что в сумку кот явно не помещался. Что-нибудь: или хитромудрая ушастая голова, или непомерно объемистый хвост – что-нибудь из этого непременно будет торчать наружу, вызывая лишние вопросы.

– Пусть будет по-твоему. – К его вящей радости сказала я и начала перегружать конспекты в свой старый зеленый рюкзак из плотной непромокаемой ткани, облепленный значками и брелочками. Сеймур запрыгнул туда сам. – Не вздумай драть мои тетради. – На всякий случай предупредила я и помчалась на занятия, взяв для начала скорость чуть меньше первой космической. Чтобы не выйти нечаянно на орбиту.


Всю дорогу кот сидел в рюкзаке тихо, словно мышка, если такое сравнение вообще можно применить к коту. Не пинался и не копался в тетрадях, даже когда автобус подпрыгивал на ухабах, и весь салон с пассажирами, висящими на поручнях, словно постиранное белье на веревках, превращался в палубу попавшего в шторм корабля. Конечно, я опасалась, что Сеймура стошнит, но судя по отсутствию характерных звуков, кот держался. Когтями за рюкзак. И что-то жевал. Возможно леденцы от укачивания, болтающиеся с незапамятных времен во внутреннем кармашке. И лишь самую малость – на совсем крошечное отверстие приоткрыл молнию, чтобы смотреть, что вокруг происходит, не вышли ли мы и в самом деле в открытое море, раз нас мотыляет почем зря, как будто в борт нашему моторному транспорту ударяет крутая упрямая волна, едва не переворачивая наше «суденышко».

Утренний «шторм» мы пережили. Правда не без потерь. Уже в вестибюле университета я заметила, что количество значков на рюкзаке изрядно уменьшилось.

– Ты что, отстегнул застежки значков? – Шепотом спросила я в приоткрытую щелку.

– Ах, так это были значки. – Удивился кот. – То-то я думал-гадал, что это за штуки мне в бока впиваются.

– Ну, ты вообще молодец. – Осуждающе прошипела я сквозь зубы, делая вид, будто беседую по телефону через незаметную гарнитуру. – Там же были редкие экземпляры. Таких сейчас и в продаже-то нет.

– Не истери. – Ободрил меня кот. – В крайнем случае, купим на барахолке.

Утешил, называется.


Хватило Сеймура буквально на полчаса первой пары. Сначала вовнутрь рюкзака сам собой втянулся болтающийся на веревочке брелочек в виде порядком застиранной мягкой игрушки. Рюкзак ожил, потянулся, вытянулся, лег плашмя на скамью. Потом из-за приоткрытой на щелочку молнии вылетело выдранное умелыми когтями содержимое внутренностей брелочка и улетело куда-то под ноги второго ряда. Следом чуть не вылетел кот. Я едва успела поймать его за загривок и сунуть обратно в рюкзак.

– Что ты творишь? Сейчас же прекрати. – Шикнула я на своего мохнатого приемыша, рвущегося из рук, точно подхваченный ураганом зонтик.

– Я только подберу и обратно. – Попытался уверить меня Сеймур. Но мне что-то не верилось, что он сам по доброй воле вернется на место. – Выпусти меня, выпусти. У меня острый приступ клаустрофобии. – Вырывался кот, буквально выскальзывая из моих рук. – И еще во мне проснулся охотничий инстинкт. Если я сейчас же не достану эту мышку…

– Что там за возня в третьем ряду? – Услышал шум преподаватель – седой подтянутый мужчина в темном пиджаке с расстегнутыми пуговицами. Его глубоко посаженные глаза смотрели с худощавого лица с величайшим осуждением. Он уже не раз  и не два оборачивался, чтобы узнать, в чем дело. Было заметно, что чаша его терпения вот-вот переполнится. – Что у вас там в рюкзаке, Петренко? – Задал он вопрос, буквально пригвоздивший меня к спинке деревянной скамьи. – Кот? – Лимит его удивления как-то резко застремился к бесконечности. – Кот в аудитории?

Я не смогла уломать Сеймура. Шелковистая  и, к тому же, старательно нализанная шерсть скользила, точно мокрая дельфинья шкура, и пахла леденцами. Наша борьба вполне ожидаемо окончилась со счетом ноль – один в пользу пушистого-распушистого, и он нагло взгромоздился на парту. Прямо на стол. На всеобщее обозрение. К моему ужасу и стыду. Внутри меня разгорелся самый настоящий пожар, щеки полыхнули огнем, и я едва успела прикрыть их ладонями, как будто это когда-нибудь помогало.

– Котики тоже имеют право на высшее образование. – Торжественно провозгласил кот к вящей радости всех присутствующих и уставился на доску, испещренную непонятными для него символами. – Это на английском что ли?

Выгнать меня с лекции профессор не смог, потому как кот тут же начал кричать о нарушенных правах котиков, но главную роль сыграло то, что нигде в уставе учебного заведения не было прописано: имеют ли студенты право приносить с собой на занятия усыновленных несовершеннолетних котов, которые к тому же неодолимо тянутся к знаниям, или нет.

– Под вашу, Петренко, ответственность. – Строго произнес профессор и снова заскрипел мелом по доске, выводя новые формулы.

Остаток лекции кот просидел тихо, если не считать вопросов, которые он задал лектору, когда тот, привычным отработанным движением отряхнув мел с рукава,  сам спросил, есть ли вопросы.

– У матросов нет вопросов. – Вполне ожидаемо хохотнули с галерки и приготовились поскорее смыться на перемену. А вот у кота вопросы были, и никто не мог запретить ему эти вопросы задать.

– В каких будках живет электричество, и можно ли на линейную электрическую цепь посадить собаку?

  Я опять чуть не сгорела со стыда, сотня студентов на низком старте с грохотом повалилась обратно на свои места, растянув губы в улыбке и подхихикивая в кулак, а наш преподаватель просто рассмеялся. Он не был таким строгим, как господин Володух, и, наверное, где то в душе любил животных.

– Ну вот, у вас нет вопросов, а у кота есть. – Пробежал глазами по рядам профессор. – О чем это говорит?

– Коту не понятно? – Предположил кто-то с самого последнего яруса. Унылым голосом человека, попавшего под власть осенней депрессии и проспавшего добрую половину лекции.

– Кот, по крайней мере, стремится к знаниям. Хочет узнать что-то новое. – Пояснил бодрячок профессор персонально унылой физиономии. – А вам, студентам, похоже, все равно. Вам разжевали, в рот положили, поняли – не поняли, по барабану. Даже вопросов нет. И этого хватит. А коту интересно. Пройдет еще немного времени, и лекции вам будут читать коты….

 
На перемене кот буквально купался во внимании. Каждый считал своим долгом погладить серого красавца, не побоявшегося спорить с самим профессором.

– Так вы мне скоро всю шерсть выгладите, без остатка. Ур-р. – Ворчал Сеймур, особенно пристально вглядываясь в парней с моего потока. А потом вдруг стал интересоваться их фамилиями. К моему ужасу.

Я моментально раскусила этот финт ушами и поспешила запихнуть кота вместе с этими самыми ушами обратно в рюкзак. Ох, уж этот Сеймурчик-амурчик. Он вовсе не отказался от мысли найти мне парня. Это просто счастье, что ни одна фамилия его не устроила.

– Коробейниковым или Коровиным я быть не хочу. – Бормоча себе под нос, рассуждал кот. – Барабанов, по-моему, достаточно громкая фамилия, но это троечник с галерки. Для Влады это мезальянс. Профессор идеально подходит. Трубецкой. Котиков любит. Жаль, что старый и женат. Кольцо на пальце. В общем, как я погляжу, – сделал вывод Сеймур. – Ловить здесь нечего.

– Чего ты там говоришь, Сеймур? – Спросила моя подруга Ольга, тряхнув своими крашенными блондинистыми локонами, свободно разметавшимися по плечам. Она все еще была немного обижена на меня за то, что я не сказала даже ей про «котэ» в рюкзаке.

– Да вот, говорю, ловить здесь нечего.  – Повторил мой «котовский» погромче и добавил. – Мышей у вас нет. Диких.

               
То, что брать кота с собой на занятия – не вариант, стало ясно мне в первые полчаса его пребывания в аудитории. Второй парой у нас стоял английский. Целую половину урока Сеймур доказывал нашей молодой преподавательнице, большой любительнице кошек, что английский учить совершенно необязательно. Достаточно съесть английскую мышь. Только именно белую – мышь альбиноса. И тогда тот, кто это сделает, сам без лишних усилий заговорит как настоящий англичанин. Он на полном серьезе допытывался у учительницы, миниатюрной короткостриженой брюнетки, буквально помиравшей со смеха, не ела ли она белых английских мышей, и где этих самых мышей можно достать для меня, то есть Влады. Потому как она, (то есть я) дни напролет только и делает, что занимается английским, но говорит гораздо хуже английской мыши, несмотря на то, что в зачетке ее (то есть моей) по этому предмету стоит «отлично». И если «английская леди» не хочет сообщить этот секрет, сказав во всеуслышание, она может потихонечку шепнуть ему на ушко. Все равно в какое: в левое или правое. А уж он-то никому не скажет. Потому как он не кот, а могила…

На ее резонный вопрос, где он услышал о таком неординарном способе подтянуть английский, Сеймур на полном серьезе заявил, что этот способ опробовал на себе один его знакомый по «развивашкам» рыжий кот Антон. Ему случайно попалась такая мышь в аэропорту Стамбула. С тех пор Антон говорит, как истинный джентльмен, уходит по-английски, не прощаясь, велит себя называть Энтони и ест противную овсянку по утрам. Плюется, но ест. Об одном жалеет, что откусил от этой мышки только хвостик, поэтому так и не выучился по-английски читать.

– Впервые вижу такого умного галантного кота. – Потрепав серую шелковистую шерстку на загривке, сказала учительница. – А чувство юмора у него просто зашкаливает. Ему бы выступать на эстраде.

Сеймур замурчал от удовольствия. По мне же, комплимент был довольно сомнительным. Выступать в качестве клоуна Сеймур наверное ни за что бы не согласился. Другое дело – хохмить для друзей, притворяясь просто маленьким глупым котиком, чисто случайно попадающим в разные смешные и не очень ситуации.

– Куда это ты собрался? – Окликнула я его, уже собирающегося улизнуть за дверь прямо во время урока.

– Да вот, хочу почитать в коридоре твое расписание. Там указаны фамилии преподавателей и аспирантов. – Растолковал мне шепотом кот. – Должен же я найти кого-нибудь, кто действительно достоин тебя. Или ты навеки останешься Петренко.

– Или с таким заботливым котом меня просто-напросто выгонят из университета. Особенно, если ты попадешься на глаза декану или, что еще хуже, ректору. – Остановила я его благородный порыв. На какое-то время.
               

На большой перемене в студенческой столовой он занимался тем, что слонялся от столика к столику и знакомился со студентами, очевидно выискивая для меня выгодную с его точки зрения партию.

– Это просто ноу-хау. – Смеялась моя подруга, жуя за обе щеки. – Использовать кота в качестве свахи.

Ольга с какой-то завистью взглянула на моего пушистого-распушистого, нарезающего круги вокруг чужих столиков, словно хищник, незаметно подкрадывающийся к добыче. Что поделать? У моей университетской подруги за все три года нашей дружбы так и не получилось познакомить меня ни с одним парнем, который бы соответствовал строгим критериям «рыцаря на белом коне». Все ее старания вытянуть меня на какую-нибудь тусовку, где был какой-никакой выбор этих самых рыцарей, пропадали втуне. Потому что шумных сборищ я не терпела, мало того необходимость изображать из себя то, чем я не являлась, вгоняла в жуткую тоску, заставляла нервничать и прикидываться полной дурой. Чего только стоила моя намертво приклеившаяся к физиономии улыбка. К концу вечера у меня реально сводило лицевые мышцы. Я чувствовала себя каким-то Гуимпленом, вынужденным вечно носить маску, вырезанную прямо на лице. Мало того, от огромного количества незнакомых или полузнакомых людей я робела, чувствовала себя не в своей тарелке, на вопросы отвечала невпопад или вообще отмалчивалась, делая вид, что меня здесь нет.

– Как так может быть, что у тебя до сих пор нет парня? – Сокрушалась моя подруга. – Не может же быть, чтобы тебе никто из них не понравился. Ну, да, Толик – не фонтан. Согласна. Матвей – придурок, ему бы только прикалываться. Но Стасик? Чем тебе Стасик-то не угодил? По-моему, вы с ним вообще на одной волне. Тем более, он натуральный блондин. И что с того, что он на десять дней тебя младше?

– Стасик твой – зануда. Натуральный. Каких поискать. – Отвечала я Ольге, питающей слабость к блондинам, и при этом продолжала растягивать губы в улыбке, чтобы никто не заметил, что творится у меня внутри. Там бушевала самая настоящая буря старательно подавляемых эмоций. И больше всего на свете мне хотелось поддаться им и оставить однокурсницу с ее шумной компанией на этом гремящем музыкой танцполе и свалить домой, пока мою физиономию окончательно не перекосило.

– Тебе, Владка, с твоими запросами надо было родиться в прошлом, а то и в позапрошлом веке. – Высказывала мне подруга после кучи неудавшихся попыток познакомить меня с очередным «отпадным» парнем. – Прогуливалась бы по бульвару в старинном платье с кринолином под руку с каким-нибудь статским советником, обмахивалась веером, держала бы кружевной зонтик и слушала стихи своего кавалера, томно вздыхала и протягивала ручку в лайковой перчатке. Для поцелуя.

– Ну, как вариант. – С готовностью подыгрывала я, смываясь с очередной вечеринки, сославшись на внезапно сдавившую виски головную боль.

И вот теперь, когда Ольга осознала всю тщетность предпринимаемых ею усилий и отстала, за меня жесткой мохнатой лапой взялся кот. Кот – сваха. Это что-то новенькое.

– Может, продадим идею в какое-нибудь брачное агентство? – Предложила Ольга то ли в шутку, то ли всерьез, взглянув на целеустремленную кошачью рожицу и гордо задранный хвост. – Разбогатеем безмерно. – Моя подруга мечтательно закатила глаза, будто уже мысленно подсчитывала дивиденты от столь перспективного начинания.

Я очень выразительно на нее посмотрела, посчитав, что отвечать на такую дичь ниже моего достоинства.

Шестикилограммовый же Амурчик, подвизавшийся на поприще, о котором не имел ни малейшего представления, ловко шнырял между столиками, жуя на ходу кусочки котлеток и сосисок, которыми по доброте душевной его щедро одаривали.

– Уф. – Подбежал он ко мне и тяжело запрыгнул на коленки, едва не стукнувшись ушами о столешницу. – Похоже, я переел так, что еле дышу. Как думаешь, может мне стоит слегка сбросить вес? Фитнес клуб, по-моему – отличный вариант прокачать фигуру.

Я удивленно на него посмотрела:

– Какие странные идеи приходят порой в кошачью голову.

– Ты не понимаешь. – С жаром начал кот. – Там полно красивых и атлетично сложенных мальчиков. Я узнаю фамилию каждого. Наверняка там окажется кто-то подходящий для тебя.

– Где ты всего этого нахватался, Сеймур? – Моему удивлению оставалось только рвануть в заоблачные выси, поскольку на земле для него явно не хватило бы места.

– Налево посмотри. – Кивнула в сторону Ольга, скосив свои голубые лучистые глаза с пушистыми густыми ресницами. – Через два столика Мыльникова. Та еще оторва. Без мыла влезет, куда надо и не надо. В голове вместо формул одни мальчики. Не она ли его консультировала? Насчет фитнес-клуба?

– Сеймур, ты меня добьешь. – Только и оставалось сказать мне. – Быстро в рюкзак.

– Вон там, у выхода Селезнев и Крутов. – Вещал уже из чуть приоткрытого рюкзака кот, кивая на двух пятикурсников, что- то оживленно обсуждавших за своим столиком. Один собрал все свои длинные русые волосы в хвост, выставив на всеобщее обозрение высокий умный лоб, а другой с выбритыми висками и соломенной копной на макушке активно жестикулировал, что-то втолковывая приятелю. – Крутов, конечно фамилия крутая, но хозяин ее – жмот, – сообщил кот с изрядной долей обиды.  – Хвост, бесспорно, достойный. Более чем. Но у этого типа даже корочку хлеба не выпросишь. Я пытался. Ради спортивного интереса. Бесперспективное занятие. Приятель его такой же непробиваемый. С татуировкой собаки на руке. Очень подозрительная такая татуировочка… Так что на этих забей. Возле южного окна – Кононов и Быстрицкий. Тоже фамилии вполне терпимые. Почему южного? Солнце там из окна палит, как будто вернулось лето.

Я непроизвольно повернула голову, бросив быстрый взгляд на двух веселых парней с параллельного потока, ржавших над какой-то шуткой, словно две полковые лошади. У одного огромный чуб падал прямо на глаза, словно челка забавного пони, намекая на острую необходимость в самое ближайшее время посетить парикмахера, а у его болтливого приятеля, похоже, рот вообще никогда не закрывался. Наверное, элементарно не мог закрыться, поскольку этому мешали кривые передние зубы, торчащие наружу наподобие акульих клыков. Да и крупный нос, вздернутый кверху, уж очень напоминал акулье рыло. Я невольно дорисовала в своем воображении рюкзак за его спиной в виде острого спинного плавника…

 – Да-да, вот эти самые парни. – Отогнал навязчивую картинку кот, проследивший за моим взглядом. – Правда, те две цыпочки, что сидят на насесте… Я имею в виду, на табуретах у стойки бара. Болтали довольно громко. Так вот, я подслушал, что тот конопатый с зубами и верзила нестриженый – завзятые бабники, меняющие девчонок, как перчатки. Они кидают несчастных, как матросы, прямо с палубы в воду. Вот к тем даже не подходи. – Строго предупредил Сеймур. – Опасно для жизни. Особенно для котиков и для тех, кто плавать не умеет. Хотя, кто бы подумал. Вполне симпатичные мордашки, усики пробиваются, и зачетки у них без троек. Специально посмотрел.

– Ты что? Лазал в чужие сумки? –  Ужаснулась я. Еще скандала мне не хватало. Даже не думала, что кот может развить такую бурную деятельность.  –  Нет, на сегодня с меня хватит. – Рявкнула я в сердцах. – Пожалуй, с физкультуры я уйду. Бегать по стадиону с котом за плечами, как с мохнатым воротником, выслушивая его бредни, – это выше моих сил. Лапы твоей в университете больше не будет, горе ты мое луковое. Лучше я «котоняню» найму. Дешевле обойдется.

Моя подруга, глядя на это дело, только покачала головой и озабоченно вздохнула. Вот что тут еще скажешь?